ССК 2018

Люси Тейлор: «Я бы с удовольствием посетила Россию!»

Обладательница Премии Брэма Стокера за лучший дебютный роман «Безопасность неизвестных городов». Носительница титула Королевы эротического хоррора. Страстная путешественница, повидавшая немало жуткого в самых глухих местах планеты. И все это — Люси Тейлор, до сей поры известная русскоязычным ценителям хоррора лишь немногочисленными публикациями в антологиях. DARKER постарался исправить эту несправедливость, взяв у Люси эксклюзивное интервью.

Здравствуйте, Люси! Прежде всего, позвольте вас поблагодарить, что нашли время для нашего журнала. Поскольку в России о вас пока мало известно даже искушенным любителям зарубежной литературы ужасов, давайте начнем со стандартного вопроса: расскажите о себе, о том, как вы пришли к тому, что стали автором хоррора?

Я начала писать даже раньше, чем вообще научилась писать. Я придумывала истории в голове и рассказывала их самой себе. Затем, когда мне было лет десять-одиннадцать, мама подарила мне колечко. Она думала, оно мне понравится, но оно не понравилось. Тогда я набралась смелости и спросила ее, можно ли его вернуть и на эти деньги купить печатную машинку. Она разрешила, и вот с тех пор я пишу.

Я всегда знала, что буду писать ужасы. Люблю страшные, жуткие истории, и чем гротескнее и кровожаднее, тем лучше. Но прежде чем я начала публиковать прозу, я десять лет писала публицистику для журналов и газет. Это хорошая практика, но было невероятно скучно. Всерьез писательством я занялась, когда переехала в Боулдер, Колорадо, в начале 90-х.

 

Как выходец с американского Юга, вы в своем творчестве не обошлись без влияния Южной готики. Есть ли у вас любимые авторы и произведения в этом жанре, чье влияние вы бы отметили в первую очередь?

Да, поскольку я родилась и выросла в Ричмонде, Вирджиния, меня — к худу ли, к добру ли — затянул в себя причудливый, таинственный, отрезанный от всех мир Южной готики. Помимо жизненных уроков мама и бабушка учили меня: мужчины — зло, секс — отвратителен, а женщины должны сидеть дома. К счастью, я с самого начала поняла, что меня растили сумасшедшие.

К писавшим Южную готику и повлиявшим на меня я прежде всего отнесла бы таких писателей как Джойс Кэрол Оутс, Фланнери О’Коннор, Гарри Крюс, Кормак Маккарти и Юдора Уэлти.

 

Нетрудно заметить, что в ваших произведениях чаще фигурирует реалистичный ужас, чем сверхъестественный. А каковы ваши любимые приемы запугивания читателя?

На самом деле в последние годы сверхъестественный ужас интересует меня больше, и я чаще пишу о нем. В целом же элемент неожиданности имеет огромное значение, и я считаю, что важно оставлять недосказанность, чтобы заставить читателя представлять картину самому. Гораздо страшнее лишь намекать на какие-то жуткие подробности, чем отдельно расписывать каждую каплю крови.

В вашем последнем на сегодняшний день сборнике «Роковые путешествия» (Fatal Journeys) представлено одиннадцать рассказов о путешественниках, столкнувшихся с чем-то ужасным. Все ли описываемые в книге места реальны? Могли ли эти истории происходить на самом деле?

Вообще, я посетила все страны, описанные в сборнике, кроме Папуа — Новой Гвинеи (рассказ «Сангума» (Sanguma), которую я, тем не менее, подробно изучила. Могли ли они происходить на самом деле? Может быть. История о серийном убийце, «Высокий, Могучий и я» (The High and Mighty and Me), определенно могла произойти в реальной жизни. И «Как умирают настоящие мужчины» (How Real Men Die), вылившаяся из слов моего бывшего мужа о том, как он хотел бы умереть. Да и «Вечное лето» (Summerland), если вы верите в физическую связь между близнецами.

 

Прежде чем перевоплотиться в писателя ужасов, вы трудились автором путевых очерков. Расскажите подробнее о вашей работе на этом поприще.

Я люблю путешествовать, но не была в восторге от путевых очерков, где требовалось описывать множество фактов и, на мой взгляд, скучных подробностей. Хотя эта работа позволила мне посетить кое-какие великолепные места. Например, Галапагосские острова, Колумбию и Гватемалу. А еще я познакомилась со многими интересными людьми, в том числе с таким же автором-путешественником из Нью-Йорка, который оставался моим близким другом почти тридцать лет.

В самой же этой работе мне недоставало творческой свободы. Я могла писать о ресторане в Кито, когда на самом деле хотелось придумать историю о заколдованной iglesia [церкви (исп.) — здесь и далее прим. ред.] или женщине под чарами bruja [ведьма (исп.)].

 

Как страстный путешественник и по совместительству автор хоррора, вы наверняка можете отметить несколько особенно жутких мест на планете. Поэтому не можем не спросить: какие из них, по-вашему, наиболее впечатляющие и почему?

Я провела день в восточном Берлине, еще до падения стены, и это было страшновато, прежде всего потому, что жила я тогда в западном, и они были полными противоположностями друг друга. В восточном Берлине начала 70-х было очень мрачно и темно. А несколько лет назад, путешествуя по побережью Западной Африки, я побывала в сенегальской тюрьме, где раньше содержали рабов перед отправкой в Америку. Увидеть «дверь, откуда не возвращаются», через которую их выталкивали на корабли, были поистине жутко и незабываемо.

Но единственным местом, которое повергло меня в настоящий ужас и смятение, оказался Бали (да, знаю, все любят Бали), но когда я была там (конец 80-х), остров кишел голодными собаками. И казалось, их никто не замечал или никому не было дела — ни местным, ни туристам, набивавшим себе животы в закусочных. А я безумно люблю животных и считаю, что они гораздо ближе к Богу, чем мы. Зрелище их неимоверных страданий и чувство собственной беспомощности разбили мне сердце.

И хочу подчеркнуть: такой ужас я просто не в силах вынести. Тогда я поменяла билет, чтобы улететь в Гонконг на несколько дней раньше.

В России очень любят спрашивать зарубежных гостей о нашей стране. Вот и мы не можем удержаться: бывали ли вы в наших краях? Или хотели бы побывать?

Я бы с удовольствием посетила Россию! Как-то даже выбирала круиз по побережью Норвегии с завершением в Киркенесе и подумывала после этого слетать из Осло в Москву. А еще меня всегда восхищала идея проехать по Транссибирской магистрали.

Конечно, как вы наверняка знаете, политическая обстановка сейчас напоминает что-то среднее между цирком и шоу ужасов. Если она ухудшится, мне, может быть, станет затруднительно уехать обратно. (Шучу: я продолжу путешествовать, но уже нацепив значок: «Не вините меня. Я голосовала за другого кандидата».)

 

Еще в начале писательской деятельности вас нарекли Королевой эротического хоррора. Помогал или мешал вам этот титул в дальнейшем? Насколько влиял на творчество — ведь вы зачастую выходите за рамки эротического хоррора? Менялось ли собственное отношение к титулу?

Я никогда не рассматривала этот титул, данный мне редактором Стэном Талом [Редактор антологии «Необычный секс и другие преступления страсти» (Bizarre Sex and Other Crimes of Passion, 1994)], иначе как средство маркетинга. В этом смысле я отношусь к нему нормально. Есть еще множество женщин, пишущих фантастическую эротику. Я, несомненно, внесла свой вклад в эротический хоррор и продолжаю это делать (среди последних работ — «Мотыльковое безумие» (Moth Frenzy) и «Мертвые посланники» (Dead Messengers)), но я больше не ограничиваю себя хоррором именно с эротическим уклоном. Хотя и считаю, что секс и хоррор тесно связаны друг с другом, из-за чего бывает трудно не добавить немного того трепета, что вызывает секс, даже если сама история вовсе не эротична.

Ваша книга «Безопасность неизвестных городов» (The Safety Of Unknown Cities) получила Премию Брэма Стокера в номинации «Лучший дебютный роман». Пожалуй, это самое известное ваше произведение, так что давайте представим, будто ее решили экранизировать. Кого бы вы выбрали в качестве режиссера и актрисы на главную роль?

Гильермо дель Торо и Нуми Рапас.

 

Как автор хоррора с более чем двадцатилетним стажем можете ли вы отметить изменения, произошедшие в жанре за это время? Многие ли из них идут на пользу?

Пожалуй, с годами ужасы стали гораздо более навороченными, даже элегантными и наводящими на размышления (здесь приходят на ум такие авторы, как Кейтлин Кирнан, Джемма Файлс, Джон Лэнган и Лэрд Баррон). Но что касается широкой публики, то, к сожалению, ее познания в жанре весьма ограничены и ей известны лишь имена первой величины. К тому же она по умолчанию предполагает, что если вы пишете ужасы, значит, у вас на каждой странице — кровавая баня и подростки, которых преследуют и убивают. Каким-нибудь мерзким способом после обязательной сексуальной сцены. Если бы это было все, что есть в хорроре, я не стала бы его ни писать, ни читать. Люди зачастую не осознают многообразия и достоинства литературы ужасов.

 

Что вы больше всего цените в жанре ужасов? Почему любите его писать? И почему читать?

Я полюбила хоррор еще тогда, когда впервые открыла его для себя в детстве. Я хочу ощущать страх и даже ужас в «безопасном» окружении, где я всегда могу прервать чтение и сделать глубокий вдох, если понадобится. Мне нравится косвенно переживать жизнь серийного убийцы или смерть его/ее жертвы. Мне нравится играть с реальностью так, чтобы что-то будничное, обыденное пропитывалось ужасом и опасениями.

Мир очень страшен. Я не раз испытывала настоящий страх, и мне это никогда не нравилось. Пусть лучше меня захватит страх «понарошку», который создам сама или который создадут другие писатели.

 

Поскольку ваши произведения издавались в России лишь мельком и то уже давно, большинству читателей еще только предстоит познакомиться с вашим творчеством. Какие из ваших произведений вы бы посоветовали для первого знакомства тем, кто читает в оригинале, или, может быть, российским издателям?

Два моих любимых рассказа — «В пещере утонченных певцов» (In the Cave of the Delicate Singers), опубликованный на сайте Tor.com в июле 2015 года, и «Мотыльковое безумие», который выйдет в антологии «Расслоение кожи» (Peel Back the Skin) издательства «Grey Matter Press» в июне 2016-го. Я была бы рада, если бы их перевели на русский язык. А тем, кто читает по-английски, я бы посоветовала сборник рассказов «Роковые путешествия».

А над чем вы работаете сейчас?

Сейчас я пишу повесть о девушке, пытающейся выжить в постапокалиптическом мире, затопленном водой и страдающем от эволюционных изменений. Также я планирую принять участие в паре антологий и написать вступление к новому изданию «Безопасности неизвестных городов», которое выйдет в «Overlook Connection Press» с иллюстрациями известного хоррор-художника Гленна Чедборна.

Читатели, желающие узнать больше о моей текущей работе, могут посетить мой веб-сайт lucytaylor.us.

Иллюстрация Гленна Чедборна из готовящегося переиздания романа «Безопасность неизвестных городов».

Вы любезно предоставили для публикации в этом номере DARKER ваш рассказ «Бескрылые твари». Не могли бы вы теперь представить его читателям?

«Бескрылые твари» — это история о демонах, таких, с какими можно столкнуться в суровой, бесплодной, временами губительной пустыне, и таких, какие таятся в наших сердцах и выходят на свет, когда мы меньше всего этого ждем. Также она стала для меня возможностью написать о юго-западе Соединенных Штатов, в данном случае — о пустыне Мохаве. С тех пор, как я переехала в высокую пустыню в районе Санта-Фе, Нью-Мексико, из Калифорнии, пару лет назад, я никак не могу насытиться описанием того удивительного края.

Спасибо за интервью, Люси! Примите наилучшие пожелания от вебзина DARKER и всего российского хоррор-сообщества!

Русская библиография Люси Тейлор

  • «Жар» (в антологии «Темная любовь», сост. Нэнси Коллинз, Эдвард Э. Крамер, Мартин Гринберг, АСТ, 2000)
  • «Кошмар» (в антологии «Кровь? Горячая!», сост. Джефф Гелб, Лонн Френд, Майкл Гарретт, АСТ, 2001)
  • «В стене» (в антологии «Финт хвостом», сост. Эллен Датлоу, АСТ, 2002)
  • «Только не вслух» (в антологии «Лучшее за год: Мистика. Магический реализм. Фэнтези», сост. Эллен Датлоу, Терри Виндлинг, Азбука-классика, 2005)
  • «Бескрылые твари» (онлайн-журнал DARKER, май 2016)

Оставьте комментарий!

Старые комментарии будут перенесены в новую систему в скором времени. Не забудьте подписаться на DARKER - это бесплатно!

⇧ Наверх