ССК 2018

Черная кошка в черной комнате, или Жанр, который мы потеряли (Часть 1)

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Лучшее слово, которым можно охарактеризовать отечественный хоррор-кинематограф - "призрак". Его вроде бы и нет, но он вроде бы и есть. В него мало кто верит. Его мало кто видел. Еще меньше тех, кто ищет его специально. И, как положено всякому уважающему себя призраку, он обитает на всеми забытых развалинах, поджидая случайного путника-зрителя, которого он постарается если и не напугать, то хотя бы удивить. И иногда это ему даже удается. Вы, наверное, догадались, что речь идет вовсе не о последних наших экспериментах в жанре ужасов, таких, как "Лифт", "ССД", "Путевой обходчик", "Ведьма" и т.д. Как раз эти фильмы всем хорошо известны – в основном, из-за сравнительно широкой раскрутки и удручающего качества, которое во всех кругах уже стало притчей во языцех. Спросите собеседника, что он думает о "русских ужастиках" - тут же его нижняя губа выдвинется вперед, глаза сощурятся, а лицо перекосится набок, выражая глубочайшее презрение (в лучшем случае, человек просто неопределенно пожмет плечами).

Причина, вероятно, кроется в том, что мы просто не создали своих жанровых традиций и вынуждены ориентироваться на западные, что выглядит весьма убого. Но есть традиции или нет – а фильмы ужасов и триллеры в России были, причем, первые примеры датируются концом 60-х годов прошлого века - задолго до краха советской цензуры. Тот, кто верит в обратное – заблуждается не меньше, чем создатели лозунга об отсутствии в СССР секса.

Мир отечественного хоррора - это унылый мир пыли и забвения. Он пылится в фильмохранилищах киностудий, на рыночных развалах среди затертых видеокассет с зарубежной продукцией – всеми забытый и почти никому ненужный. Порой фильмы просто исчезают (это судьба не только "ужастиков", но и многих других отечественных картин независимо от качества). Далеко не все из этих работ будут интересны рядовому хоррор-фэну: некоторые покажутся наивными и нелепыми, некоторые – дурацкими или, как минимум, странными, но все они - важнейшая страница в истории жанра, который мы потеряли.

Часть 1-ая: ПРИЗРАК ДЕФИЦИТА, ИЛИ ДЕФИЦИТ ПРИЗРАКОВ

Советская власть с самого начала взяла кинематограф под беспощадный контроль. Грубо говоря, жанры разделились на "полезные" для зрителя и "деструктивные". К последним отнесли боевики, триллеры, ужасы, эротику - одним словом все, что хорошо продается на Западе. Мистика вообще рассматривалась как пропаганда суеверия и мракобесия. Тем не менее, в 1925 году появился фильм о медведе-оборотне "Медвежья свадьба" - экранизация новеллы Проспера Мериме "Локис". В отличие от литературного оригинала, где все эффектные моменты остались "за кадром", фильм заканчивался бунтом крестьян, поджигающих замок графа-медведя – в лучших традициях картин о монстрах студии "Юниверсал". Впрочем, эта попытка привить "опальный" жанр в СССР была встречена такой волной критики, что надолго отбила у других кинематографистов охоту к подобным экспериментам.

Но человеческая натура не приемлет запретов, и если стремится к чему-нибудь, то непременно найдет лазейку, чтобы миновать все ограничения. И врожденное стремление ко всему страшному, непознанному, нашло выход в эпоху "оттепели". Как и любой другой дефицит, ужасы проносились "под полой": режиссеры, испытывавшие желание пугать зрителя, маскировали свои творения под "легальные" жанры. Боевик выдавался за "остросюжетную драму", триллер и фильм ужасов позиционировался как детектив или фантастика, и лишь эротика так и не сумела обойти суровые очи советских цензоров.

Самым удачным примером такой подмены понятий является "героико-приключенческая" картина 1969 года "Эксперимент доктора Абста", основанная на повести А. Насибова "Безумцы". По сюжету советский подводник оказывается на секретной базе нацистов, где доктор Абст делает пленным лоботомию, превращая их зомби, покорных любому приказу. Кормить их необходимо строго по графику – иначе выйдут из под контроля. Герой находит способ задержать кормление, в результате чего озверевшие зомби с воплями "ЖРААТЬ ДАВАААЙ!!!" (шутка) начинают крушить все на своем пути. Собственно, наибольший интерес картина представляет исключительно как первый советский зомби-фильм...

"Вий" 1967 года – вторая после "Медвежьей свадьбы" дерзкая попытка снять советский ужастик. Защищая свой проект, молодые режиссеры Г. Кропачев и К. Ершов ссылались на Марио Баву, снявшего по мотивам Гоголя фильм "Маска Сатаны". Апеллируя к чувству национальной гордости (почему в Италии экранизируют исконно русскую литературу, а у нас - низзя?!) отважные молодые люди выбили-таки средства на проект, и, не без помощи маститого А. Птушко, сняли настоящий шедевр жанра, признанный даже за рубежом. Впрочем, огромная популярность картины на родине заставила цензоров навострить ушки, и жанр вновь перешел на подпольное положение.

В 1971 году режиссер Вадим Левин снимает ч/б экранизацию повести Ф. Дюренматта "Подозрение" под названием "Последнее дело комиссара Берлаха". По сюжету смертельно больной комиссар швейцарской полиции старается вывести на чистую воду нацистского врача Неле, проводящего операции без наркоза в своей частной клинике Зонненштайн. Хотя картина позиционировалась как политический детектив, по духу и манере исполнения она гораздо ближе к психологическим триллерам эпохи немецкого экспрессионизма и саспенсу А. Хичкока. Спокойному, лаконичному языку Дюренматта режиссер противопоставляет нервозную, эмоциональную манеру съемки, удачно обыгрывая извечный человеческий страх перед врачами и операциями. Длинные коридоры Зонненштайна, где веселая музыкальная какофония перемежается воплями потерявших от боли рассудок жертв "доброго доктора", изможденные фигуры узников концлагеря в полосатых робах, похожие на призраков, тревожный саундтрек А. Зацепина, работа оператора и осветителя, словно бы искажающих, изламывающих привычную реальность - все это создает атмосферу кошмара, предсмертного сновидения - при том, что в лучших традициях старой школы жестокие сцены остаются за кадром. Фильм мог бы показаться даже излишне пафосным и прямолинейным, если бы не великие актеры А. Попов (Неле) и Н. Симонов (для которого роль Берлаха, увы, стала действительно последним делом - в следующем году он скончался), разыгравших на экране это жестокое противостояние.

1978-й год порадовал неплохой картиной "Злой дух Ямбуя". Никаких злых духов там, разумеется, нет и в помине, зато буйствует медведь-людоед, что позволило некоторым любителям с натяжкой отнести фильм к ужасам, хотя это скорее приключения.

В 1979 году появляется фильм Валерия Рубинчика "Дикая охота короля Стаха", экранизация повести В. Короткевича. Главного героя судьба заносит в деревушку, жителей которой терроризируют мертвецы – страшный король Стах и его свита призрачных всадников. Однако герой уверен, что никаких призраков нет, а злодеяния дикой охоты - дело рук человеческих, что и пытается доказать. Этот фильм, в котором снялись такие актеры, как Борис Плотников (незабвенный Борменталь из "Собачьего сердца"), Роман Филлипов и Альберт Филозов, сумел завоевать несколько наград на международных кинофестивалях и сейчас даже имеет некоторый культовый статус. Зачастую его относят к фильмам ужасов, хотя на деле это скорее готический детектив. Впрочем, у фильма и впрямь довольно зловещая атмосфера; к тому же сюжет до боли напоминает знаменитый фильм Тима Бертона "Сонная Лощина", вышедший 20-ю годами позднее.

Перестройка, благословенная в начале и проклятая в конце, вызвала значительные изменения не только в общественной, но и в культурной жизни страны. Внезапно писатели, режиссеры, журналисты получили свободу говорить, писать, снимать правду. Чем они и занялись с огромным усердием (порой даже с излишним). И лишь очень немногие кинорежиссеры обратили внимание на возможность снимать и вымысел... в том числе и в интересующем нас жанре.

В 1985 году вышла экранизация рассказа Севера Гансовского "День Гнева". Этот фильм для советского кино является не менее этапным, чем "Вий" (хотя и не столь популярен): если "Вий" – первый советский ужастик вообще, то "День Гнева" – первый советский НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЙ ужастик.

В рассказе журналист Бэтли и отважный лесничий Меллер отправляются в огороженную зону, где проживают отарки - разумные медведи, выведенные профессором Фидлером. Разум не заставил их отказаться от звериных привычек: вырвавшись на волю, мишки радостно принялись пожирать скот и даже людей, только теперь они делали это "с умом", планомерно, установив "на районе" свою диктатуру. Несчастные деревенские жители под угрозой истребления были вынуждены терпеть иго распоясавшихся тварей, и только у Меллера хватало мужества давать им отпор.

Помимо того, что рассказ поднимал такие важные вопросы, как: "делает ли разум Человеком?" и вызывал вполне уместные ассоциации с современным обществом (в каждом спальном районе есть своя стая юных "отарков"), он еще и являл собой превосходный образец фантастического триллера. Динамичный, пугающий – прекрасная основа для удачного фильма ужасов. Но на пути к удаче встали две вещи: ограниченный бюджет - монстров, например, практически не показывают - и акцент режиссера Суламбека Мамилова на назидательность (вечный бич сов. кинематографа). Если первую проблему отчасти удалось компенсировать гнетущей атмосферой и красивыми натурными съемками, то навязчивое разжёвывание идей Гансовского смотрится, увы, довольно наивно. Герои разительно изменились, был переписан финал, а создатель отарков из идеалиста превратился в еще одного Злодея На Пути К Мировому Господству. К тому же, сценаристу не удалось адаптировать рассказ под полный метр: некоторые сцены кажутся откровенно лишними, местами действие и вовсе провисает.

Тем не менее, фильм получился неплохим – в нем сыграли прекрасные актеры Юозас Будрайтис (Бэтли) и Алексей Петренко (Меллер), а печальная музыка Гия Канчелли ("Мимино") создает должный настрой. Многие зрители советской эпохи вспоминают это фильм с ностальгией... и даже со страхом.

Более интересным, как кажется, получился фильм "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда", снятый в 1985 году Александром Орловым и странным образом сочетающий в себе мистический триллер и философскую драму. Джекил в блестящем исполнении И. Смоктуновского казался воплощением добросердечия, но что-то в изгибе безвольных губ, в порывистости движений, в мягкой речи, безошибочно указывало на присутствие в его душе темных сторон. А. Феклистов, сыгравший Хайда, сумел идеально передать то самое неуловимое чувство омерзения, которое так живо описывал Стивенсон, и которое ни разу не смогли передать западные режиссеры, делавшие из Хайда то звероподобного дегенерата, то садиста-аристократа, то психа-убийцу, то демонического красавца. Хайд Феклистова (как и в повести) меньше всего походил на монстра или воплощение Зла; в его блеклых, невзрачных чертах легко узнавался образ одного из тех парней, которых мы видим каждодневно – на вечерних улицах, где они рыскают в поисках "какого-нибудь козла, чтоб ему навешать" - так, для разрядки; на скамеечке в вашем дворе, где они сидят, посасывая пивко и обсуждая девчонок, которых хотели бы отыметь; в школьных коридорах, где они правят безраздельно, вышибая дурь из всякого, кто не сумеет дать сдачи. В этом бледном, потном лице, в запавших от излишеств глазах, в голосе – то издевательски-мягком, то хриплом от выпитого и выкуренного – виделось воплощение всей низости, обретающейся на задворках человеческого общества. Даже само место действия - Лондон, уютный и светлый днем, и темный, грязный, опасный ночью, словно подчеркивало главную идею повести – порочное единство духовного и скотского в человеческой натуре.

Много еще хорошего можно сказать о ленте Орлова. Интересное цветовое решение, прекрасная музыка Э. Артемьева (кстати, он использовал собственные композиции из не очень удачной экранизации "Человека-Невидимки", вышедшей годом раньше), и зловещая атмосфера – все это выделяет фильм из ряда зарубежных экранизаций. Увы, режиссеру не удалось выдержать целость повествования - во второй половине оно словно бы распадается на фрагменты воспоминаний Джекила, причем не очень ясно, почему некоторые из них черно-белые, а некоторые - нет. И все же, нашу версию вполне можно назвать если и не лучшим, то уж безусловно самым точным воплощением шедевра Стивенсона в кино.

"Вельд" (1987 г.) Назима Туляходжаева - один из самых странных фильмов, какие приходилось видеть, хотя в конце 80-х подобных картин сняли немало. Туляходжаев, талантливый узбекский актер, режиссер, сценарист, а по совместительству еще и художник, уже имел опыт экранизации Брэдбери, и притом успешный: его мультфильм 1984 года "Будет ласковый дождь" побывал на трех международных фестивалях, собрал там все главные призы и был тепло принят зрителями и критиками. Решив не останавливаться на достигнутом, Туляходжаев спустя три года экранизировал "Вельд"... и еще несколько рассказов, включая даже эпизод смерти полковника Фрилея из сборника "Вино из одуванчиков", причем, не стал делать антологию, сплетя рассказы в один сюжет. Результат поистине трудно описать: это надо видеть. На экране предстает странный, жуткий и безгранично тоскливый мир, где на пути электрички вполне могут возникнуть средневековые рыцари в латах, умершие родственники возвращаются, чтобы тут же погибнуть от рук безликих солдат, разъезжающих по городу на бронетранспортере, специальные фирмы по снятию агрессии за большие деньги создадут двойника вашего обидчика, даря вам возможность его убить, а с телеэкранов в реальность прорываются львы, пожирающие людей. Некоторые моменты - такие, как свиноголовый монах, предлагающий рыцарям хлеб с кровавой начинкой, безумец, созерцающий море, или старик, вспахивающий песок деревянным крестом, - вызывают недоумение относительно их трактовки.

"Вельд", конечно, имеет достаточно условное отношение к жанру ужасов; прокатчики и вовсе позиционировали его как детское кино, проигнорировав моменты с трупами, которые волокут по мостовой крючьями, или кровавой лужей, расползающейся из-под двери. Но советские зрители, не избалованные страшными фильмами, восприняли "Вельд" именно как ужастик, в результате чего на сеансы невозможно было попасть: люди всеми правдами и неправдами прорывались на этот фильм - те, кому не хватило кресел, сидели на полу, в проходах. Сейчас "Вельд" практически забыт. Оно и не удивительно: будь он снят сегодня, не имел бы ни малейшего шанса на успех. Странный сюжет, депрессивный визуальный ряд, беспробудная мрачность и отчаяние - все это с вероятностью 99,9% оттолкнет рядового зрителя. Ценитель артхауса, напротив, найдет фильм излишне прямолинейным, бьющим на восприятие (еще в год выхода Туляходжаева обвиняли в подражании Тарковскому). И, тем не менее, фильм прекрасен. Да, далеко не идеален, да, декорации обшарпанные, а спецэффекты - допотопные, но режиссеру удалось главное: уловить ту тонкую, как музыкальная нота, человечную сущность прозы Брэдбери, которую теряют почти все крепкие профессионалы от кино, и бережно донести ее до экрана. И даже банальная идея, что мир людей немногим отличается от африканского вельда, с его жестокими законами выживания, в трактовке Туляходжаева обретает второе дыхание.

Произведенный на студии УЗБЕК-ФИЛЬМ, "Вельд" был не единственной картиной, снятой совместно с "дружественными" народами. В том же году вышел советско-польский фильм "Заклятие Долины Змей" Марека Пестрака. Эта картина, сочетавшая черты приключенческого фильма и хоррора категории "В" пользовалась у зрителя не меньшим (вероятно, и большим) успехом, чем "Вельд", хотя объективно ничего выдающегося в ней нет: если не досадовать на убогие спецэффекты, это просто хорошее, добротное и чуточку наивное кино, интересное больше с ностальгической точки зрения.

Лучшим триллером 1987 года стала экранизация самого зловещего из романов А. Кристи "Десять негритят" - про маньяка, пригласившего 10 человек, каждый из которых ранее совершил убийство, на отдаленный остров, и убивающего их одного за другим в полном соответствии с детской считалочкой о негритятах. Фильм идеален во всем - начиная от режиссуры С. Говорухина и игры целой плеяды гениальных актеров (Зельдин, Кайдановский, Глузский, Абдулов, Друбич и др.) и заканчивая работой оператора и композитора. Говорухин не стал ограничиваться банальным "кто убийца?", подняв гораздо более серьезные вопросы, такие, как заманчивость преступления, неотвратимость наказания и высшего суда – суда собственной совести. В сравнении с версией Рене Клера, сделавшего акцент на юморе, и довольно безвкусной картиной Дж. Поллока, наш фильм смотрится как АК рядом с детским пугачом. Вдобавок, Говорухин не стал переписывать концовку, как это делали до того (есть мнение, что наш фильм - единственная экранизация, сохранившая концовку оригинала) и менять негритят на маленьких индейцев в угоду политкорректности. Огромная популярность фильма, и высокий рейтинг на imdb говорят сами за себя.

Тогда же, в 1987 году, молодой режиссер Олег Тепцов закончил свою короткометражную дипломную работу "Господин оформитель" по мотивам повести А. Грина "Серый автомобиль". Преподаватели были так впечатлены, что тут же выбили денег на полнометражный фильм, который вышел уже в следующем году. На экранах картина продержалась недолго, но успела обрести культовый статус и идиотское звание (очередного!) первого советского фильма ужасов. К ужасам она, разумеется, относилась очень слабо, зато идеально воспроизводила мертвенную атмосферу позднего декаданса. История художника Платона Андреевича (гениальный дебют в кино театрального актера С. Авилова), которого преследовала созданная им женщина-манекен, предполагает множество ассоциаций, трактовок, намеков, иносказаний и недомолвок. Впрочем, есть действительно что-то тревожное в этом фильме, словно воплотившем эстетику медленного умирания, свойственную декадентскому искусству. Словами трудно передать все ощущения, вызываемые этой картиной: ее надо видеть... и понимать.

Между тем, советская эпоха тоже медленно умирала. Начавшись почти незаметно, процесс неуклонно набирал обороты. На смену пьянящему чувству свободы пришло разочарование, смятение, неуверенность в будущем... Искусство реагировало адекватно: самыми популярными направлениями стали так называемая "чернуха" (нелицеприятная правда о настоящем) и "разоблачения" (совсем уж жуткая правда о прошлом). Госзаказа уже почти не существовало, и кинематографисты вовсю эксплуатировали больные (и, соответственно, волнующие зрителя) темы. В массовом же кино нередким явлением стал постапокалипсис (благо, развалин хватало).

В 1989 году сын И. Хейфица Дмитрий Светозаров решил объединить эти направления с иностранным жанром - ужасами, которые стремительно набирали популярность благодаря появлению видеосалонов, сняв первый в истории нашего кино "animal-horror" - "Псы". Хотел ли начинающий режиссер охватить наибольшую аудиторию, или его целью изначально был некий художественный месседж - сие ведомо только ему, но фильм получился точно "не для всех".

Сюжет "Псов" (на удивление, не основанный на литературном произведении) ничем не отличается от рядовой западной продукции категории "Б". В заброшенном городе, на берегу пересохшего Аральского моря объявляется стая волков-людоедов, которые пожирают последних оставшихся местных жителей (и мародеров, заглянувших поживиться в опустевших домах). "Наверху" намерены решить эту проблему кардинально, для чего подряжают мелкого чиновника (Ю. Кузнецов). Тот быстро собирает команду из бедолаг, готовых на любую подработку, среди которых: экс-чемпион СССР по стрельбе (М. Жигалов), жлобоватый охотник (А. Краско), бывший зэк, спившийся интеллигент и простодушный водитель.

Прибыв на место, вся эта братия с ужасом понимает, что они имеют дело вовсе не с волками, а со стаей одичавших собак, которые куда опаснее, так как прекрасно знакомы с поведением людей. Впрочем, озверевшие бобики быстро отходят на задний план. Режиссер прозрачно намекает на сходство главных героев с псами, брошенными своей родиной на произвол судьбы (и если вы этой идеи не поняли, финальная сцена все разъяснит). Наибольшая часть фильма посвящена взаимоотношениями этих людей-псов. Режиссер демонстрирует разруху, как изнанку советской мечты о светлом будущем, ради которой были попраны не только судьбы отдельных людей, но даже и законы матери-природы - и теперь она мстит человеку, как может.

Удалось ли режиссеру выразить все эти идеи? Знатоки ведут об этом споры, но одно можно сказать точно. Из всех фильмов подобного направления, снятых в то время, "Псы" выделяются какой-то особой концентрацией безумия и жестокости, пронизывающей буквально каждый кадр, что еще усугубляет механическая музыка "Машины времени". Эта жестокость - реальная, не похожая на обычную брутальность кровавых "ужастиков", и даже растерзанные трупы кажутся абсолютно настоящими. Фильм динамичный, продуманный, но на развлечение он никак не похож - его буквально физически тяжело смотреть, да и философия его не всем понятна. В любом случае, ознакомиться с этим фильмом обязан каждый, кто интересуется отечественным кино... или хочет посмотреть, как умирала Эпоха.

Продолжение следует…

Показать старые комментарии

Оставьте комментарий!

Старые комментарии будут перенесены в новую систему в скором времени. Не забудьте подписаться на DARKER - это бесплатно!

⇧ Наверх