ПОЛУНОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Михаил Кликин — писатель из города Иваново, автор романа «Один» — отличного образчика зомби-хоррора. Самое интересное в этой книге — то, что ее автор прекрасно знает западные каноны жанра, но ни в коей мере не пытается им подражать. С другой стороны, он пишет на русском материале, но естественно, не пытаясь впадать в нарочитую «русскую экзотику». О его понимании жанра и об особенностях творчества, о популярности зомби и потенциальной экранизации — обо всем этом мы поговорили с Михаилом Кликиным в эксклюзивном интервью журналу DARKER.

Помните ли вы первое ваше столкновение с жанром «хоррора»? Что это было за произведение и какие переживания оно вызвало? Смогло ли потом какое-либо произведение превзойти эти впечатления — в смысле напугать еще сильнее, к примеру?

Сложно вспомнить что-то определенное и конкретное. Нашему поколению довелось жить на сломе, так сказать, эпох. Мы — советские подростки, к тому же еще и провинциальные — плохо представляли, что такое «horror». Поэтому, например, искренне полагали, что «Охотники за привидениями» или «Кинг Конг» — это и есть фильм ужасов. «Охотников» нам не показывали, а вот «Кинг Конг» в кинотеатрах был. Особенно пугала сцена появления гигантской обезьяны перед персонажем Джессики Ланж (это сейчас она Лэнг, а тогда была Ланж).

Хорошо помню, как вместе с отцом смотрели в районном доме культуры «Кита-убийцу» (он же — «Смерть среди айсбергов») — это не «Челюсти», конечно, но впечатление на меня фильм произвел.

И хорошо помню «Тайну острова чудовищ», которая также шла в прокате позднего СССР, — мы, школьники, воспринимали этот фильм именно как киноужасы.

А потом появились видеосалоны и стали нас просвещать.

В университете я был уже довольно подкован, читал тематические журналы, покупал каталоги видеофильмов. Из этих книг, кстати, я узнал много английских слов (в школе я учил французский) — названия-то фильмов писались на двух языках. В приоритете у меня были фильмы о боевых искусствах и «ужасы». Любил фильмы о всяких тварях — и чтобы обязательно со спецэффектами. Нравились (но почти не пугали) «Кошмары на улице Вязов». И я всегда покупал билет на любой, не виденный раньше, фильм про зомби...

Если же говорить о книгах, то тут несколько проще. В школе я был членом районного клуба любителей фантастики, и наш руководитель, а по совместительству учитель истории Евгений Борисович Смирнов, знакомил нас с новинками фантастики. С его подачи я и познакомился с романами Стивена Кинга. В самом конце восьмидесятых его понемногу печатали некоторые журналы.

Не могу сказать, что «horror» меня пугал. Всегда было понимание, что это просто развлечение — как аттракцион. Пугали меня совсем другие вещи. Например, «Собака Баскервилей», прочитанная в четвертом классе.

Вообще, должен ли автор, работающий в жанре хоррора, ставить своей целью именно напугать своего читателя (слушателя, игрока — и так далее)? Можно ли, с вашей точки зрения, считать хоррором произведения не страшные, но, допустим, содержащие много неприятных, натуралистичных описаний? Или, напротив, «работающие» только над созданием загадочной, таинственной атмосферы и не показывающие никакой «конкретики»?

Я обычно говорю, что автор никому ничего не должен.

Наверное, если ставить себе целью создание произведения в некоем жанре, то надо следовать определенному канону. И именно канон, как мне думается, позволяет причислить некую работу в обозначенному жанру. Можно снять самый настоящий, но совершенно не пугающий фильм ужасов. А можно сделать, к примеру, роман про любовь, но такой, что не всякий сможет читать его ночью в одиночестве — страшно будет.

В какой вообще форме вы предпочитаете хоррор — литература, кино, может быть, игры?

Кино, конечно.

Можете ли назвать несколько ваших любимых произведений в хорроре? Оказали ли они влияние на ваше собственное творчество?

На то, что я делаю, влияет абсолютно всё. В том числе и просмотренные фильмы, и прочитанные книги. Не обязательно любимые.

Нравятся старые фильмы Фульчи, Ромеро и Ардженто — в них есть нечто, чего нет в современном кино. Из новодела выделяю «Рассвет мертвецов» Снайдера, хотя пересматривать уже не тянет. С удовольствием недавно пересмотрел два «Репортажа» — третий до их уровня не дотягивает, на мой взгляд.

Есть ли какие-то границы, переходить которые даже в рамках хоррора вы считаете для себя недопустимыми: например, насилие над животными или детьми? Или же, все зависит от того, насколько важной частью истории окажется эта сцена?

А что не так с насилием над животными?

Каких-то сознательных, осознанных ограничений у меня нет. Есть нечто бессознательное, интуитивное, личностное — какие-то рамки, о которых не знаешь, пока не сработает триггер в мозгу — это не совесть, но что-то близкое. Просто, работая над какой-то сценой, вдруг понимаешь, что получается нечто неприятное; тебе просто не хочется это писать. В общем-то, это чувство можно преодолеть. Если очень нужно.

Многие считают важным для жанра наличие некоего «социального комментария» — в частности, именно за это хвалили фильмы Джорджа Ромеро. Как на ваш взгляд — это действительно важно или роман, рассказ должен быть, прежде всего, хорошей историей, а идеи, социальные комментарии — вторичны и не являются главным?

Тут опять же — «автор никому ничего не должен».

У каждого автора свое понимание. Хотел Ромеро изобразить современное общество в виде толп зомби, рвущихся в супермаркет, — да, пожалуйста! Хотел какой-нибудь зоб ромби сделать тупое мясное мочилово — он в своем праве. У каждого продукта найдется свой потребитель. А угодить всем всё равно не получится.

Главное, чтобы было интересно.

Вы частенько называете себя «деревенским писателем». Что вкладываете в это понятие? Русская деревня в ваших произведениях всегда получается очень симпатичной, живой, даже если вокруг все мрут, а потом оживают. Для вас это не просто декорации?

Это не я себя называю, это меня так называют.

Я уже говорил здесь, что на меня, как на автора, влияет абсолютно всё — автор, как хомяк, всё тащит в свою норку, чтобы потом это как-то где-то использовать. Так уж вышло, что я значительную часть жизни провел в сельской местности. А детские впечатления, как известно, самые яркие. Поэтому я и пишу довольно много про деревню, про село, — делюсь тем, что пережил, что видел и вижу.

Как вы работаете со страхом? Трудно ли использовать эту эмоцию в собственных произведениях? Заранее планируете эпизоды, где можно нагнать жути, пощекотать нервы читателя, или же это получается само собой?

По-разному бывает. Иногда планирую. Иногда само собой выходит.

На мой взгляд, нагнать жути в тексте довольно просто. Куда сложней, например, заставить человека смеяться. Или плакать.

Всех пугает неизвестность и темнота. Непонятные шорохи. Ожившие тени. Автор должен заставить читателя читать чуть медленней.

Вчитываться.

Пусть читатель представит себя на месте персонажа.

А для этого надо найти нечто общее между персонажем и читателем...

А еще добавить саспенс, о котором много писал Хичкок...

В общем, какие-то рецепты по созданию атмосферы страха найти можно. Но я обычно пишу по наитию.

У вас в романе (и на его сайте, и в вашем ЖЖ) большое количество упоминаний зарубежных фильмов, игр, книг, связанных с зомби-тематикой. На ваш взгляд, велика ли разница в подходе к этой теме у автора отечественного и у зарубежного? Если она есть, то в чем заключается? Какой подход вам, может быть, ближе?

Не очень понял вопрос.

Есть ли разница между русскими зомби и зарубежными?

Но это просто невозможно сравнивать. Русских зомби не существует, есть несколько авторов, работавших в этой теме, но это нельзя назвать неким явлением, некоей, прошу прощения, культурой. Это именно единичные самостоятельные произведения — книги, игры или фильмы, которые невозможно объединить по каким-то общим признакам, критериям.

Наверное, в этом и есть разница...

Чем объясните очередной всплеск популярности зомби? По-вашему, зомби-жанр больше ужасы или постапокалиптика? Есть ли между ними четкая грань?

Ну, лично я никакого очевидного всплеска не заметил. Фильмы и книги про живых мертвецов выпускались регулярно. Другое дело, что до массового потребителя они не доходили. Некоторое изменение, как мне показалось, произошло, когда в прокате появился «Рассвет мертвецов» Снайдера. Тогда получилось привлечь к этой теме массового зрителя. Ну и понеслось...

«Зомби-жанр» стал слишком широк, чтобы его можно было отнести к какой-то группе — ужасы, или постапокалиптика, или еще что-то. Уже и комедии снимают, и драмы, и боевики. Что на очереди? Производственный роман?

Если же брать канон, если обратиться к истокам, то зомби-муви, конечно, ужасы.

Вашему перу принадлежит один из лучших рассказов антологии «Зомби в СССР» — «Мертвые пашни». Несколько лет назад прошла информация, что рассказ собираются экранизировать, а вы взялись за сценарий. Как продвигаются дела в этом направлении?

Насколько я знаю, дело было так. Однажды Алексей Федорченко и Дмитрий Воробьев (создатели «Овсянок» и «Первых на Луне») подумали, что неплохо бы сделать фильм про зомби. Они купили первую подвернувшуюся книгу на эту тему — это оказались «Зомби в СССР»...

Сценарий я довольно давно написал и даже получил за него аванс. Но, как я понимаю, найти финансирование под такой проект оказалось непросто. Тем не менее, в недавнем интервью Алексей Федорченко подтвердил, что желание сделать фильм у них не пропало...

Тем временем на вашем сайте в разделе планов можно найти «Мертвые пашни 2». Речь о продолжении киносценария с прицелом на телесериальный формат или же в виду имеется рассказ/повесть/роман? Расскажите немного о сюжете «сиквела».

Продюсер практически сразу сказал, что они рассматривают возможность сделать не только полнометражный фильм, но и его продолжение, и телесериал. Предложение по второй части было простое — зомби выбираются из деревни и направляются в город.

И под занавес интервью — несколько традиционных для нашего журнала вопросов. Не пугайтесь. Что произойдет, если закрыть четырех человек в комнате без окон с тремя табуретками, двумя мотками веревки и одним ножом?

Человек с ножом всех победит, если только в этой компании нет Джекки Чана, который знает, как правильно обращаться с веревками и табуретками.

Что можете посоветовать авторам, которые делают первые шаги в литературе вообще и в ее «темных» направлениях в частности?

Зайдите на мой сайт и посетите раздел «Писателям».

И пожелайте что-нибудь нашим читателям.

Отложите это интервью и почитайте что-нибудь поинтересней.

Спасибо за интервью, Михаил!


В интервью использовались вопросы Евгения Михайлова.

Оставьте комментарий!

Старые комментарии будут перенесены в новую систему в скором времени. Не забудьте подписаться на DARKER - это бесплатно!

⇧ Наверх