СМОТРИ ТРЕЙЛЕР!

О (не)популярности фильмов ужасов в России

Каков коммерческий потенциал для театрального кинопроката России и стран СНГ у жанра ужасов, мистики и триллера?

Сравнивая хоррор-кино с боевиками, комедиями, мультфильмами, драмами и другими жанрами, можно написать целую книгу. Если же говорить именно о прокате в России, то драма ныне не в почете, поэтому даже посредственный ужастик, при надлежащей работе дистрибьютора, способен превзойти по сборам хорошую драму. В то же время тягаться с семейной аудиторией хорошего мультика от Pixar большинству хорроров не по силам. А про боевик-блокбастер нечего и говорить. С комедиями несколько проще, ибо этот жанр сейчас в глубоком кризисе, но и здесь известная ограниченность (прежде всего по возрасту) аудитории ужасов делает конкуренцию с хорошей комедией затруднительной.Вий

Хоррор в основе своей имеет те или иные концепции (если мы говорим о западной, в первую очередь американской, кино-продукции) на стыке философии и психологии, т.е. мировоззренческие установки, популярные в то или иное время, ту или эту эпохи. И здесь, кстати, кроется отличие современных отечественных хорроров от американских. Отечественные – лишь подражают, не имея собственных идей. Отсюда и результат.

В советском кино хоррор был не слишком популярен, но есть классический образец – «Вий». Речь идет, разумеется, не о многострадальном сиквеле или ремейке, а о классической уже ленте 1967 года.

Он, кстати, тоже был снят не сразу. Молодые режиссеры Кропачев и Ершов серьезно отклонились от замысла Гоголя и фильм у них не получился. Тогда к проекту подключился признанный мастер киносказки Александр Птушко («Каменный цветок», «Садко», «Илья Муромец», «Сказка о царе Салтане»). Дело не в том, что Птушко был профессионалом сказочной фантастики, хотя и это тоже было важно. Главное – Птушко глубоко понимал установки, заложенные в мифологии восточных славян, т.е., говоря журналистским языком, был в теме. Поэтому он взял материал Гоголя, перемонтировал материал Кропачева и Ершова, доснял ряд сцен и создал шедевр, который называют «первым и единственным» настоящим хоррором СССР».

В чем секрет? В том, что Гоголь, хоть и выдумал образ Вия (отсылки к некоему иранскому демону выглядят большой натяжкой), но этот персонаж играет второстепенную роль, в то время как художественной основой являются глубинные, архетипические представления славян о загробном мире, об инфернальных сущностях, с которыми приходится сталкиваться человеку. Птушко смог воссоздать именно этот ужасный мир и потому фильм у него получился. Он отталкивался не от нового понимания этой проблематики, а стоял на традиции, которая оказалась вне времени для нашего зрителя. Вот именно это и является главным в хорроре и триллере – сможет ли режиссер (и сценарист, конечно же) поднять глубинные пласты человеческого подсознательного, обратиться к самым древним человеческим представлениям о Жизни и Смерти (используя ли новые концепции в слэшере или обращаясь к традиции в той же готике).

Последнее исключительно важно для коммерческого успеха таких фильмов, особенно для хоррора.

А ведь мы живем в эпоху серьезного кризиса кино вообще. Беда не в том, что кино освоило чуть ли не все темы и выдумать что-то новое очень трудно. Поиск новых идей и форм – дело хорошее. Но нельзя сказать, что массовое освоение того же мокьюментари принесло создателям хорроров какой-то ошеломляющий успех. Проблема в том, что те вызовы, которые переживает сейчас человечество, не находят ответа у кинематографистов, что в России, что в США.

Так что «золотая эпоха» хоррора и триллера 1970-1980-х годов в прошлом. Пока – в прошлом. Если мы обратимся к успешным хоррорам и триллерам сегодняшнего дня, то увидим, что, пока авторы стоят на обретенных ранее, ставших классическими приемах, образах, – дело идет успешно.

«Астрал» или «Синистер» в принципе не создали ничего нового. Семья сталкивается с демонической сущностью. Причем главный герой пытается разгадать возникшую загадку. И на этом пути совершенно закономерен трагический исход. В глубине этого сюжета лежит древний запрет для человека на взаимодействие с инфернальными существами. Для древности и Средневековья – это аксиома. Но даже если в фильме идет речь не о демонах, а об инопланетянах или живых загадочных существах, они все равно должны хранить в себе глубокую, враждебную человеку тайну. То есть воплощать в себе именно архетипическое представление человека о «чужом». Не случайно самоназвание многих народов мира переводится просто – «люди» (как у апачей Америки, так и у немцев Европы, т.е. представление о противостоянии «люди - чужие» лежит в основе). Однако, когда далее получает развитие франшиза, ореол тайны вокруг «чужих» постепенно неизбежно рассеивается, они становятся реальнее и. соответственно, уже не могут вызвать у зрителя прежних эмоций.

Астрал

На это, конечно, можно возразить, что «Пиле» или ремейку «Техасской резни бензопилой», т.е. фильмам, вышдешим уже «после золотой эпохи» достаточно лишь «крови и мяса», чтобы привлечь зрителя и выйти по сборам на уровень блокбастера. На самом деле «злодеи-беспредельщики» этих хорроров представляют собой воплощение все тех же «одержимых демонами», но на современном уровне. Их зло является нечеловеческим, хотя мистическая сторона вопроса остается в стороне. Но, по сути, мы имеем дело все тем же мифологическим злодеем, что и древнегреческий герой, встретивший Прокруста, отрубавшего людям ноги, ибо они не помещались на его ложе (откуда и известное выражение). А такой мастер, как Джеймс Ван – создатель «Пилы» – как раз очень хорошо работает с подобным материалом с минимальным бюджетом. Маркус Ниспел, конечно, не такой выдающийся художник, но тоже хорошо чувствует материал. А вот когда в европейской «Границе» к той же теме «уроды-кровь-мясо» припутывают каких-то «ископаемых» фашистов, получается совсем не то, хотя и этот фильм при бюджете в 3 млн. долларов собрал в мире 11 млн..

С другой стороны, фильм может быть перегружен современными идеями при недостаточном вскрытии именно глубинных архетипов. Яркий пример – «Исчезновение на 17-й улице» Брэда Андерсона. Хоррор-апокалипсис о гибели современной индустриальной цивилизации, цивилизации машин и вещей не нашел отклика у зрителя именно потому, что его сложные метафоры не были подкреплены традиционным представлением об апокалипсисе, как о конце мира. Исчезновение живых людей, от которых остаются только вещи, не стало явлением космического порядка (а апокалипсис – это не просто исчезновение людей, но исчезновение всего прежнего мира, его полная трансформация) и потому не вызвало должного отклика, хотя замах был большой. В результате бюджет – 10 млн. долларов, а сборы – 1 млн..

Несколько иначе было с триллером «Ворон» по мотивам произведений и биографии Эдгара Алана По. Качественное художественное воплощение идеи о метафизической природе творчества привлекло только искушенного зрителя, не вызвав отклика у большей части любителей собственно жанра. Итог – бюджет и бокс офис оказались равны (26 млн. долларов).

А вот обращение того же Брэда Андерсона к чистому триллеру в «Тревожном вызове» принесло успех. Противостояние маньяка и главной героини на расстоянии (т.е. именно психологический поединок на грани жизни и смерти, вот где саспенс в полном смысле слова), при бюджете в 13 млн. долларов принесло 50 млн. только в США. Не блокбастер, конечно, но успех. В то же время, отход создателей от логики действия в финале «Тревожного вызова» в значительной степени разочаровал зрителя, так что фильм не получил того, на что мог рассчитывать при более четком следовании режиссером заявленной идее.

Все это сказано для того, чтобы было ясно – сам по себе популярный жанр «не вытащит», если исполнение не на надлежащем уровне, как в смысле заложенных идей, так и в их воплощении, что подтверждает большое количество «проходных» фильмов, которые в нашем прокате собирают тысяч по двести долларов, а то и меньше.

Замерзшие

Но хорошая идея и мастерское исполнение создателей фильма могут быть также загублены и дистрибьютером при подготовке к выпуску картины в прокат. И тут как раз важна работа с целевой аудиторией. Особенно это относится к хоррору. Дистрибьютору следует не просто стремиться как-то шокировать зрителя и вызвать у него интерес. Это тоже имеет значение, но это еще – не главное. Главное – выявить суть фильма, понять две вещи – центральную идею и то, почему воплощение этой идеи интересно для зрителя настолько, что он должен пойти в кинотеатр. Вот если при работе с качественным ужастиком (или триллером) дистрибьютор реализует эту двуединую задачу – тогда и можно рассчитывать на успех.

Тут можно привести в пример работу с фильмом «Замерзшие» (2010 г.). Это достаточно простой, с маленьким бюджетом, снятый на натуре хоррор от почти неизвестного на тот момент в России режиссера Адама Грина не собрал баснословных денег, но по наработке на копию выступил очень достойно, вровень с двумя, стартовавшими одновременно с ним очень ожидаемыми на тот момент зрителем ужастиками («Четвертый вид» и «Спуск 2») . Стартуй он на иной дате, сборы были бы на порядок больше, но в достигнутом результате был очевидный успех, ибо «кот в мешке» смог достойно конкурировать с популярными франшизами, которые, по идее, должны были полностью его затмить. В этом случае исключительную роль сыграла как раз работа с целевой аудиторией, а именно – сотрудничество с ресурсом «Зона Ужасов». Это взаимодействие дистрибьютора с ведущим ресурсом фанатов хоррора-триллера позволило привлечь внимание зрителя задолго до старта, сделать фильм «узнаваемым» при походе в кинотеатр, после чего хороший «сарафан» потащил новичка к успеху. И в России фильм собрал в три раза больше, чем в США.

Причем важно отметить, что целевая аудитория важна не только сама по себе. Она является «генератором зрительского внимания» для периферийной аудитории, которую, в случае проявления значительного интереса, увлекает за собой в кинотеатры.

Но, повторим, самым важным все-таки является качество фильма, ибо решает - зритель.

Показать старые комментарии

Оставьте комментарий!

Старые комментарии будут перенесены в новую систему в скором времени. Не забудьте подписаться на DARKER - это бесплатно!

⇧ Наверх