БОЙСЯ СВОИХ ЖЕЛАНИЙ

Мария Артемьева: «Смысл темной литературы видится мне в первую очередь в работе с изнанкой морали»

Мария Артемьева хорошо знакома читателям DARKER, у нас публиковались ее рассказы «Татуировщик» и «Ферма». Кроме того, в 2011-2012 годах свет увидели два сборника мрачных городских легенд: «Темная сторона Москвы» и «Темная сторона Петербурга». Также Мария приложила руку к созданию журнала «Тошка», сборников «Классики-рассказы», «Классики-стихи» и нескольких детских книг. С недавних пор эта писательница является не только читателем нашего журнала, но и постоянным автором. Конечно, мы не могли упустить такой момент. Встречайте, на очередной допрос с пристрастием в DARKER пожаловала Мария Артемьева.

 

Мария, доброго времени суток! Расскажите, пожалуйста, чуть подробнее о себе нашим читателям. Как вы оказались в мире литературы, и когда потянуло на мрачную ее сторону?

Я еще в 5 лет заявила родителям, что буду писателем. Я тогда не умела ни читать, ни писать. Но кого останавливали подобные обстоятельства? Тем более, стихи я уже сочиняла. И чтобы мои шедевры не пропали втуне, я будила по ночам мою маму и читала ей вирши с пылу, с жару прямо из головы. То есть уже тогда проявила себя настоящим извергом.

В 12 лет я говорила, что буду учиться в Литературном институте имени Горького. В СССР это был такой элитный-преэлитный институт. Мама с тонкой усмешкой цитировала мне наизусть стихи Цветаевой и Блока, чтоб я могла убедиться в собственном убожестве. Классная в школе ставила 5 за сочинения, но на выпускном экзамене влепила трояк. И тоже дала понять, что, мол, не стоит особо выпендриваться – не тот масштаб.

После школы я семь лет маялась дурью – познавала жизнь. Не поступила никуда из вредности. Все говорили: как же можно не учиться?! Вот я показала – как. Работала то нянечкой в детском саду, то лаборанткой. Всюду, куда без образования берут. Оказалось, даже на телецентр берут – на мультстудию. Четыре года проработала «заливщицей» (я и сейчас заливаю, ага!;).

Тогда мультипликация была на целлулоиде, и фазы, контуры, нарисованные тушью, «заливали» – раскрашивали особой краской, жутко ядовитой. Которую потом, когда она застынет, можно было такой пленочкой отдирать. Мы из нее даже скульптуры целые лепили. Вот с того, мульти-пульти-периода, у меня друзья – Лена Станикова (ее все знают по «Химии и Жизни», хотя она уже много книжек отрисовала и вообще замечательный живописец) и Лена Блинова-Савина (для моих книг она смайлы делала). Этой дружбой, которая поначалу развилась, в общем-то, на алкогольной почве – я горжусь. Когда ХиЖ мои рассказы на очередном конкурсе прокатывает, я тайно злорадствую, что вот, ваш наградной диплом мне и даром не нужен – мне Станик персональный всегда нарисует (Лена рисует дипломы для победителей ХиЖа). А Лена Блинова-Савина вообще гений, она все может. И мультипликат, и рисовать, и живопись, и скульптуру, и шить, и игрушки, и валять, и украшения, и ремонт, и мебель… Я не знаю, чего она не может.

Ах, да! Возвращаясь к нашим ужасам. В 93 году, когда все нормальные люди брали почту-телеграф занимались бизнесом, я пошла учиться. Через 7 лет после школы, с двухлетней дочкой на руках. Причем в Литературный институт. Туда меня привел Дима Беличенко, с которым я познакомилась в поисковом отряде под Вязьмой. Мы там копали кости наших солдат и взрывали найденное железо – авиационные бомбы, немецкие ручные гранаты. А я еще снимала это все на кинопленку. Очень мрачные, помню, кадры были – пять гробов (сельсовет выделил), до краев набиты разрозненными костями, и перчатка резиновая на краю лежит. Будто кто-то из этого гроба выбраться хочет. Между прочим, в фильмах часто показывают черепа, которые в земле лежат – будто бы они белые. На самом деле такие кости либо желтые, либо коричневые. Белые только на солнце, в песке бывают.

Опять отвлеклась… Короче. В Литинститут я подала и стихи, и прозу. Меня взяли и туда, и туда. Но я выбрала отделение прозы, потому что пыталась подойти к вопросу образования как можно рациональнее. У меня с этим по жизни туго, по биографии видно, насколько я существо поперечное.

В институте первым делом вышла замуж. Потом родила еще одну дочку. Потом на втором курсе занялась журналистикой, начала работать литредактором.

Карьера шла занозисто и загогулисто, без всякой логики. То рекламные статьи пишу о машинах, то у звезд интервью беру. То свою газету с мужем делаем, то книжку какого-то грузина в Москве редактирую. Мрак полный!

В детском изд-ве «Эгмонт» я проработала года четыре. Поставила на ноги «Тошку», это журнал о животных – до меня он был переводным, и после, когда я ушла, стал опять переводным, то есть покупается за рубежом, на две трети. Сделала книжные бестселлеры «Классики». А тогда никто не верил, что сборники вообще можно продавать, все удивлялись.

Замечательный был период – мне удалось поработать с нашими детскими писателями – Усачевым, Собакиным, Сергеем Седовым, Мариной Москвиной, Артуром Гиваргизовым, Мишей Есеновским, Сергеем Силиным, познакомиться с Киром Булычевым. Фантастический это был человек, в первую очередь - фантастически добрый.

Из издательства я ушла, потому что устала бороться. Чем больше успех, тем сильнее возрастает давление со стороны начальства, такая у нас странная логика. Независимость требуется постоянно отстаивать, а мне жалко было на это силы тратить.

Откуда тяга к темному жанру?

В моей жизни все складывалось по каким-то невидимым магнитным линиям, мистическим направляющим. Я, как Колобок, отовсюду уходила. А когда я не уходила – тогда уходили от меня: люди, фирмы, целые профессии даже. Не знаю, есть ли сейчас в мультипликации заливка? Теперь все на компьютере делают. Когда у меня первый – юмористический рассказ – хотели взять в редакцию МК, у них редакция сгорела. Да, и родилась я в СССР…

Нет, даже не хочу все рассказывать. Одно понятно: случайностей в моей жизни не было.

Хоррор — жанр весьма неоднозначный, не так-то просто вывести определение, которое устраивало бы сразу всех. Как вы для себя понимаете это литературное направление? Является ли оно самостоятельным, на ваш взгляд, или же хоррор — лишь субжанр фантастики/фэнтези, как утверждают некоторые?

Михаил Парфенов утверждает, что самостоятельный. Я ему верю. Теоретизировать не возьмусь, но мне сейчас понятно главное: хоррор – это все то в искусстве, что призвано пугать. Почему, зачем и как именно это делается – вот эти практические вопросы мне безумно интересны, и это как раз та область, где DARKER лично мне помогает разбираться.

 

Какую задачу ставите перед собой, создавая «темное» произведение? Закладываете ли в текст эпизоды, способные напугать читателя? Если да, то какие инструменты (помимо клещей, тисков и газовой горелки) используете для создания тревожной атмосферы?

Мне вообще смысл темной литературы видится в первую очередь в работе с изнанкой морали. Зло – это такая обратная сторона, тень. В толстовском переводе Библии сказано: «Свет есть истинно сущее, а тьма – всего лишь отсутствие света. Поэтому тьма не может победить свет». Просто вроде бы, да? Но, когда в жизни сталкиваешься с немотивированным злом, злом вроде как в чистом виде - становится страшно. Потому что в эти моменты понимаешь: недостаточно иметь в собственной душе источник света и позитивненький настрой, чтобы устоять перед этим злом и не сделаться его жертвой. Мир небезопасен и очень непрост. Я думаю, что зло и добро в нем – это, прежде всего, энергии. Люди являются переносчиками их, обоих видов – причем чаще всего неосознанными, против воли. Передают один другому то, что сами получают – от других людей, от окружающей среды, обстоятельств. Редко кто способен осознать свои действия (не ведаем, что творим). Так вот, уникальность темных жанров искусства мне кажется, именно в том, что источник света (добра) можно попытаться разместить в темноте (среди зла). Там, где он всего нужнее. Это как бы последний рубеж обороны. Я боюсь зла – в том числе в себе самой - поэтому для меня это очень важно. И интересно.

А инструменты, чтоб напугать читателя? Хороший вопрос. Когда мне нужно было делать первую книгу, в СМИ прошла новость, что один гот съел своего приятеля, тоже гота. Вот я озадачилось-то. Это чем, спрашивается, можно напугать людей, которые такие новости за утренним кофе проглатывают? Нет, дело тут не в выдумках и фантазии – жизнь всегда лучше\страшнее выдумает за нас – дело только в языке, строении фраз, композиции. И если б мне удалось хоть кого-то немножко напугать… Это было бы здорово! smile

А какая книга (книги) напугала лично вас?

Когда мне было четырнадцать лет, и телевизоры были черно-белые - не смогла дочитать «Войну миров», настолько она мне жуткой показалась. Неприятной, беспросветной. Я даже готова понять американцев, которые от ее радиопостановки в 40-ые, кажется, годы, устроили панику на улицах.

При этом «Остров доктора Моро» я дочитала, хотя тоже там все противненько, про вивисекцию.

 

Расскажите историю публикаций городских легенд двух столиц. Авторские сборники наши издатели недолюбливают, а тут вдруг выпустили две штуки подряд. Неужели мрачные новеллы в узнаваемых декорациях развеяли предрассудки о плохих продажах книги, если в ее содержании указано более одного наименования?

Это мистика. Нормальная такая мистика, которая в моей биографии присутствует на каждом шагу, и я не особенно ей удивляюсь. И сборник, и тема не-нашенская, и автор, в качестве автора никому не известный… Но звезды так совпали: издателям загорелось сделать у себя проект, подобный зарубежным. А там городские легенды – это такая популярная, богатая тема. И у нас уже выходили целыми сериями сборники тамошних рассказов об их городах – там и нуар был, и городские легенды. А среди издателей и редакторов у нас тоже имеются патриоты и страны, и жанра, и многие из них понимали, что в стране целый пласт литературы как-то неоправданно отдан чуть ли не полностью на откуп иностранцам, а с какой стати, собственно? Жанр нужно продвигать, пропагандировать. Вот иногда что-то вдруг срастается.

Вы бывали в тех местах, о которых рассказали? Финляндский вокзал, Литейный мост, Лефортовский тоннель, Ваганьковское кладбище… Не было разведки боем перед написанием очередной легенды?

В Москве я родилась и прожила тридцать девять лет. Сейчас живу в Белгороде. А в Питер ездила неоднократно, и как раз перед тем, как начать книгу, провела там неделю и вдруг, неожиданно для себя, влюбилась в этот город.

Москва и Петербург. Столица и культурная столица. Какой из этих городов, на ваш взгляд, мрачнее, пасмурнее? Где легче поселиться злу?

Москву всегда считали оплотом традиций, патриархальности. Но сейчас стало заметно, что она очень стихийная, естественная. Как русская деревня. Только эта деревня стоит в самом сердце России, этакий перекресток путей, и поневоле - караван-сарай. Здесь все очень живо бурлит, кипит, коловращается.

А Петербург – он, напротив, не естественный. Продуманный, осознанный. С самого начала создавался как миф, как воплощение государевых имперских амбиций. Чувствуется нечто родственное классическому Риму, с его одновременно и величием, и упадком. И он очень упрямый. Такой камень в воде – посреди зыбкой текучей среды стоит, несговорчивый и жутко упрямый. В Питере страшно переменчивая погода - там люди как-то и в зонты не верят, носят больше плащи.

Зато это, наверное, единственный город в России, где все еще меняют СКВ (это убитые еноты, если кто не помнит уже) и только тут на огромном солидном здании можно написать Ай-Си-Ай-Си-Ай-Си-Ай-банк в стиле детской считалочки, но на полном серьезе (сама видела, на Московском проспекте).

Конечно, город у моря и должен быть – упрямым. Иначе б его давно водой смыло. Ну, вот еще какие различия?

Москва – широкая. Питер – высокий. Москва - несдержанная, Питер – скрытный. Москва мягкая. Питер – жесткий. Это мои такие чисто эмоциональные ощущения.

Как мне кажется, у Москвы характер женский, а у Питера – мужской. Вот, исходя из этого, и понятно - какое у кого зло. ;)

Если бы некий зарубежный составитель предложил вам продолжить серию городских легенд за пределами России, на какой город выбор пал бы в первую очередь?

Да что вы! Уж зарубежные-то издатели своего чужим никогда не отдадут! Вообще для Европы легенды – это давно не просто сказочки-брехалочки, а своеобразный продакт плейсмент. То, на чем у них бизнес строится. Все обсоса… да, и другое слово тоже. Нет, я в это даже вникать не хочу. У нас своего – непочатый край работы!

А если вопрос в том, что бы мне лично было интересно… Я не люблю Восток, но там, наверное, много таинственного и любопытного скрывается. Стамбул, Иерусалим, Триполи, вообще города Магриба. Я думаю, далеко не все восточные сказки рассказаны миру – там еще полно загадочного и неизвестного.

Как считаете, откуда должны расти ноги у русского хоррора? Фольклор, криминал, чернуха? Стоит ли использовать зарубежные наработки, или же попытаться отыскать свой собственный путь?

Ноги должны расти из ж… кормы! Из правильного, то есть, места. Из основательного. Зарубежные наработки мы все равно поневоле используем – это уже часть нашей культуры. Хотя смешение «французского с нижегородским» никому не интересно. Надо свое, родное, близкое и – простите меня за это слово - аутентичное.

В работе я использую все, что под руку подвернется. Идеи, слухи, криминальные хроники. Любую мелочь, мусор, если он дает идеи. Как и все, я думаю. smile

 

Отечественных авторов хоррора можно пересчитать по пальцам, но есть группа писателей, которые частенько работают в жанре, при этом как бы не относясь ни к одному из лагерей. Можете выделить кого-нибудь из тех, чьи мрачные произведения запомнились?

Из всех авторов, кого я читала, больше всех мне понравилась Анна Старобинец. И Олег Кожин. (Можно, я передам ему привет? Олег, привет! Пиши побольше! У тебя это здорово получается! smile) Еще хочу передать привет моему другу, Джону Маверику. Мне бы хотелось, чтоб он тоже в Darkere появился, потому что это очень талантливый человек. У него совершенно жуткая есть повесть – «Мертвые города», рассказы и сказки страшные. Например, «Я и мои злые гномики». Это писатель с особым, узнаваемым стилем.

Каковы ваши потребительские предпочтения? Какие фильмы смотрите, какую музыку слушаете, какие книжки читаете?

Музыку слушаю редко, но если уж - то классику на пластинках и электронную. Люблю орган, Баха, Бетховена, люблю Чайковского, Мусоргского, Гайдна, Моцарта, Вивальди. Люблю Энигму, Вангелис. В общем, чтоб по ушам не било – сейчас безвкусицы и халтуры в музыке много стало. Зомбоящик, он же телевизор, у меня выполняет роль домашнего очага – я его держу включенным, чтоб жизнь теплилась. Он там потихонечку бормочет новости, я под него посуду мою. Но больше воли не даю, берегу мозги. А фильмы и книги – это все в сети. Конечно, страшилки, ужастики, мистика. Но в фильмах я почти всеядна – не люблю только пошлых молодежных комедий.

Сложно не задать этот вопрос в эпоху тотального флибустьерства: вам милей бумажная или электронная книга? Скачиваете литературу из Сети? Вас лично как-то коснулась проблема пиратства?

Цифровая книга – это книга голая. Чистая идея, информация, смысл (или бессмыслица). А книга бумажная – это предмет материальной культуры, создаваемый целым коллективом людей. Сколько раз покупала в магазине книгу, соблазнившись трудом не автора, а других людей – художников, издателей. Такую книгу, в одежке, в прикиде, и воспринимаешь иначе. Умберто Эко, например, в бумаге мне нравился. А в сети я его читать не смогла – фальшиво, напыщенно, искусственно, ублюдочно по языку.

В сети я вообще мало что могу прочитать запоем, за день, как обычно книги читаю. Из последнего, что я прочитала влет – «Несвятые святые» отца Тихона Шевкунова и «Рога» Джо Хилла.

Пиратов приветствую. Они содрали мою первую книгу и потом с Либрусека она разлетелась по всему интернету. На книжные продажи это влияет как реклама. Сейчас и вторая уже у них в работе – и пожалуйста, и на здоровье! От электронных продаж я все равно ничего не получу. Вот сайт и реклама – это другая песня. Но у меня своего сайта нет. Я ленивая.

Напоследок, что можете посоветовать начинающим авторам?

Да я и сама начинающая! smile Была редактором, думала – вот кто-то талантлив от природы, ему дано. И моя задача, как редактора, отсеять тех, кто, значит, того… наоборот. Но это не совсем верно. Теперь я по другую сторону баррикады, и тут диспозиция несколько иначе смотрится. Талант, он, может, запоем пьет? Или работать не любит? Ломается от неудач, опускает руки. Смысл тогда в таком таланте?

Оно, конечно, каждому хочется сверкать уникальным алмазом. Но не стоит забывать и об алмазах промышленных – они тоже нужны. Если общий средний уровень литературы высок – это и есть питательная среда, чтобы на этом месте вырос гений. В пустоте гении не появляются – только в высоко конкурентной среде, на окультуренной, потом и кровью политой почве. Думаю, что у каждого из нас, пишущих авторов, есть нормальные шансы занять место в здоровой мастеровой середине. Там, где лежит самое основание литературы – в слое мастеров-ремесленников.

В общем, я верю в правило «10 тысяч часов». Кто-то открыл, что все великие люди – Моцарт, Толстой, Айвазовский – достигали вершин в искусстве тогда, когда отдавали своему ремеслу (хобби, увлечению) 10 тысяч часов упорного труда. То есть хотя бы три часа в день. Вывод: нужно время, и нужны постоянные усилия.

И пожелайте что-нибудь нашему журналу.

Darker'у – процветания во тьме и поскорее захватить мир!

Спасибо за беседу, Мария! Удачи!

smile smile smile

 

Показать старые комментарии

Оставьте комментарий!

Старые комментарии будут перенесены в новую систему в скором времени. Не забудьте подписаться на DARKER - это бесплатно!

⇧ Наверх