ГОЛЕМ

Лука Басыров. В поисках черной кошки в тёмной комнате

Лука Басыров – российский художник, работающий преимущественно в жанре фантастического реализма и сюрреализма. Работает как в живописи, так и в графике, часто используя смешанные техники. Художник в третьем поколении. Живет и работает в Санкт-Петербурге. С 1996 года его работы выставлялись в странах Западной Европы: в Германии, Австрии, Италии, Польше, Финляндии, Дании, а также в Китае. Специально для DARKER с художником пообщался Анатолий Уманский.

 © Элеанора Басырова

Здравствуйте, Лука. Ваши первые серьезные работы появились в середине 90-х... Расскажите об этом периоде.             

Так получилось, что деятельность моя началась еще до студенчества. Сдав экстерном последние три класса средней школы, оказываюсь хозяином своего времени, поэтому вплотную занимаюсь творческой работой. Пошли понемногу заказы, преимущественно из Германии и Австрии, где мне в эти годы доводилось часто жить и работать. Летом 1995 года мне внезапно заказали монументальную роспись в частной резиденции на о. Сардиния. Поскольку стенная роспись была мне в новинку, хозяин резиденции позволил перед началом работы провести несколько дней в Риме. «Для вдохновения», - как он выразился. И, так как монументальные росписи в этом городе можно увидеть даже во дворах жилых домов, то, вместо того, чтобы простаивать огромные очереди в Ватиканский музей, я просто гулял по городу.

Сделанная мной тогда роспись повлияла на выбор вектора собственного развития ­— «монументальное искусство». Год спустя я начинаю изучать его профессионально в художественно-промышленной академии им. Штиглица. Уже тогда начались поиски собственного стиля, что встретило яростное сопротивление со стороны преподавателей. Выпускникам этого вуза была свойственна характерная манера, симбиоз примитивизма Леже и киевской храмовой фрески. Когда мои мысли и чувства были полностью подчинены символизму, стилю модерн и экспериментам художников-декадентов.

В то время были созданы картины, которые я и сейчас считаю довольно удачными. Но серьезная творческая деятельность началась когда мне пришлось уйти из академии Штиглица, из-за разногласий с преподавателями.

В ваших работах немалую роль играют причудливые декорации и костюмы персонажей; вы создавали эскизы для театра?       

В начале 2000-х у меня были личные взаимоотношения с театральным искусством в лице одной выпускницы Санкт-Петербургской театральной академии. Было создано множество эскизов как вдвоем, так и мной единолично для обоюдной пользы. Я, к сожалению, не знаю были ли эскизы реализованы. Некоторые из них остались у меня, некоторые у девушки.

Временами приходилось работать над разного рода театрализованными перформансами: приходилось брать на себя все, от эскизов до непосредственного исполнения; выступать художником по гриму, декорациям, свету и т.д. Иногда хочется выйти за пределы плоскости и создать что-нибудь с участием живых людей, пространства, света и музыки. Это не значит, что мне «тесно» в живописи, просто периодически хочется пользоваться и другими изобразительными средствами.    

Повлияла ли на ваше творчество жизнь в Санкт-Петербурге? Ведь он многими считается «одним из самых мистических городов».

Петербург, безусловно, город мистический, со своей определенной атмосферой, многократно воспетой художниками, писателями, кинематографистами, людьми искусства. Именно поэтому меня всегда влекло куда-то из этого города, и хотелось воспевать совершенно другие горизонты.

Вы испробовали немало направлений и жанров. Профессиональный интерес, как представителя сообщества «Тьма»: что вы можете сказать о темных мотивах вашего творчества?   

Многие считают, что в моем творчестве они основополагающие. Но для меня это не так, ибо многие образы я вижу совершенно иначе, чем большинство зрителей. Людям свойственно видеть угрозу в тех моих работах, в которые были вложены, наоборот, светлые эмоции. Но таков уж мой взгляд на жизнь: я не считаю себя депрессивной, или негативной личностью, противопоставляющей всему и вся. И, тем не менее, сусальная благостность и фальшивые улыбки вызывают во мне ощущение тревоги. Вспомните «идеальный уголок» из повести Айры Левина, городок Степфорд, славный самыми покладистыми и улыбчивыми домохозяйками. Это как раз то самое, от чего у меня мурашки бегут по коже. Смерть, разложение, скорбь, ярость, демонические существа и прочие гости материального мира - все это принято воспринимать как «темную сторону бытия», в то время как я усматриваю в них повод для самого разностороннего размышления. В сказке Оскара Уайльда девочка решила найти общий язык с призраком замка Кентервиль: все зависит от подхода и угла зрения.                

Не прослеживается ли здесь определенный мотив «Франкенштейна»?     

Если мы переходим на метафоры, то едва ли какая-нибудь из моих картин скажет мне: «О проклятый, проклятый мой создатель! Зачем я остался жить? Зачем тут же не погасил искру жизни, так необдуманно зажженную тобой?»

Я бы скорее сравнил вас с миссис Шелли. Образом внешне устрашающего существа, противостоящего жестокому миру, Мэри Шелли не столько напугала своих читателей, сколько заставила задуматься.

Задача моего творчества показать мир моими глазами, таким, каким его вижу я. Кому-то эти образы могут показаться пугающими, кому-то — изысканными. А кого-то, как вы сказали, заставить задуматься. Но это не является изначальным посылом.

Я не скажу, что вступаю со зрителем в диалог. Скорее, я веду диалог с миром, а не с человеком, которому даю некую отправную точку. Его взаимоотношение с образами, посетившими меня  — его личное путешествие.   

Как сильно влияет на вас литература? Кто ваши любимые писатели?

Литература — постольку поскольку, как и любое другое проявление окружающего мира, культуры. Тот или иной образ, увиденный в реальной жизни или на страницах книги, или на киноэкране, трансформируется порой в целую отдельную историю, не имеющую никакого отношения к первоисточнику, и, вместе с тем, между ними можно проследить некоторую связь.

Я стараюсь не заниматься фаворитизмом и оцениваю скорее произведения, нежели авторов. Внимание может вызвать любая вещь, оставившая сильное впечатление, будь то, скажем, «Кентавр» Апдайка или «Песнь о Нибелунгах».    

Ну, а из наших профильных авторов - авторов литературы ужаса - кого бы Вы отметили?          

«Литература ужасов» так или иначе является частым моим спутником. В разные периоды жизни мое внимание надолго задерживало творчество Стивена Кинга и  Клайва Баркера. Лавкрафт, Мэйчен и Майринк (во многом благодаря книжной серии «Гарфанг») воспринимаются мной единым блоком. Если я перечитываю одного из этих авторов, то вскоре беру книги и двух остальных.

Банальный вопрос: каково быть художником в современной России?         

Если говорить общо, то сколько художников, столько и судеб. Если говорить конкретно обо мне, то я считаю себя гражданином мира, и до тех пор, пока современная Россия помнит о свободе творчества и самовыражения, мне находиться на территории страны так же комфортно, как и на территории любой другой, где соблюдаются эти нормы.                 

Чего бы вы хотели пожелать читателям DARKER?                  

Найти черную кошку в темной комнате и почесать ее за ухом. Вы можете вообразить это мурлыканье в темноте?

Показать старые комментарии

Оставьте комментарий!

Старые комментарии будут перенесены в новую систему в скором времени. Не забудьте подписаться на DARKER - это бесплатно!

⇧ Наверх