ГОЛЕМ

Патрис Луине, Расти Бёрк: «Специалисты всего мира начинают проявлять интерес к Говарду»

В последние несколько лет имя Роберта Говарда стало известно гораздо шире. Как в 60-е годы прошлого века случился первый «Говард-бум», так приблизительно со второй половины нулевых годов века нынешнего настал второй. Но качественные характеристики этих двух «бумов» принципиально разные. Сегодня наконец к читателям возвращается настоящий Говард — без редакторских правок и прочих добавлений и переписываний.

Первые роли в процессе возвращения наследия техасца и повышения его популярности сыграли видные говардоведы Патрис Луине и Расти Бёрк, которых и пригласил на беседу DARKER в канун юбилейного дня рождения Роберта Говарда.

 

Патрис Луине и Расти Бёрк.

Здравствуйте, мистер Луине, мистер Бёрк!

Для начала расскажите немного о себе. Где живёте? Чем занимаетесь?

П. Л.: Здравствуйте! Я живу в Париже. Зарабатываю на жизнь преподаванием английского языка и литературы, но очень большая часть моей профессиональной деятельности связана с изучением Роберта И. Говарда и его творчества.

Р. Б.: Я живу в Вашингтоне. Работаю руководителем исследовательской группы в учреждении, которое изучает различные природные способности и их влияние на обучение и работу, а также проводит для людей профориентацию, основанную на наших исследованиях.

 

22 января 2016 года — знаменательная дата. В этот день будет отмечаться 110-летний юбилей Роберта Говарда. На протяжении всего двадцатого века к писателю относились по-разному: были как периоды забвения, так и огромного интереса к нему самому и его творчеству.

Как, на ваш взгляд, Роберт Говард воспринимается сегодняшним читателем?

П. Л.: Сейчас он ценится гораздо больше, чем даже пятнадцать лет назад. Когда на рынке стали появляться его истории, настоящие, без издательских подделок, люди начали замечать, что в них что-то есть — и в самом Говарде, и в его работах. Сейчас мы вступаем во вторую стадию, когда специалисты всего мира начинают проявлять интерес к Говарду и понимать его значимость. Я думаю, когда-нибудь они смогут сказать, что он был так же важен для жанра, как Толкиен, основоположник фэнтези. Его просто нельзя оставлять без внимания.

Р. Б.: Сейчас положение обстоит гораздо лучше, чем в 1970-х, когда я впервые им заинтересовался. Хотя еще остались люди старой закалки, но мне кажется, что сейчас Говарда считают в основном хорошим писателем популярной приключенческой литературы, в частности, жанра «меча и магии», к тому же его теперь больше понимают и любят как личность. Его принятие и понимание еще далеко до завершения, но я уже замечаю огромный прогресс, особенно в последние двадцать лет. Этому существенно помогло, на мой взгляд, и то, что сильно улучшилось отношение людей к популярной литературе в целом.

Патрис Луине.

Вы — одни из ведущих говардоведов мира. Вы профессионально занимаетесь изучением творчества Говарда, составляете сборники его произведений, пишете аналитические и обзорные статьи.

Расскажите, как вы познакомились с его произведениями. Чем они так сильно вас заинтересовали?

П. Л.: Это был долгий процесс. Впервые я узнал о Говарде из переведенных на французский комиксов «Marvel», затем перешел к французским изданиям рассказов о Конане в редакции де Кампа 1, а потом уже — собственно к Говарду. Что же до того, почему его произведения так меня увлекли... думаю, никто не волен выбирать, какая книга, рассказ или автор его заинтересует.

Р. Б.: Я много раз рассказывал историю о том, как в 1971 году на занятии в университете вступил в дискуссию с другим студентом, который рисовал у себя в блокноте каких-то персонажей из комиксов. Я сказал ему, что давно отдал свои комиксы вместе с бейсбольными карточками и прочими «детскими игрушками» своему младшему брату. В другой день занятий он бросил мне книгу с комиксами и сказал: «Прочти это и скажи потом, что это детская игрушка». Это был четвертый выпуск «Конана-варвара», тот, в который входит «Башня слона». Он так увлек меня, что вскоре я обнаружил себя полностью погруженным не только в комиксы о Конане, но и другие серии «Marvel». Парень, открывший для меня тот комикс, Чарли Уильямс, стал моим лучшим другом на многие годы — мы и сейчас хорошие друзья, хоть и разделены многими милями. У нас даже был собственный магазин комиксов на протяжении нескольких лет.

Рой Томас 2 всегда бережно относился к Роберту И. Говарду в своих комиксах, и мне стало просто необходимо ознакомиться с оригиналами. Сумев достать все мягкие издания «Lancer», я прочитал и перечитал их. Кроме того, меня приводили в восторг истории Фрица Лейбера о Фафхрде и Сером Мышелове, и я прочитал большую часть рассказов в жанре «меча и магии», доступных в то время.

Сказать по правде, я некоторое время считал себя фанатом не Говарда, а Конана. Я покупал большинство фэнзинов о Говарде, выходивших в 70-х, но по какой-то причине другие его работы тогда не интересовали меня так же, как истории о Конане.

Настоящим поворотным моментом для меня, несомненно, стал 1980 год, когда я познакомился с Верноном Кларком, который уговорил меня вступить в «Robert E. Howard United Press Association» (REHupa). Мы с Верном стали хорошими друзьями на многие годы, но сейчас, к сожалению, давно не общались. Зато в первые пару лет нашей дружбы Верн открыл для меня целый мир исследования фэнтези, о существовании которого я и не подозревал. У Верна оказались не только экземпляры почти всего, что когда-либо было написано о Говарде, но и громадная библиотека с информацией о других писателях жанров фэнтези, хоррора и палпа. А еще он был, пожалуй, самым страстным фанатом, что я когда-либо знал, и по-настоящему оживлялся, когда говорил обо всем этом.

Верн искренне ненавидел то, что Лайон Спрэг де Камп сделал с Говардом и Конаном, и никогда не упускал возможности указать на грехи де Кампа. Я же в этом всегда сомневался, хоть и не задумывался особо на этот счет. Проработав несколько лет в программе психического здоровья подростков, я понял, что образ Говарда, создаваемый де Кампом в предисловиях к изданиям «Lancer», попросту не был похож на образ человека, который мог написать те великолепные истории о Конане. Я, как и почти все остальные, также заметил, что рассказы де Кампа (а также Картера и Ниберга), были не так хороши, как те, что написал Говард. Верн же буквально заставил меня узнать больше о Говарде, у него были книги и фэнзины для меня, и чем больше я узнавал из них, тем больше соглашался с тем, что де Камп принес много вреда как творчеству Говарда, так и его доброму имени. В какой-то момент я решил, что поклонникам Говарда необходимо начать восстанавливать личную и литературную репутацию Говарда, и для меня это стало чем-то вроде миссии. Я вполне доволен тем, как далеко мы уже зашли, но, как я сказал, впереди еще много работы. И к счастью, у нас есть много превосходных поклонников и специалистов, которые сейчас работают в этом поле и оказывают огромную помощь.

Расти Бёрк.

Не секрет, что массовый читатель интересуется далеко не всем огромным наследием писателя. Наибольшей популярностью пользуется Конан, следом идут ещё три героя из «могучей четвёрки»: Соломон Кейн, Кулл, Бран Мак Морн. Остальные персонажи известны ещё меньше. Считаете ли вы такое положение вещей верным, действительно ли произведения о Конане заслуживают большего внимания, чем другие?

П. Л.: Не все произведения о Конане заслуживают такого внимания. У Говарда есть немало рассказов, которые куда лучше историй-середняков о Конане. И это грустно, да. Конан заслуживает такого внимания потому, что эта серия была переломной, основополагающей для жанра. Говард написал множество превосходных рассказов ужасов или исторических рассказов, но то же самое делали Лавкрафт и Дойл. А в случае Конана Говард почти в одиночку создал целый жанр. Так что да, степень такого внимания вполне оправдана.

Р. Б.: Нет, я не считаю справедливым то, что такая большая часть творчества Говарда менее известна даже среди поклонников Конана. Но мне кажется, что что-то есть в самом Конане и в лучших рассказах цикла о нем — поэтому он, пожалуй, заслуживает больше внимания, чем остальные. Собирая двухтомник лучших произведений Говарда для издательства «Del Rey», я изучал мнения поклонников на ресурсе «The REH Forum» и лично по электронной почте (чтобы опросить кое-кого из давних специалистов и фанатов, которые не посещали форум). Семь из лучших одиннадцати произведений (десятое место поделили два рассказа) относятся к циклу о Конане (2 — «Гвозди с красными шляпками»; 3 — «За Черной рекой»; 5 — «Люди Черного Круга»; 7 — «Башня Слона»; 9 — «Королева Черного побережья»; 10 — «Дочь ледяного гиганта» и «Час дракона»). Мне кажется, это делает весьма очевидной важность Конана среди всего творчества Говарда. Конан также имеет больше публикаций, чем любой другой персонаж Говарда, гораздо чаще переводится на другие языки и, несомненно, имеет крупнейшую армию поклонников. Так что да, это очень важный герой. И не только потому что его серия наиболее популярна, а потому что, как мне кажется, рассказы о нем дают яркое представление о способностях Говарда как писателя захватывающей и увлекательной приключенческой прозы, о его выдающемся понимании человеческой природы (по крайней мере, в случаях, когда присутствуют конфликт и жестокость).

Впрочем, я желал бы, чтобы поклонники Конана читали больше других работ Говарда. Не только о Кулле, Соломоне Кейне и прочие рассказы в жанре «меча и магии», но и ужасы, вестерны, рассказы о Востоке и о боксе. Не то чтобы они были настолько занимательны, но они позволяют гораздо лучше понять писателя. Думаю, фанатам Конана наверняка бы понравились такие рассказы как «Рождающие гром», «Повелитель Самарканда» и «Лев Тивериады».

 

Какому герою Говарда вы отдаёте предпочтение? Какое произведение у вас любимое?

П. Л.: У меня нет любимого персонажа, потому что я люблю рассказы, а не циклы. Пожалуй, им мог быть Кормак ФитцДжеффри — ведь он такой яркий! А любимый рассказ — «Гвозди с красными шляпками», по множеству причин.

Р. Б.: Конкретного любимого рассказа у меня нет. Но есть вещи, которые мне нравятся в самих персонажах. С критической точки зрения я бы назвал Конана наиболее законченным и раскрытым героем (если говорить о всем цикле в целом). Называя свой «любимый рассказ», я всегда предупреждаю, что он может измениться в любой момент, но все-таки должен признать, что чаще всего я возвращаюсь к «Гвоздям с красными шляпками».

 

Ужасы Говарда заслуживают особого разговора. Какие отличительные особенности его хорроров вы могли бы назвать?

П. Л.: У Говарда ужас может принимать одну из двух форм — деградации или опасности изнутри (дома, храма и пр.).

Р. Б.: По моему мнению, ужасы Говарда выделяются тем, что он никогда не пытается опираться на штампы, стереотипных чудовищ или другие признаки жанра. Даже если он использовал оборотней, вампиров или зомби, то придавал им особый оттенок, делавший их уникальными. И конечно, раз уж речь идет о Роберте И. Говарде, его персонажи встречали ужасы с чистой отвагой и чаще всего побеждали. Еще одна особенность его творчества состоит в том, что он насыщает все эмоциями — даже неживой мир словно пылает страстью, и Говард будто говорит, что мир по-настоящему пытается вас убить — вас лично. И конечно, как заметил Г. Ф. Лавкрафт, Говард не имел равных в способности изображать «громадные мегалитические города старинного мира, чьи темные башни и лабиринтообразные подземные своды облегает аура дочеловеческого страха и некромантии».

Патрис Луине на родине Говарда (Кросс-Плейнс, Техас, США).

Говард общался с Лавкрафтом и писал произведения, продолжающие «Мифы Ктулху». Как, на ваш взгляд, ему удавались эти работы? Нашёл ли он свою тропу в «Мифах» или же остался просто подражателем Лавкрафта?

П. Л.: Я бы сказал, большинство подражаний Говарда довольно слабы за некоторыми исключениями, самое заметное из которых — «Черный камень». Говард не был вторичным автором, но да, Лавкрафт отбрасывал длинную тень, и Говарду понадобилось некоторое время, чтобы справиться с его влиянием и снова стать самим собой.

Р. Б.: Говард никому не подражал. Как я указал, он всегда и всему придавал особый оттенок. В его лучших рассказах по Мифам Ктулху — «Черный камень», «Дети ночи», «Люди тьмы» — гораздо больше Говарда, чем Лавкрафта, и они правда хороши. Меньше я восхищаюсь «Тварью на крыше» или «Экспериментом Джона Старка», хотя и у них есть свои плюсы, и вообще я предпочитаю вариант «Пламени Ашшурбанипала», где нет сверхъестественного 3. Говард, как и Кларк Эштон Смит и Лавкрафт, обычно не «продолжал Мифы Ктулху»; они вставляли в свои рассказы ссылки на произведения друг друга, чтобы создать ощущение, что существует некая реальная мифология или оккультное знание, на которое все они опирались, но на самом деле не пытались связать свои истории ничем, кроме упоминаний имен богов, книг с запретными знаниями и т. п. Эти произведения явно не были чем-то единым. Некоторые рассказы Говарда, изредка причисляемые к «Мифам», на самом деле имеют лишь одно-два мелких упоминания о них. (Сюда относятся, в частности, «Черви земли», но есть еще несколько рассказов — смотря какой список рассказов по «Мифам» вам попадется.) Некоторые включают и такие произведения как «Королевство теней», «Хозяин судьбы», «Черный человек», хотя они были написаны Говардом до его переписки с Лавкрафтом и, следовательно, до того, как он начал сознательно включать в свои произведения отсылки к «Мифам». ГФЛ позднее ссылался на Кулла и «культ Брана», из-за чего кое-кто теперь относит эти произведения к Мифам Ктулху (но тогда почему не ВСЕ рассказы о Кулле и Бране?). При этом «Хозяин судьбы», как мне кажется, причисляют к «Мифам» лишь из-за сходства имен Катулоса и Ктулху. Лично меня это приводит в недоумение.

 

Кроме того, Говард писал так называемый «региональный хоррор» об ужасах родного ему юга США. Считаете ли вы, что этот этап его творческой биографии — время наибольшего расцвета «ужасного» Говарда?

П. Л.: Определенно да. «Голуби из ада» и «Черный Канаан» — два невероятно сильных примера, сопоставимых лишь с более ранними «Червями земли».

Р. Б.: Да, по моему мнению, его истории об американском Юге и Юго-западе — на самом деле лучшие его работы на поле хоррора. «Голуби из ада», «Ужас из кургана», «Мертвые помнят», «Черный Канаан» — эти рассказы входят в число лучших его работ, не только в жанре хоррора. Писал он и слабые вещи — например, я не считаю столь же удачной «Тень зверя». И, к сожалению, все эти рассказы очень сильно опираются на расовые и этнические предрассудки, которые сейчас мы считаем неприемлемыми. Для тех, кто готов не обращать на это внимания, его рассказы остаются такими же захватывающими.

 

Особое место писатель уделял теме «маленьких людей», тянущейся от Артура Мейчена и в первую очередь — его «Сияющей пирамиды». Говард написал немало произведений о подземных обитателях. Можно ли их сравнить с «маленькими людьми» самого Мейчена? Насколько удачны, по-вашему, эти работы?

П. Л.: Мейчен, несомненно, имел огромное влияние. Но интерес Говарда к пиктам (и «маленьким людям») представлял собой совершенно особенную прелесть. Мы с Расти Бёрком написали целое эссе на эту тему 4, и позже я расширил его, переписав для французского рынка. В общем, да, влияние Мейчена было важным элементом, но далеко не столь значительным, чтобы все можно было объяснить только им одним.

Р. Б.: Не думаю, что в данном случае справедливо говорить о том, что Говард одолжил у Мейчена понятие «маленьких людей». Мы знаем, что он читал Мейчена не позднее 1928 года (так как «Сияющая пирамида» упоминается в «Маленьком народе»), и ранние его описания этих существ определенно кажутся отражением Мейчена. Эта тема явно привлекала Говарда. В его ранних рассказах о пиктах, например, они изображались как раса, вынужденная спуститься под землю («Затерянная раса», 1924) и деградировавшая («Люди тени», 1926), а их описание в «Маленьком народе» кажется прямо позаимствованным из «Сияющей пирамиды». Начав переписку с Лавкрафтом, он изменил свое мнение о пиктах и решил, что «маленькие люди» — это предки пиктов, представители монголоидной расы. Но продолжил использовать их: «Дети ночи», «Люди тьмы», «Черви земли». Таким образом, в этих выродившихся подземных созданиях было что-то, что по-настоящему захватывало его воображение. Большинство рассказов, где они появляются, в самом деле хороши.

Сборник «Horror Stories of Robert E. Howard», составленный Расти Бёрком.

Обычно когда заходит речь об ужасах Роберта Говарда, вспоминают прежде всего знаменитых «Голубей из ада». Согласны ли вы с мнением Стивена Кинга, что этот рассказ — один из самых страшных в литературе XX века? И, вероятно, самый удачный хоррор самого Говарда?

П. Л.: Не знаю, лучший ли это хоррор-рассказ века или нет. Если честно, я даже не знаю, можно ли вообще такое утверждать. Но это сильный рассказ, он пугает и сейчас, спустя восемьдесят лет после написания. Это что-то да значит. Он у меня определенно один из любимых хоррор-рассказов, любимый среди хоррор-рассказов Говарда и любимый рассказ Говарда вообще!

Р. Б.: Это, несомненно, потрясающий рассказ, но лично я не поставил бы его выше некоторых других его хоррор-работ. Хотя да, немногие произведения способны напугать так же, как сцена, в которой Брэйнер спускается по лестнице, или где Грисвелл смотрит в лицо своего друга в лунном свете.

 

Расскажите, какие ужасы Говарда нравятся вам больше всего.

П. Л.: Ну, я уже вроде бы ответил на этот вопрос.

Р. Б.: В первую очередь я бы заметил следующее: считаю, что в некоторых из его рассказов в жанре «меча и магии» хоррора не меньше, чем героического фэнтези. Так, я включил два рассказа о Соломоне Кейне в сборник ужасов для «Del Rey», и там были бы уместны еще несколько других. Равным образом к хоррору относятся и «Королевство теней», и «Гвозди с красными шляпками», и «Ползущая тень». Но если хотите рассмотреть лишь рассказы, в которых нет кого-то из известных героев, то мне нравятся: «Сердце старого Гарфилда», «Мертвые помнят», «Человек на земле», «Черный камень», «Черный Канаан» и да, «Голуби из ада». Также мне нравятся два незавершенных рассказа — «Голнор обезьяна» и «Призраки во тьме» (Spectres in the Dark) 5, прежде всего благодаря их завораживающим идеям. (Знаете, как иногда кажется, будто вы заметили движение краешком глаза, но когда вы туда смотрите, там ничего нет? Идея, будто что-то могло там БЫТЬ, приводит меня в дрожь.)

 

В произведениях Говарда зачастую грань между фэнтези и ужасами стиралась. Во всяком случае, в своих произведениях о Конане и других он часто сталкивал героя с настоящим ужасом — монстрами, сверхъестественными существами, выродившимися расами. И эта смесь фэнтези и хоррора появляется и во многих других произведениях авторов, которые творили после Говарда. Как вы думаете, сделал ли Говард эту отличительную особенность постоянным атрибутом тех произведений, что принято называть «меч и магия»?

П. Л.: Я ненавижу термин «меч и магия». Вы же не называете нуар жанром «пистолетов и женщин», а научную фантастику — «лазеров и звездолетов». Это нелепо!

Я бы сказал, что Говард, грубо говоря, «убивал» классический приключенческий рассказ тем, что избавлялся от ограничений, навязанных «подлинностью» истории. Для этого он помещал действие в псевдоисторический мир (очень близкий к нашему), привнося в него некоторые элементы лавкрафтианских ужасов. Получила ли формула успех? А вы посмотрите на псевдоисторический мир Дж. Р. Р. Мартина и то, каким особенным его делают сверхъестественные элементы.

Р. Б.: Да, я как раз подбирался к этому, отвечая на предыдущий вопрос. В этом был настоящий гений Говарда, творящего истории «меча и магии»: он смешивал отличную героику с первоклассным хоррором. Почти все рассказы о Соломоне Кейне — это хоррор. Особенно отмечу «Королевство теней» — о Кулле. Думаю, как минимум половина рассказов о Конане — если не чистый хоррор, то явно содержит его элементы. «Черви земли» — это выдающийся хоррор-рассказ, и поэтому я включил его в сборник ужасов «Del Rey». (Меня за это покритиковали, но я от этого решения не отступаюсь.)

 

Как вы относитесь к термину «меч и магия»? Отражает ли он суть таких произведений?

П. Л.: См. выше.

Р. Б.: Кажется, я сдался перед ним, так как не сумел найти более подходящего. Это пытались сделать и лучшие умы, чем я. Карл Эдвард Вагнер предпочитал термин «эпическое фэнтези», многие поклонники используют «героическое фэнтези», но они не подразумевают в нем хоррор-элементов. А «героические ужасы» звучит не так удачно, да?

И нет, «меч и магия» не отражает суть этих произведений. «Меч» еще ладно, он сообщает о том, что в истории присутствует герой с мечом, но «магия» не всегда к месту. Там могут быть маги, как в произведениях «Час дракона», «Алая цитадель», «Черный колосс», «Люди Черного Круга» и других, но их может и не быть, как в «Червях земли» или «Крыльях в ночи». В них есть сверхъестественный элемент, но это не магия.

Сборник «The Best of Robert E. Howard» (в двух томах), составленный Расти Бёрком.

Некоторые из наших читателей могут быть не знакомы с Говардом. С каких произведений вы бы посоветовали им начать знакомство с его творчеством?

П. Л.: Если любите фэнтези, то начать стоит с рассказов «Под пологом кровавых теней», «За Черной рекой» или «Черви земли». Если жанр не имеет значения, попробуйте «Ястребов Утремера» (Hawks of Outremer) 6 или «Тень Вальгары».

Р. Б.: Думаю, ни один из рассказов, которые я уже упомянул, не подходит для правильного знакомства с Говардом. Пожалуй, я сначала захотел бы узнать, какого рода книги вообще любит человек, которому я даю совет. Если это почитатель Лавкрафта, то начать, думаю, стоит с «Черного камня», который многие считают одним из лучших рассказов по «Мифам» из тех, что написаны не Лавкрафтом. Если он любит вестерны, то я бы посоветовал «Долину сгинувших», «Мертвые помнят» или, возможно, «Человека на земле». Если героическое фэнтези, то «Черви земли» или «Гвозди с красными шляпками». Если юмористические небылицы, то не ошибетесь, выбрав какой-нибудь рассказ о Брекенридже Элкинсе, например, мой любимый — «Серенада Жёваного Уха». Два тома лучших произведений (The Best of Robert E. Howard) и сборник ужасов (The Horror Stories of Robert E. Howard), которые я составил для «Del Rey», конечно, могут стать превосходной отправной точкой.

Французские издания Говарда под редакцией Патриса Луине.

А какие бы вы могли порекомендовать малоизвестные работы Говарда, которые, по-вашему, нуждаются в большей популярности?

П. Л.: Говард был мастером всяких небылиц. Некоторые из его пародийных вестернов и рассказов о боксе просто приводят в восторг. Почитайте о Стиве Костигане или Брекенридже Элкинсе. Вам понравится!

Р. Б.: Если говорить о рассказах ужасов, то мне нравятся «Проклятие моря», «Из глубины» и «Беспокойные воды». О них мало говорят и едва ли кто-то включал их в свой список любимых страшных рассказов, но они весьма неплохи. Кроме того, если вы никогда не читали его поэзии, то попробуйте — она в самом деле превосходна. Я включил множество его стихов в сборники лучших произведений и хоррора Роберта И. Говарда.

 

Спасибо за беседу, мистер Луине, мистер Бёрк. И напоследок — пожелайте что-нибудь нашим читателям!

П. Л.: Я давно знаю, что Конан очень популярен в России. Много лет назад я покупал российские издания книг о Конане, чтобы отправить их Гленну Лорду, тогдашнему агенту наследников Говарда, которые их собирали. Надеюсь, Говард станет в России столь же известным, что и сам Конан. А также надеюсь, смогу посетить Россию, когда выпадет шанс! Во многих отношениях Россия — очень говардианская страна.

Р. Б.: Желаю всем счастья в мире, в котором мы все сможем вместе жить, и работать в мире. И хочу поблагодарить ваших читателей за то, что они таковыми являются!

 


Примечания:

1. Лайон Спрэг де Камп (1907‒2000) — американский писатель, один из родоначальников жанра фэнтези.

2. Рой Томас (род. 1940) — в 1970-е годы — главный редактор «Marvel», заведовавший в том числе комиксами о Конане и других героях Говарда.

3. Рассказ существует в двух вариантах. Изначально Говард написал чисто приключенческую историю, где не было мистики. После того как ему не удалось продать эту версию, он переписал текст, добавив ссылки на «Мифы Ктулху».

4. «Роберт И. Говард, Бран Мак Морн и пикты». На русском его можно найти в издании «Бран Мак Морн, последний король. Кулл, изгнанник Атлантиды».

5. На русский язык не переводился.

6. На русский язык не переводился.

Оставьте комментарий!

Старые комментарии будут перенесены в новую систему в скором времени. Не забудьте подписаться на DARKER - это бесплатно!

⇧ Наверх