ССК 2018

«Философский хоррор» Яна Шванкмайера

Что ни говорите, а красоты Старой Праги – это идеальный хоррор-антураж; и если фантазия позволяет вам не обращать внимания на счастливых туристов и яркие огни, то кажется, что за спиной у вас слышен шорох плаща вампира-аристократа, а из ближайшего закоулка вот-вот раздастся пугающий гул неуклюжих шагов Голема.

Таким образом, уроженец Праги, выдающийся чешский кинорежиссёр, сценарист и аниматор Ян Шванкмайер уже с детства был готов к работе в «тёмных жанрах».

Конечно, когда речь идёт о Шванкмайере, любые рассуждения о направлениях и всяческой терминологии – нелепы, его фильмы – смесь различных стилей и техник, помноженная на безумную сюрреалистическую фантазию. Хоррор здесь прекрасно уживается с философией и социальной сатирой, натурализм с отменным юмором, а де Сад и Фрейд с Льюисом Кэрроллом и Эдгаром По. Долгое время Шванкмайер снимал только короткометражные фильмы, в 1987 году вышел первый полнометражный – «Алиса», а с начала 90-х маэстро работает исключительно с крупной формой. Гениальность Шванкмайера – бесспорна, работы великого чеха очень важны для современной анимации и экспериментального кинематографа. Многие знаменитые режиссёры считают его своим учителем – Тим Бёртон, Терри Гиллиам, Братья Куай… Хотя у Яна тоже были свои предшественники и учителя, оказавшие на него влияние художники и режиссеры: Сальвадор Дали, Рене Магритт, Владислав Старевич, Иржи Трнка, Луис Бунюэль, Макс Эрнст, Джузеппе Арчимбольдо. Сам Шванкмайер признавался, что на него также повлиял русский и французский театральный авангард. Уже в первых анимационных работах Шванкмайера середины 60-х («Последний фокус господина Шварцвальда и господина Эдгара», «Игра с камнями», «И. С. Бах. Фантазия в соль миноре», «Панч и Джуди», «Et Cetera», «Естественная история») проявился большой талант настоящего творца. Подобно всемогущему богу анимации, Шванкмайер способен не только вдохнуть жизнь в любой предмет, но и заставить зрителя поверить в тайное бытие старых кукол, камней, ракушек, пуговиц, скелетиков и чучел животных, всевозможного хлама или… кусков настоящего мяса и говяжьих языков.

Шванкмайер фантастически разнообразен, обладает удивительной фантазией, пробует себя в самых разных направлениях – здесь и рисованная анимация, и кукольная, и пластилиновая, и кадры с живыми актёрами. Даже ранние работы мастера отличаются глубокой философией, свободолюбием, интересом к вечным темам (эрос-танатос, социальные вопросы), но вместе с тем – и некоторым скептицизмом по отношению к человеческой цивилизации. Например, цикличные действия в фильме ««Et Cetera» («и так далее» в переводе с латинского) намекают, что человек (читай – человечество) ничему по сути не учится и вновь повторяет все свои ошибки.

Ключевое влияние на творчество режиссёра оказали известные события 1968 года в Чехословакии. В 1968–69 годы Шванкмайер создал несколько очень сильных работ, наполненных клаустрофобией, страхом перед несвободой, подавлением личности. Эти темы стали лейтмотивом всего дальнейшего творчества режиссёра.

Герой фильма «Сад» («Zahrada») добровольно выбирает судьбу «скованного одной цепью», становится частью «живого ограждения». В фильме «Пикник с Вайсманном» («Picknick mit Weissmann») взбунтовавшиеся вещи расправляются со своим хозяином – человеком. Шедевры сюрреалистической анимации «Квартира» («Byt») и «Спокойная неделя в доме» («Tichý týden v domě») просто наполнены угрожающей символикой несвободы, лицемерия, всеобщего контроля, беззакония. В «Квартире» угадываются также параллели с некоторыми образами полотен Рене Магритта.

Следующее десятилетие оказалось далеко не лучшим периодом в творчестве Яна: напуганное «Пражской весной» руководство Чехословакии решило «закрутить гайки», была усилена цензура, ограничена творческая свобода. Но именно в это время Шванкмайер задумал некоторые фильмы, снять которые удалось лишь много лет спустя. Ведь, к примеру, пытаться реализовать в ЧССР замысел экранизации произведений маркиза де Сада было бессмысленно. В таких условиях Ян не видел возможностей для плодотворной работы, на некоторое время он даже отошёл от режиссуры, занимался изобразительным искусством, керамикой, работал над анимацией для картин других режиссёров.

За десять лет Шванкмайер снял всего четыре фильма.

Наиболее интересен наполненный символами «Бармаглот» (в оригинале – «Žvahlav aneb Šatičky Slaměného Huberta») 1971 года, показывающий жестокую изнанку жизни детских игрушек: пупсов перемалывают в кофемолке, расчленённые части варят на детской плите, а затем семья больших, красиво одетых кукол с удовольствием пожирает своих меньших собратьев за обеденным столом – всё чинно, благородно. Вот другие маленькие куклы, как личинки-паразиты, прогрызают изнутри тело большой куклы. Вот некоторые куклы расплющены горячим утюгом, некоторые – посажены в птичью клетку. Милая кукольная барышня оказывается рукоятью складного ножа (здесь угадываются параллели с ножом-распятием из известного антиклерикального фильма Луиса Бунюэля «Виридиана») и кончает жизнь самоубийством – сложившись. Маршируют оловянные солдатики, нарезая круг за кругом на дне ночного горшка. Жуткий мир детских кошмаров и столь остро ощущаемой в детстве несвободы, зависимости от нелепых правил. Всё это безобразие сопровождается закадровым чтением легендарной поэмы Льюиса Кэрролла, шедевра абсурдистской поэзии – «Бармаглот» («Варкалось. Хливкие шорьки…») из «Алисы». В финале фильма режиссёр даёт зрителям некоторую надежду на спасение из замкнутого круга: бумажные самолётики, сложенные из страниц опостылевших дневников, улетают стаей в окно – на свободу; но в следующем кадре мы видим, что такие же бумажные пароходики плавают в старом тазу, и им уже никуда не уплыть.

«Костница» («Kostnice», 1970) – полудокументальный фильм о знаменитой готической часовне в 60 км от Праги, известной также как «Костехранилище в Седлеце». На украшение часовни ушло около 40 000 настоящих человеческих скелетов. Memento mori. «Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – всё суета!».

«Дневник Леонардо» («Leonardův deník», 1972) – фильм создан на основе рисунков итальянского гения.

«Замок Отранто» («Otrantský zámek», 1977) – как явствует из названия, экранизация одноимённого классического готического романа Горация Уолпола. Экранизация довольно необычная – выполненная в форме репортёрского расследования.

В 80-х цензура ослабла, и Шванкмайер вернулся к активной кинодеятельности.

Он экранизирует два рассказа своего любимого Эдгара По – «Падение дома Ашеров» и «Колодец и маятник», а также снимает такие яркие короткометражки, как «Возможности диалога» и «Вниз в винный погребок». В 1987 году вышел первый полнометражный фильм Шванкмайера – «Алиса».

Побеждавший на Берлинском кинофестивале фильм «Возможности диалога» («Možnosti dialogu», 1982) – один из важнейших фильмов в творчестве мастера. Терри Гиллиам включил эту работу в десятку лучших анимационных фильмов всех времён. Этот глубокий, философский фильм состоит из трёх новелл, рассказывающих о трудностях человеческого общения, о непонимании и конфликтах. В этой картине мастерство Шванкмайера-аниматора (особенно в жанре пластилиновой анимации) и его безграничная фантазия проявились в самой полной мере.

«Падение дома Ашеров» (Zánik domu Usherů, 1980) – выразительная чёрно-белая интерпретация одного из самых известных «страшных» произведений Эдгара По. Фильм необычен: следы подков коня рассказчика появляются на грязной дороге, открываются двери, двигается мебель, переносится в склеп гроб, но люди не присутствуют при этих действиях. Да в людях и нет необходимости в атмосфере всеобщего, глубинного тлена, упадка, вырождения, атмосфере уже не только «эдгаропоевской», но и отчасти «лавкрафтианской». Человек здесь настолько малая величина, что им можно пренебречь. Главные герои фильма – мрачный серый дом в ореоле тумана, трещины, пробегающие по древним стенам, уродливые корни вековых деревьев, мутная вода и булькающая жижа болота, глина, принимающая причудливые формы, рассыпающиеся на глазах вещи. Лишь голос за кадром от лица рассказчика излагает историю несчастного семейства Ашеров. Единственное живое существо, появляющееся на экране (не считая оживающей мебели) – ворон, но и он в конце чахнет и рассыпается пучком гнилой соломы – ничто живое не может существовать в месте, где протухло само время.

«Маятник, колодец и надежда» («Kyvadlo, jáma a naděje», 1983) снят по мотивам ещё одного знаменитого рассказа Эдгара По – «Колодец и маятник», и визуально во многом схож с фильмом «Падение дома Ашеров». Та же выразительная монохромная картинка, атмосферность, интересные, бросающиеся в глаза детали. Однако если в «Ашерах» Шванкмайер сконцентрировался на атмосфере обречённости, то здесь большое внимание уделено динамике. Зрители наблюдают за событиями глазами главного героя. И не просто наблюдают, а вместе с ним отчаянно борются за жизнь. Режиссёр немного изменил концовку – помимо испытаний отточенным маятником и раскалёнными сжимающимися стенами, загоняющими в колодец, героя ждёт третье, самое сложное испытание – испытание надеждой [и это недвусмысленная отсылка к еще одной классической новелле , только уже французской – «Пытке надеждой» Огюста Вилье де Лиль-Адана. – Ред.].

В фильме «Вниз в [винный] погребок» («Do pivnice», 1983) девочка отправляется за картошкой в подвальное помещение многоквартирного дома, которое в представлении девочки, а значит – и самого Шванкмайера, оказывается не просто погребом, где жильцы хранят уголь (некоторые старые дома в Чехии до сих пор отапливаются углём), дрова и старый хлам, а насыщенным опасностями страшным «нижним миром». Таким образом, невинный поход за картошкой становится своеобразным мистическим ритуалом. Соседи по дому, кажущиеся наверху хоть и странными, но всё же вполне обычными людьми, здесь превращаются в почти хтонических персонажей, пекут угольные пирожки и отдыхают, зарывшись в уголь. В погребе обитают стаи голодных старых ботинок, а картошка так и норовит сбежать из лукошка.

Первый полнометражный фильм Яна – «Алиса» («Něco z Alenky», буквально – «Сон Аленки», 1987) стал одной из самых безумных трактовок кэрролловской «Алисы в Стране Чудес», хотя, на мой взгляд, именно чешский режиссёр смог в полной мере передать кэрролловский абсурдизм и причудливую игру детской фантазии и детских страхов, почти не отклоняясь при этом от канонического текста:

Страна Чудес не «гдетотам», а совсем рядом – она оживает в пыльных комнатах большого старого дома среди банок с пуговицами и соленьями, старых носков-червей, лабораторных чучел и скелетиков животных. Да, «Алиса» Шванкмайера мрачновата, страшновата и отличается своеобразным «чёрным юмором», но, думаю, что сам Льюис Кэрролл стоя аплодировал бы фантазии великого чешского сюрреалиста. Шванкмайеровская Алиса-Аленка попадает в Страну Чудес через ящик письменного стола, забитый линейками и чертёжными инструментами, при этом прокалывает себе палец циркулем до крови, что напоминает нам о принцессе, уколовшей палец веретеном и заснувшей мёртвым сном, или может быть истолковано как своего рода «договор» с нечистой силой. В любом случае, страна, где оказывается Аленка, – страна недобрая, инфернальная, а сон Аленки – самый настоящий ночной кошмар. Интересно, что Шванкмайер использовал в фильме некоторые наработки из своих ранних произведений. Плохие новости для фанатов Чеширского кота: этого персонажа в картине нет, в атмосфере клаустрофобии его улыбка выглядела бы неуместной.

Во второй половине 80-х Шванкмайер много экспериментирует, пробует себя в смежных областях искусства: снимает заставки для MTV («Мясная любовь», «Флора») и видеоклип «Another Kind of Love» для Хью Корнуэлла (Hugh Cornwell), известного британского рокера, участвует в совместном проекте «Animated Self-Portraits» двадцати семи аниматоров из разных стран мира.

В «Мужских играх» («Mužné hry», 1988) телезритель под пивко наблюдает за перипетиями футбольного матча, участники, которого лишают друг друга жизни самыми изощрёнными и фантастическими способами, используя для этого формочки для печенья, вантуз, игрушечную железную дорогу, мясорубку etc. Специальная бригада тут же упаковывает пострадавших в гробы клубных цветов. У Шванкмайера прекрасное чувство юмора. «Чёрного» юмора. «Пива и телезрелищ!» – вот желание современного обывателя, ожидающего комфорта от жизни и острых ощущений от любимого телевизора.

В 1989 году выходит великолепная сюрреалистическая короткометражка «Тьма-свет-тьма» («Tma/Světlo/Tma»), в очередной раз доказывающая, что в искусстве пластилиновой анимации Шванкмайеру нет равных.

Падение коммунистического режима в Чехословакии режиссёр отметил жёстким десятиминутным фильмом «Смерть сталинизма в Богемии» (Konec stalinismu v Cechách, 1990). Загадочный хирург (мы видим только руки), олицетворяющий время, ход истории, проводит трепанацию черепа памятнику Сталину, обнажая живой мозг, из недр которого извлекается бюст первого президента социалистической Чехословакии Клемента Готвальда. Далее Шванкмайер рассказывает блиц-историю тоталитаризма в ЧССР, вплоть до «бархатной революции».

В 1992 году вышла одна из лучших короткометражных работ Шванкмайера – «Еда» («Jídlo»), разбитая на три самостоятельные части: «Завтрак», «Ланч» и «Обед».

В «Завтраке» мы посещаем жуткое заведение общепита, где каждый посетитель по очереди становится едоком и… автоматом для выдачи пищи. А ты послужил обществу? Накормил голодного? Заработал сосиску с горчицей?

Во время «Ланча» два голодных человека в ресторане – ушлый «мажор» и бедняк-простофиля – в ожидании официанта съедают свою одежду, столовые приборы… Идея не новая, ещё в середине прошлого века существовала похожая цирковая реприза, но надо видеть, как это снято Шванкмайером, какой вложен смысл.

Наконец, на «Обед» для каждого героя приготовлено особое блюдо: банкир съест свою руку, спортсмен – ногу, благородная дама – груди, а обыдлившийся обыватель – кое-что важное для себя.

Почему-то у меня этот фильм Шванкмайера ассоциируется прежде всего с книгой Владимира Сорокина «Пир», сборником шокирующих, эпатажных, циничных рассказов, объединённых темой еды.

После «Еды» режиссёр полностью переключился на полнометражные фильмы.

1994 год – «Урок Фауста» («Lekce Faust»). Интересная современная версия истории доктора Фауста. В высшей степени оригинальное сочетание традиционного кинематографа и кукольного театра.

1996 – «Конспираторы наслаждения» («Spiklenci slasti») – возможно, на эту работу режиссёра вдохновил маркиз де Сад: на протяжении всей картины герои ищут возможности для удовлетворения своих крайне странных тайных желаний.

Следующие два фильма стали, на мой взгляд, лучшими полнометражными работами

Яна Шванкмайера.

«Полено» («Otesánek», 2000) – пожалуй, самая известная в России его кинокартина, созданная по мотивам сказки классика чешской литературы 19 века, собирателя фольклора Карела Яромира Эрбена. Вероятно, вы слышали сказку о муже и жене, у которых не было детей, и они сделали себе ребёнка из полена. Деревянный ребёночек ожил и оказался таким прожорливым, что слопал папу с мамой и всех, кто попался на пути – дьявольская смесь «Буратино» и «Колобка» наоборот. Шванкмайер перенёс действие в современную Прагу и снял на основе незатейливого сюжета прекрасную остросоциальную хоррор-комедию с галереей ярких, узнаваемых персонажей: бездетная пара – типичные представители «среднего класса»; жена – потерявшая рассудок «овуляшка», готовая на любое преступление ради своего чада; старичок-«педофил»; девочка-соседка, выбирающая очередную жертву для ожившего полена – своего единственного друга… Одиночество, разобщённость, безволие людей в современном мире, необходимость соответствовать нормам внешнего благополучия – вот проблемы, волнующие Шванкмайера.

«Безумие» (Šílení, 2005). У картины несколько литературных первоисточников – рассказы Эдгара По «Система доктора Смоля и профессора Перро» и «Преждевременные похороны», а также произведения маркиза де Сада. Эдгар По, де Сад и Шванкмайер – какое заманчивое сочетание! По мнению режиссёра, «существует два основных метода управления сумасшедшим домом» (под коим подразумевается человеческое общество) – и в соответствии с этим общество постоянно балансирует между опасной вседозволенностью, «властью толпы» и жестоким тоталитаризмом. «Но есть ещё и третий метод, объединяющий самое худшее из первых двух. Вот в таком сумасшедшем доме мы с вами сегодня и живём». В фильме мы сможем познакомиться со всеми этими методами. Изредка происходящее комментируется анимационными заставками в фирменном стиле мэтра – с участием совокупляющихся кусков мяса, ползающих похотливых говяжьих языков и т. д.. Расфасованные, снабжённые ценниками куски мяса, задыхающиеся в полиэтиленовой упаковке – один из ярких символов «общества потребления»

Картину украшает отличный актёрский состав, звёзды чешского кино – Анна Гейслерова, Павел Лишка, Павел Новы, неизменно появляющийся во всех фильмах Шванкмайера, начиная с «Конспираторов наслаждений», и, конечно, блистательный Ян Тришка в роли Маркиза – обаятельнейшего развратника и богохульника.

Падение тоталитарного режима дало Шванкмайеру свободу слова и самовыражения, но поставило перед новой проблемой – для съёмок экспериментальных, некоммерческих фильмов не так-то легко найти средства. Поэтому новые произведения режиссёра выходят редко – раз в несколько лет – и каждый раз становятся настоящим подарком для ценителей авторского кино.

В 2010 Ян порадовал своих поклонников «психоаналитической комедией» «Пережить самого себя: Теория и практика» («Prezít svuj zivot»). Пытаясь разобраться в почти детективных историях, преследующих его во снах, главный герой всё глубже погружается в мир собственного подсознания. Обыгрываются многочисленные мифы и стереотипы, связанные с понятием «психоанализ», а среди действующих лиц появляются ожившие портреты Фрейда и Юнга. Режиссёр вернулся к экспериментам над формой: во многих сценах фильма «снимались» не актёры, а их анимированные фотоизображения, благодаря этому визуально фильм близок сюрреалистическим полотнам Рене Магритта.

С чего начинать знакомство с творчеством Яна Шванкмайера:

• Бармаглот (1971)

• Возможности диалога (1983)

• Вниз в погребок (1983)

• Алиса / Сон Аленки (1988)

• Тьма-свет-тьма (1989)

• Еда (1993)

• Полено (2000)

Показать старые комментарии

Оставьте комментарий!

Старые комментарии будут перенесены в новую систему в скором времени. Не забудьте подписаться на DARKER - это бесплатно!

⇧ Наверх