ПОЛУНОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК

 

Он едва не выпустил руль автомобиля, когда жена на пассажирском сиденье вскрикнула:

— Вик!

На заднем сиденье находились десятилетний Макс и шестилетняя Диана.

— Пап, что это? — Девочка подалась вперед. — Смотри, что это?

Только что дорога была чистой. Виктор отвлекся на секунду: потянулся в карман за платком. Стояла жара, и в машине приходилось трудновато. Меньше чем за час дети выпили двухлитровую бутылку кваса и ни разу не попросили остановиться. Виктор затормозил с опозданием.

И странное растение посреди асфальтированной дороги срезало бампером. В десяти шагах слева, на другой полосе, находилось еще одно такое же. Виктор впервые видел подобные растения.

— Из машины не выходить! Слышали?

Он в упор посмотрел на Диану, прежде чем выбраться из салона. Малышка поджала губки, но возражать не стала. Виктор вышел. Чувствовал он себя неуютно, будто сбил собаку соседа.

— Что это? — прошептала Наташа.

Из асфальта тянулся ровный, пальца в три толщиной, гладкий стебель бордового цвета. В метре от земли стебель разветвлялся на три части. Каждый отросток, в локоть длиной, заканчивался темно-красным пучком в форме зонтика. Диаметром сантиметров десять.

— Ты когда-нибудь видел такие деревья? — Наташа приоткрыла дверцу, вышла.

— Это не дерево, скорее куст... или что-то в этом роде.

— Разве бывают такие кусты?

«Деревьев таких точно нет», — подумал Виктор, но ничего не сказал. Он посмотрел на срезанное автомобилем растение. Из асфальта торчал короткий обрубок, из него сочилась темно-красная жидкость.

— Как будто кровь льется, — сказала Наташа.

В субботний июльский полдень шоссе оставалось пустынным, но вообще движение здесь постоянно. Как эти растения успели вытянуться до таких размеров?

Срезанный стебель упирался пучками в землю, словно не желая признать себя поверженным. Из сока растения на дороге образовалась лужа.

— Как много. — Наташа поморщилась.

Щелкнула дверца. Виктор обернулся, увидел дочку.

— Вернись в машину.

— Пап, я тоже хочу...

— Сядь в машину!

Девочка вернулась в салон. Виктор глянул на жену.

— Пора ехать. — Он подхватил срезанный стебель.

На ощупь тот напоминал резину или хвощ. Для своих размеров тяжеловат. Стараясь не испачкаться сочившейся жидкостью, Виктор швырнул стебель на обочину.

— А с этим что? — Жена указала на другое растение. — Из-за него может случиться авария.

Виктор достал из бардачка складной нож. Подошел к растению и срезал гладкий бордовый ствол. Выплеснулась темно-красная жидкость, снова вызвав в памяти образ человеческой крови. Виктор отошел к обочине, отшвырнул срезанное растение.

Семья поехала дальше в полном молчании.

 

 

Он чистил зубы, услышав вопль Наташи. Они находились в своем дачном домике на Черном озере, куда приехали вчера вечером.

Виктор бросился к входной двери и едва не столкнулся с женой.

— Опять эти кусты!

— Тише, дети еще спят. Что случилось?

— Я открывала дверь. Она во что-то уперлась, я надавила и... вот. Сломала их.

На пороге торчали два истекающих соком обрубка. Рядом лежали стебли с пучками. На крыльце растекалась лужа. Ноги жены заляпало соком растений, и она брезгливо отирала их стопой.

Виктор вздохнул. Свой домик на озере они нашли в обычном состоянии, и еще вчера крыльцо было чистым.

— Вик, они что, выросли за одну ночь?

Он не знал, что сказать, и начал просто успокаивать Наташу, но та отмахнулась. Она была напугана. Виктор поднял стебли, понес через дворик к ближайшим зарослям. Наташа принесла из дома тряпку и ведро с водой. Виктор швырнул два ствола в заросли кустарника. Он поворачивался, чтобы вернуться к жене, когда заметил бордовый цвет.

Растение находилось шагах в десяти от мужчины. Те же три отростка, те же пучки в форме зонтиков. Несмотря на то, что стебель находился в самой гуще кустарника, выглядел он обособленным, словно рос на пустыре.

Виктор обернулся. Жена не смотрела на него. Присев, она вытирала тряпкой крыльцо. Виктор огляделся.

На Черном озере три десятка дачных домиков. Вокруг лес. Домик Виктора и Наташи стоит дальше всех от грунтовой дороги, протянувшейся от шоссе к озеру. С крыльца можно видеть только крышу соседнего дома. И четыре едва различимых коттеджа на противоположной стороне. В этом месте ширина озера почти два километра.

Виктор снова посмотрел на бордовое растение. И увидел еще несколько подобных. Он чертыхнулся. Неужели не заметил их сразу? Возможно и такое. Чужестранцы флоры, казалось, прятались в зарослях.

Ему стало не по себе. Он, наверное, задержался, потому что за спиной послышался голос жены:

— Вик, что ты тут делаешь?

Растений было пять. Они располагались цепью, на небольшом расстоянии друг от друга.

Виктор повернулся, спокойно сказал:

— Ничего. Все хорошо. — И спросил первое, что пришло в голову: — Как думаешь, наши соседи здесь?

— Хотел кого-нибудь увидеть?

— Нет, я... Пустынно как-то. Интересно, есть кто-нибудь на озере, кроме нас?

Она пожала плечами. Виктор быстро подошел, обнял ее за плечи, разворачивая в сторону дома. Ей необязательно видеть то, что видел он.

Они подошли к крыльцу, и Виктор нахмурился.

— Уберешь их? — спросила Наташа.

— Да. Конечно.

Он выковыривал бордовые обрубки, насколько доставало лезвие ножа. И как они проросли сквозь бетон? В крыльце остались узкие глубокие дырки. Виктор залепил их землей.

 

 

 

Весь день он поглядывал на лес. И наблюдал за детьми, бегавшими по берегу озера за домом. Наташа выглядела обычной, они ни разу не обмолвились о странных растениях, но Виктора терзало беспокойство.

Дети забыли вчерашний случай на шоссе, они валялись на песке, гикали, визжали, и Наташа с трудом уговаривала их приходить в дом, чтобы перекусить. Они хватали приготовленное матерью и снова мчались наслаждаться летом и прохладным озером.

Идиллия.

Почему-то Виктора это не радовало. Он вспоминал прошлые уик-энды, убеждая себя, что все выглядело точно так, разве что с начала осени дети уже не купались, теряя интерес к песчаному пляжу. И все-таки он не мог избавиться от чувства, что эти выходные чем-то отличались. Чем же? Только лишь тем, что он обнаружил возле дома эти штуки?

Он не знал.

Из дома бордовые растения были неразличимы в зарослях кустарника. Виктор несколько раз хотел подойти поближе, убедиться, что они по-прежнему там, но так и не решился.

Когда солнце склонилось к закату, Виктор уже не находил себе места. Он расхаживал, не чувствуя усталости, что-нибудь вертел в руках, и Наташа ничего не заметила лишь потому, что занималась детьми. Он не выдержал, пошел в спальню, достал бинокль — не очень мощный, но достаточно сильный, чтобы рассмотреть дома на противоположном берегу озера.

В субботу вечером в такую погоду на Черном озере редко находился пустой дачный домик. Люди должны быть.

Виктор вышел на берег, навел бинокль. Багровое солнце последним отблеском освещало именно противоположный берег. Мужчина смотрел долго, но ни у одного из домов не обнаружил людей. Его беспокойство усилилось. Наступали сумерки, темнело. Он вернулся в дом. Хотел заговорить с женой, но передумал. Когда стемнеет, в домах зажгут свет. Не выдержав, он снова вышел к озеру.

Почему он никого не заметил в бинокль?

Объяснение простое: он видел тыльную сторону домов. Машины стоят с другой стороны, возможно, там бегают дети, отдыхают взрослые. Днем дети купались в озере, как Макс и Диана, но жара спала, и они ушли.

Мысли метались в поисках подтверждений, Виктор вспоминал, что доводилось наблюдать раньше, когда он пользовался биноклем. Но ничего определенного в голову не приходило. Он давно не брал бинокль в руки. Стоял, ожидая, что вот-вот на том берегу вспыхнет свет. Он ждал этого, и чем дольше, тем больше сомнений закрадывалось в душу. Звезды высыпали на черное небо, но он все ждал. И не хотел признать очевидное: на озере, кроме его семьи, никого нет.

Он вернулся в дом. Наташа заваривала чай.

— Где ты пропал? — Она не посмотрела на него.

Виктор не ответил. Увидев жену, он острее почувствовал свое беспокойство. Вместе с ним его семья. Если бы он был один...

Не услышав ответа, жена оторвалась от чашек.

— Что с тобой? Что-то случилось?

— Нужно уезжать.

Наташа промолчала. Он стоял, не зная, как объяснить то, что сказал.

— Шутишь, Вик?

Он покачал головой.

— Нам нужно уехать отсюда.

— Что? — Она растерянно улыбнулась. — Ты... серьезно?

— Да.

— Да что случилось? Целый день все было хорошо, и ты...

Он прервал ее жестом.

— На озере никого, кроме нас, нет! Только вдумайся в мои слова: мы здесь одни.

Она ничего не сказала.

— Не хотел тебе говорить, но... утром я видел еще пять бордовых растений. В зарослях. Мне показалось... они как будто прятались... Понимаю, что говорю глупость, но мне это очень не нравится, милая. Сейчас я смотрел в бинокль и ни в одном доме не видел свет. Конечно, мы не видим все дома, но... я почти уверен, что, кроме нас, никого нет. Будь хоть где-нибудь свет, я увидел бы отблески на озере.

Наташа не знала, что сказать. Его беспокойство передалось и ей.

— Но я... Как мы уедем?

— Так же, как и приехали — на машине.

— Нет, правда. Уже ночь, я уложила детей. Нельзя же так...

— Они спят?

— Да. Не станешь же ты их будить, чтобы увезти отсюда прямо сейчас? Они перепугаются. Не знаю как Макс, но Диана...

— Что же делать? Как иначе?

— Почему ты решил, что мы должны уехать?

Он замялся.

— Мне кажется, здесь опасно.

— Видишь, тебе «кажется».

— Что-то здесь не так. Подумай: никого, кроме нас! Такого не может быть, чтобы никто не приехал. Вообще никто!

— Хорошо. Давай уедем завтра.

Он не ожидал такого поворота. Она почувствовала, что нашла слабину.

— Я понимаю, Вик, ты беспокоишься за нас, но мы можем провести здесь одну ночь. Уедем завтра, как только проснутся Макс и Диана.

Виктор засомневался в том, что предлагал жене. Чего он боится? Вновь обнаружить на крыльце два странных растения бордового цвета? Их можно срезать и выбросить. Неприятная процедура, но неужели этого достаточно, чтобы сорваться ночью и уехать?

— Не хочу сейчас уезжать. — Жена подошла к нему, обняла.

Он отстранился, взял чашку чая, быстро выпил его.

— Почему никто не захотел провести выходные на озере? Не потому ли, что люди не смогли сюда добраться?

— Как это «не смогли»? Что ты такое придумал?

Он тяжело вздохнул, поставил чашку на стол.

— Даже не знаю, что тебе сказать...

— Ничего не надо говорить. Лучше пошли спать. — Она прижалась к нему, поцеловала в щеку. — И ни о чем не беспокойся. Уедем завтра утром.

 

 

Когда Виктор проснулся, Наташа еще спала. Он глянул на будильник на прикроватной тумбочке. Десять часов. Поздновато. Он припомнил вчерашний разговор с женой и удивился, почему предлагал уехать. Виктор лежал, и в голове лениво прокручивался вчерашний день.

 

Где-то в доме послышались шаги. Проснулся кто-то из детей. Наверное, Макс. Мальчик протопал на небольшую кухню. Виктор встал с кровати.

Позже он поразился, почему никто из них не заметил этого сразу. Они завтракали все вместе, и достаточно было выглянуть в окно. Мир перевернулся, когда Макс поспешил на озеро, и они услышали его визг. Расплескав кофе, Виктор бросился к двери. С мальчиком ничего не случилось. Но даже ребенку стало ясно, что на Черное озеро пришла беда.

Заросли бордовых растений, настолько плотные, что напоминали изгородь, тянулись непрерывной полосой от самого берега. Тянулись с обеих сторон. Виктор поспешил к углу дома. Полоса растений ползла дальше, огибая домик в форме подковы. И только здесь Виктор заметил, что трава вблизи полосы местами почернела, как после пожара, местами завяла.

Бордовые растения жались друг к другу гладкими тонкими стволами, их пучки переплетались, образуя поверху плотный бесконечный слой-покрывало. Внутри частокола из бордового растительного кошмара виднелись мертвые земные растения. Одиноко возвышались высохшие деревья с почерневшей корой. Кустарник, казалось, был растоптан пришельцами. Воздух наполнял запах прелых, перегнивших листьев, примешивалась едва уловимая гарь.

Виктор в оцепенении смотрел на окружавшую дом враждебную стену. Захныкала Диана. Наташа попыталась ее успокоить, но тщетно. Ее саму было в пору успокаивать.

— Уведи ее в дом, — сказал Виктор.

Жена с дочкой ушли. Виктор прислонялся к стене дома. Обвел взглядом частокол из бордовых растений. Вчера даже его самые худшие фантазии не угнались бы за тем, что он видел сейчас.

К нему подошел Макс.

— Папа, что это?

— Макс, ты пока присмотри за мамой и Дианой. Ты же мужчина и должен заботиться о наших девочках. Иди.

Необходимо побыть одному. Так легче прийти в себя. Нужно осмыслить ситуацию. Виктор не имеет права паниковать. Вся его надежда — он сам. На всякий случай Виктор сходил к машине, взял мобильник, но лишь убедился, что связи нет. Сотовые здесь никогда не работали. Позвать на помощь кого-то извне нельзя.

Виктор остановил взгляд на бордовых растениях. Они изводили растительность вокруг озера, но что они могли сделать людям? Нет сомнений, что частокол возник из-за людей. Как бы абсурдно это ни выглядело. Стена в виде подковы не оставила путей для отхода. Казалось бы, Виктору достаточно взять нож. Одними руками расправиться с гладким стволом сложно, при таком их количестве вообще нереально, но ведь у него есть нож. И топор.

Почему-то решение прорубить проход не избавило от страха. В голову лезли нехорошие мысли. Неужели бордовые растения разумны? Они хотят отомстить за убийство себе подобных?

Виктор вытер испарину со лба. Надо проведать жену с дочерью. Спешка ничего не даст.

Дочка не плакала, но сидела у матери на коленях насупленной. Наташа гладила ее по голове, что-то нашептывая. Макс ходил по комнате.

— Что приуныли? — Виктор хотел улыбнуться, но у него не получилось. — Придется побыть лесорубом. Только и всего.

— Вик, — сказала жена. — Я хочу уехать отсюда.

— Скоро уедем. Надо найти топор.

— Почему они выросли именно вокруг нашего дома?

— Откуда я могу знать? — он сказал это слишком резко.

Диана захныкала.

— Тише, тише. — Виктор поспешил покинуть комнату. — Я возьму топор и... скоро мы уедем.

Он достал из чулана топор. Прошел в ванную, сунул голову под струю холодной воды. Почувствовав себя бодрее, не вытираясь, вышел из дома.

На озере стояла нехорошая тишина. Ни пения птиц, ни звуков насекомых. Мужчина обошел дом. Подкова частокола была правильной формы. Виктор остановился, не зная с чего начать. До его слуха доносился плач дочери. И... кажется, был еще какой-то звук?

Виктор задержал дыхание.

Ровный далекий гул. Гул напоминал звук, что издают высоковольтные линии. Но это были не линии.

Звук издавали бордовые растения.

По телу прошла дрожь. Топор стал тяжелым, Виктор положил его на землю, отер вспотевшие ладони о штаны, тщетно пытаясь игнорировать гул. Растения разумны. Теперь эта мысль показалась естественной, неоспоримой.

Откуда же вы пришли?

Виктор подхватил топор, привстал на носки. Напротив входной двери толщина бордового частокола меньше, чем в других местах, шагов семьдесят. Несколько часов работы, если не слишком усердствовать. Виктор подошел вплотную к растениям. Стена была ровной, будто высажена вдоль натянутой веревки. Гул вроде бы исчез. Мужчина держал топор, всматриваясь в бордовые заросли.

Шли минуты. Виктор никак не мог приступить к делу. Руби их, говорил он себе, руби, чего ждешь? Напрасно. Слова не помогали. Наконец, он взмахнул топором.

— Вик! — крикнула жена.

— Какого черта... — Он обернулся.

— Вик! Мне страшно!

— Иди в дом!

— Не делай этого!

— Ты сама хотела уехать. Для этого надо прорубить проход в этой заразе. Иди к Диане.

Она не уходила, на лице застыла гримаса страха.

Первый удар топора.

Лезвие недостаточно острое, но один стебель все же срублен. Виктор отступил на шаг, ожидая потока темно-красной жидкости. Ничего. Не вылилось ни капли. Стебель оказался полым.

— Вик?

— Все нормально, — он слабо улыбнулся. — Не волнуйся. Через часок уедем отсюда.

Если все стебли полые, дело пойдет быстрее.

Следующий взмах топора. И еще один.

Бордовые стволы поддавались натиску. Жидкости по-прежнему не было, и Виктор вырубал тропу пошире.

— Ты не устал? — спросила Наташа.

Вместе с детьми она стояла у начала вырубленной тропы.

— Макс, надо помочь папе.

— Не надо, — сказал Виктор.

Он углубился всего на десять метров, но назвать его свежим и бодрым было нельзя. Солнце поднялось выше, отсутствовал ветер, рубашка прилипла к телу.

— Вик, где твой нож?

— В машине. Между сиденьями.

Макс побежал за угол дома.

— Наташа, пусть Диана отойдет от этих зарослей подальше. И ты тоже.

Жена не возражала. Виктор отметил, что дочь не плачет, с интересом наблюдает за происходящим. Уже кое-что. С Максом дело пойдет быстрее, и скоро они выберутся отсюда.

Подключился сын. Срезать стебли ножом было труднее, Виктор отдал мальчику топор.

— Не попади по ноге.

Они продвинулись еще метров на двадцать пять, оставив за собой целый лабиринт. Виктору захотелось пить. Он попросил Наташу принести воды, остановил Макса. Они бросили нож с топором, прошли к выходу из зарослей. Диана неслась к ним с литровой флягой, опередив мать.

Утолив жажду, Виктор расслабился. Они одолели половину стены, хотелось отдохнуть, но мужчина рассудил, что лучше продолжать, пока есть время. Неизвестно, что еще могут выкинуть странные растения.

Макс ступил в лабиринт первым, Виктор шел следом. Мальчик сразу приступил к рубке. Виктор остановился у него за спиной, растягивая последние секунды отдыха.

Боковым зрением он уловил брызнувшую темно-зеленую жидкость.

Мальчик закричал, схватился руками за лицо, упал на спину и закрутился на одном месте. Послышался запах горелого мяса. Темно-зеленая жидкость обожгла мальчику лицо, и от его рук потянулся дымок.

Из обрубка в земле брызнула вторая порция, окатив Максу ноги. Мальчик завизжал громче. Виктор заметил расползшиеся, тлеющие джинсы, чернеющую кожу. Он схватил сына за майку, потащил из лабиринта. К ним уже бежала Наташа, истерично визжа.

Он тянул сына к выходу, когда заметил кость его черепа. Жидкость прожигала ребенка насквозь. Ладони Макса почернели. Виктор отпустил визжавшего мальчика, заслонил его от Наташи, схватил ее, не пуская к сыну.

— Не прикасайся к нему!

Но ее пришлось держать.

— К нему нельзя прикасаться! — орал Виктор.

Визжание Макса оборвалось, ребенок замер. И его нельзя было узнать.

 

 

Виктор похоронил сына перед крыльцом. Похоронил то, что от него осталось. Выровнял землю лопатой, тяжело опустился рядом. Он был опустошен.

Сколько понадобилось сил, чтобы не пустить к телу Макса жену? Он был уверен: прорвись жена к сыну, вместо одного трупа получилось бы два. К счастью, не пришлось держать Диану. Девочка села на крыльце и плакала, закрыв ручонками лицо. Жена причитала, вырываясь, и Виктор уже думал запереть ее в чулане. От этого пришлось отказаться. Наташа содрала бы ногти, покалечила пальцы, но не успокоилась бы. Он должен держать ее.

Он был на грани, когда Наташа выдохлась, обмякла у него в руках. Он отнес ее в дом, уложил на кровать, постоял несколько минут, наблюдая, и тихо удалился.

Диана задремала, как только он взял ее на руки. Девочку он уложил рядом с матерью.

Виктор хотел соорудить крест на могиле Макса, но не нашел ничего подходящего. Он посмотрел на часы. Половина третьего. Он присел на крыльце, пытаясь думать о жене с дочерью. Сына больше нет, но остались Наташа с Дианой. Он должен спасти их. Должен найти способ.

Пройти стену невозможно. Ни пройти сквозь нее, ни пробраться поверху: растения не выдержат вес тела, и человек все равно сползет вниз, застряв между стеблей.

Виктор встал, обошел дом вокруг. Вышел к берегу.

Озеро! Если есть шанс, то лишь с помощью Черного озера.

Он вернулся в дом.

— Наташа... Я попробую проплыть к соседям. У них есть лодка. На лодке мы спасемся.

Она смотрела на него, ничего не отвечая. Виктор погладил ее по волосам.

— На всякий случай не выходите из дома. Я быстро.

Он поспешил к озеру, сбросил одежду. Прежде чем войти в воду, он некоторое время смотрел на бордовые заросли. Опять слышался тот самый монотонный гул.

Мужчина вошел в воду, поплыл вдоль берега. Как он и надеялся, берег у соседнего дома был чист, хотя дальше бордовые заросли тянулись сплошной полосой, закрывая путь к свободе. Виктор не удивился. Слышался запах гари: бордовые изводили зеленую растительность на озере.

Лодка была на месте, но в ней не оказалось весел. Они где-то в доме, моторы сосед не признавал. Виктор прошел к дому, разбил окно, проник внутрь. В глаза бросилось висевшее на стене ружье. Оно могло пригодиться, и мужчина нашел патроны. Двадцать штук. Весла стояли в углу возле входной двери. Виктор взял их, поспешил к лодке, столкнул ее в воду и погреб к своему домику.

Лодка уткнулась в берег, Виктор взял бинокль и осмотрел противоположную сторону озера. Он смотрел и молил про себя, чтобы не ошибиться. Как ему показалось, в зелени мелькнуло что-то бордовое, но прямо напротив ничего не было. Нужно спешить.

— Наташа, поднимайся! Диана, девочка моя, проснись!

Он разбудил дочку. Взял ее на руки, отнес к лодке.

— Будь умницей, посиди тут. Я приведу маму.

Он оглянулся на бордовую стену. Ему показалось, что полоса приблизилась, уменьшив свободное пространство на берегу. Ничего, он успеет.

Наташа лежала в том же положении, глядя перед собой.

— Почему не встаешь?

Жена ничего не ответила.

— Встань! — он ущипнул ее.

Наташа вскочила.

— Вик!

— Шевелись! — Он потянул ее из дома. — На том берегу еще нет этой заразы.

 

 

Он работал веслами, даже когда онемели плечи. Виктор не мог позволить себе передышку. Оглядываясь, он заметил бордовые пятна появившихся растений. Они грозили перерезать людям путь. Ни одно растение на земле, даже бамбук, не росло так быстро.

Виктор почти не чувствовал рук. До берега оставалось метров двести.

— Наташа, садись за весла.

Жена растерянно посмотрела на него.

— Я почти не умею грести.

— Садись! Я рук не чувствую.

Они поменялись местами. В неопытных руках лодка стала вилять, и скорость упала.

Виктор массировал свои плечи, следил за увеличившимися бордовыми пятнами. Как не видишь перемещения часовой стрелки, так и продвижение бордовых растений было незаметно человеческому глазу, но свободный участок берега уменьшался.

Виктор вновь сел за весла. Еще немного. Бордовая полоса как будто остановилась, и это придало уверенности. Наконец, лодка достигла берега. Наташа взяла Диану на руки, спрыгнула на песок. Виктор покинул лодку за ними. Впереди стоял лес. Они углубились в него. Неужели свободны?

Через полсотни шагов иллюзия растаяла. Виктор уловил знакомую гарь, между еще живыми деревьями замелькали бордовые участки. Заплакала Диана, Наташа принялась ее успокаивать. Виктор приказал поворачивать назад.

Опустошенный, он посмотрел на озеро. По телу растекалась слабость. Упасть на песок и не вставать. И будь что будет.

Перед его лицом появился бордовый пучок, и Виктор отпрянул, издав невнятный возглас. Там, где находилась его левая нога, из песка тянулся гладкий стебель. Он вытянулся за одну минуту, пока мужчина осматривал озеро. Виктор глянул на жену и заметил маленький отросток, вылезший из песка между ног Наташи. Отросток вытягивался настолько быстро, что это бросалось в глаза.

Виктор оттащил жену с дочерью в сторону. Наташа взвизгнула. Виктор обернулся. За спиной вытянулись три стебля. На высоте метра они разветвлялись на три части, каждая из них раздувалась на самом кончике, появлялся темно-красный пучок.

Растения полезли из песка вокруг людей десятками.

— В лодку! — закричал Виктор.

Промедли они несколько минут, и им не выжить. Оказавшись в лодке, Виктор испытал отчаяние. Последняя попытка вырваться закончилась неудачей. Он греб, направляя лодку к своему домику. Другого пути не было. Они закроются в доме и будут ждать. Должен же кто-нибудь приехать на озеро. Обнаружив бордовые заросли растений-убийц, люди не оставят это. Вмешаются силовые структуры. И семью Виктора спасут. Другой возможности нет.

В домике есть запас еды, несколько дней три человека проживут без лишений.

Диана уже не плакала, впав в какой-то ступор. При виде ее лица и застывшего взгляда Виктор едва сдержал слезы. Глянув на озеро, мужчина испытал шок. В сотне метров, недалеко от той части берега, где они попытались вырваться, из воды торчали около десяти растений-убийц. Черное озеро не отличается глубиной, и все же...

Он увеличил темп, несмотря на горячую боль в плечах. Из воды появлялись новые стебли. Они вытягивались над поверхностью неширокой полосой, приближаясь со скоростью бегущего человека.

Наташа по глазам мужа поняла, что происходит, обернулась и не сдержала стон. Дочка встрепенулась, захныкала.

— Тише. Мама, расскажи Диане сказку про...

Бесполезно. Дочка разрыдалась, и жена не пыталась ее отвлечь. Виктор сосредоточился на управлении лодкой. От этого зависели их жизни. Фора у него была, но растения сокращали путь слишком быстро. Он спешил к летнему домику, их последней надежде, не думая свернуть куда-то еще.

До берега оставалось метров триста, когда Виктор заметил, что растения больше не вытягиваются из воды. Стало слишком глубоко? Спустя минуту мужчина убедился, что растения не приближаются. Он чувствовал, что ситуацию это не улучшило, но сбавил скорость, не в силах бороться с болью в плечах.

Берег приближался. Осталось менее сотни метров.

Виктор услышал какой-то тихий звук, даже перестал грести.

— Вик! — вскрикнула Наташа.

Он проследил за ее взглядом, обернулся.

За его спиной, пробив дно лодки, тянулся бордовый стебель. Лодка приостановилась, как будто попала на мель. Метрах в восьмидесяти от лодки снова появлялись бордовые стебли.

— Прыгай в воду! — крикнул он жене. — Держи Диану.

Он столкнул Наташу с ребенком в воду, благо они плавали хорошо.

— К берегу!

Мужчина отступил на корму, и лодка накренилась. Он взял ружье, прицелился. Одновременно с выстрелом, снесшим бордовый стебель, Виктор прыгнул за борт. Ружье упало в лодку. Зеленая струя брызнула в то место, где только что находился человек, и плюхнулась в воду. Сквозь грохот выстрела послышалось шипение. Зеленая жижа пошла ко дну.

Виктор подплыл к лодке, прыгнул на нее, и она избавилась от обрубка растения-убийцы. Вода прибывала сквозь небольшое отверстие, но не очень быстро. Держась за лодку, Виктор подгреб к жене. Диана нахлебалась воды и кашляла. Он помог им взобраться в лодку. Растения тем временем приблизились.

— Быстрее, Вик!

Виктор взобрался в лодку, взялся за весла. Он сидел к берегу спиной, и первой новую опасность заметила Наташа.

— Они растут на берегу!

Это опасно вдвойне.

— Сядь на весла! — сказал он.

Жена медлила, прижимая дочку.

— На весла! Немедленно! Иначе погибнем!

Она повиновалась. Диана, к счастью, матери не мешала. Виктор подхватил ружье.

— Не спеши! Мы успеваем, успеваем, только греби ровнее.

— Вик! Они закроют берег, мы не сможем выйти!

— Спокойно. Мы проскользнем.

Двадцать метров до берега. Еще минута, и лодка уткнется в прибрежный песок. Бордовые растения все прибывали. Последний свободный метр зарастал плотным частоколом.

Все, медлить нельзя.

Виктор замер на носу лодки. Прицелился, выстрелил в самую тонкую часть преграды. Выстрелом срезало с десяток стеблей. Зеленая жижа выплеснулась в сторону лодки, но не достала.

Виктор выстрелил еще восемь раз, загоняя один патрон за другим. Растения ответили лишь однажды, но зеленая струя снова не достигла цели. Пробоина в стене растений-убийц оказалась достаточной, чтобы проскочить человеку.

— Быстрее! — вскричал Виктор. — Прыгай! Я сам возьму Диану!

Лодка еще не коснулась песка, женщина выпрыгнула, побежала к узкому проходу. Виктор с Дианой на руках, не выпуская ружья, побежал следом. Освобожденное выстрелами пространство зарастало. Растения-убийцы спешили закрыть людей на берегу.

Виктор пробирался в щель боком, когда его нога застряла.

— Беги! — крикнул он дочери и наклонился, чтобы скинуть кроссовок.

Ему показалось, что стебель треснул, когда Виктор вытянул голую стопу. Он сжался, на секунду прикрыв глаза. Ничего не произошло. Виктор побежал к дому. Закрыл дверь и рухнул на пол в прихожей.

 

 

Он вглядывался во тьму, но ничего не видел. На Черном озере не было ни одного огонька.

Виктор не рискнул включать свет в доме. Он предполагал, что для растений-убийц это не имеет значения, но становилось жутко при мысли, что горящие окна будут выделяться.

Он не отходил от окна до глубокой ночи. Жена с дочерью еще вечером, когда солнце клонилось на запад, погрузились в сон, больше похожий на забытье выбившихся из сил людей. Наташа несколько раз вскрикивала, и Виктор бежал в спальню. Ей снились кошмары. Виктор промокал платком ее лицо, прислушивался к дыханию дочери, возвращался к окну.

Бордовая стена оставалась неподвижной. Новых ростков не прибавилось. Вскоре темнота все смешала. Виктор прислушивался, переходил от одного окна к другому. Может, им нужен отдых? Как и люди, они нуждаются в отдыхе и не могут прорастать бесконечно? Что же они такое?

Изредка он вспоминал Макса. Казалось, сын погиб так давно.

Виктор искал выход, но прошедший день сказывался, и мысли путались. Как только мужчина опустился на пол возле окна, он сразу заснул.

 

 

Виктор открыл глаза, и ему показалось, что лег он несколько минут назад. Но было уже светло.

Он встал, выглянул в окно. От бордового частокола к домику протянулась цепочка растений. Стебли, увенчанные тремя темно-красными пучками, росли друг за другом, вытягиваясь костлявым щупальцем. Подходили они к дому вплотную или нет, Виктор из окна не видел.

Он подумал о жене и дочери, оглянулся на спальню. Медленно пошел туда. Войдя в комнату, мужчина оцепенел.

Диана была мертва. Ее полуоткрытые глаза уставились в потолок, из груди тянулся бордовый ствол. Наверное, девочка умерла во сне, когда стебель пророс сквозь ее тело. Рядом находилось еще два растения, проросших сквозь пол и кровать в нескольких сантиметрах от лица Наташи.

Виктор не выдержал, надрывно заплакал. Жена проснулась, уставилась на мертвую дочь. Она не сразу осознала, что Дианы нет в живых.

Из кровати показался бордовый кончик. Он целился женщине в живот. Виктор поразился скоростью прорастания.

— Наташа!

Он не успел вмешаться, остался сторонним наблюдателем. Женщина вскрикнула, осознав, что дочь мертва. Она увидела тянувшийся стебель и зарычала, схватив его рукой.

— Не надо! Наташа!

Она разорвала стебель с той же легкостью, что и бумагу.

Виктор закрыл глаза.

Запах паленого мяса вызвал тошноту. Спальня наполнилась криками.

Виктор выбежал из дома, схватив ружье. Стрелял в бордовый частокол, проделывая бреши, чтобы не слышать, как умирает жена. Струи зеленоватой жижи, выплескиваясь, переплетались желеобразными лапами. Мужчина стрелял, пока не закончились патроны. И лишь потом отшвырнул ружье, осев на землю.

Опустошенный, он сидел так, пока не опустилась ночь.

 

 

Виктор сидел на том же месте и прислушивался к гулу.

Сначала он хотел похоронить жену и дочь рядом с сыном, но желание слабело, пока не исчезло вовсе. Пусть остается, как есть. Виктор так и не встал.

Ночь была теплая. Даже под утро Виктор не чувствовал прохлады.

Он сидел и слушал.

В какой-то момент ему показалось, что он разбирает в гуле слова. Они отдаленно не напоминали человеческую речь, но мужчина каким-то образом понимал речь бордовых растений. Делать это стало легче, когда опустилась тьма. Он закрыл глаза и продолжал слушать.

Их речь была прекрасной. Мелодия, не речь. Классическая музыка по сравнению с ней выглядела грубым, бессмысленным набором звуков. Бордовые пришли, чтобы проложить дорогу Красоте. Люди — кошмарные создания, и они разрушают Красоту. Люди — болезнетворные микробы, и в их среде жизнь невозможна.

Мужчина открыл глаза, когда гул исчез. Солнце уже встало и казалось единственным, что сохранилось от прошлого мира. Озеро исчезло. Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралось море бордовых растений. Виктор заметил, что они уменьшаются, как будто ссыхаются под лучами утреннего солнца.

Между ними стали появляться другие растения.

Черные цветы. Они напоминали тюльпаны.

Черные цветы тянулись вверх на тонких упругих стеблях, лепестки раскрывались, росли, достигая размеров гигантских лопухов. Бордовые растения покидали этот мир, уступая место Красоте.

Мужчина тяжело поднялся. Проковылял в домик, отыскал нож и перерезал себе вены.

Оставьте комментарий!

Старые комментарии будут перенесены в новую систему в скором времени. Не забудьте подписаться на DARKER - это бесплатно!

⇧ Наверх