DARKER

онлайн журнал ужасов и мистики

ДО-РЕ-МИ...

Роман Канушкин «Deadmen»

Подлинная история происхождения великой русской песни

Желательно не путешествовать с мертвецом.

Это рассказ о том, что произошло на самом деле в один из незабытых дней, давно уже угасшего лета середины XVII века. Какой русский не любит быстрой езды да бесшабашной удали на Миру, одевшегося хрупкими иглами инея стакана кристалловской водки (на худой конец - любой), задушевной беседы и протяжной застольной песни. Это всем известно. Действительно "выплывали расписные Стеньки Разина челны" и был лихой атаман Степан Тимофеевич, неслись по желтым пляжам Каспийского моря прирученные степные кони и была персидская княжна, а может даже дочь шаха, гордая принцесса, сбежавшая с разбойником и им погубленная. Выброшенная за борт в набежавшую волну. Все так. Но не совсем. И в любимой народом песне перепутана не только география. Увы. Ибо "набежавшая волна" была вовсе не волжской, а куда более седой и пенной волной Каспия и, следовательно, "подарок от донского казака" приняли совсем другие боги, но был и еще один персонаж. Почему вольноотпущенный бывший тверской холоп Емелька, по прозванию Стеклодув, оказался заботливо вычеркнутым из этой истории поздними исследователями - неизвестно. И каким это образом ему, не наделенному от природы особой силой, талантами к ратным наукам или иными дарованиями, удалось заделаться главой разбойников, гулящих людишек, долгое время будораживших все царство московское, также неизвестно. Упоминание о нем можно найти в переписке историка Ключевского и академика Тарле, где первый рассказывает, что "Емельян, прозванный Стеклодувом, вовсе не убивал воеводу, а лишь сокольничьего, из-за незначительного спора, спровоцированного, скорее всего, большим количеством водки", однако, в официальных монографиях обоих мужей, наш герой начисто отсутствует. Поэтому я остановлюсь лишь на том немногом, что известно мне.

Емельян Стеклодув, вроде бы по фамилии Ермолов, вынужден бежать. Ему всего девятнадцать, он перепуган, словно затравленный зверек, история с сокольничьим переводит его в разряд убийц, однако дарит симпатии собутыльников, наблюдавших за развитием ссоры. Днями он отсиживается на задних дворах, прячется в помойных ямах, а ночами бежит по дремучим лесным дорогам, бежит к низовьям великой реки Волги, где к тому времени разбойничья армия атамана Разина превращается в грозную силу. Молва опережает беглеца. Как-то он слышит о непосрамившемся молодце, силаче, одним ударом кулака сразившим грубого воеводову сокольничьего, потом о беглом холопе, который заступился за правду и убил самого воеводу. С удивлением он узнает в герое этих историй себя. Подобное развитие событий окрыляет Емельку и в один из апрельских дней он всерьез подумывает, не примерить ли ему одежонку народного заступника. А низовья матушки Волги уже близко. Стеклодув попадает в безвестный городишко, по улицам которого гуляют степные ветры, несущие запахи трав и конского пота. Однако он не находит Разина - атаман Степан Тимофеевич повел свою голытьбу в открытое море, грозя разорить древний Дербент - этот странный отпечаток Великой китайской стены, отгородившийся от врагов крепостью, сползающей с гор прямо в седую пасть Каспия. Стеклодув следует дальше, и в ногайских степях его догоняет лихорадка. Он мучается в горячечном бреду, видит умершие города и башни, осыпающиеся прахом разрушенных времен, видит женщину, о которой еще сложат песню про "набежавшую волну", и узнает, что между "было", "есть" и "будет" не существует разницы, он видит храбрых и жестоких всадников, покоривших огромные пространства и сами эти пространства, проглотившие и всадников и завоеванные ими царства и теперь чистые от всяких воспоминаний. Потом, не испытывая ни грусти ни радости, а лишь только удивление, он видит себя, покидающего собственное тело, сжираемое лихорадкой посреди бескрайней степи, и снова надменную красавицу на коленях у лихого атаман, бархатный омут ее наготы и черные солнца глаз - эти солнца, - Емеля понимает, - последнее, что ему суждено увидеть. Наступающий конец не вызывает ни одного сильного чувства в обезволенном организме Емели, лишь только рожденная внутри него тьма звучит вялым вопросом: "Умер он уже, или еще нет?.."

...Но счастливая звезда Стеклодува встает в этом утреннем небе - его спасают люди с азиатским разрезом улыбчивых глаз, поклоняющиеся диковинным богам и уверенные, что живут уже не первую жизнь. Болезнь миновала. Емельян пробует холодный кумыс, разглядывает божков со сплетенными ногами и огромные маски, изображающие демонов; кумыс его веселит, как и танцующие маски, удивительно яркие, словно их раскрашивало какое-то разбаловавшееся чадо, еще не ставшее отроком. Позже такими же расписными он обнаружит челны атамана Степан Тимофеевича. Женщина, ходившая за Емелей во время болезни, оказывается совсем юной, почти девочкой, резкий запах ее тела пугает и волнует его. Как и смутное воспоминание о надменной красавице, оставшейся по ту сторону лихорадки. Что-то не дает Емеле покоя. Он дожидается момента и перед тем, как уйти, крадет у своих спасителей все их скудные сбережения: некоторое количество золотых и серебряных монет и единственную пищаль, которой, впрочем, никто из табунщиков так и не научился пользоваться. Пороха он находит не более чем на три заряда.

Степь все более засасывает Стеклодува. Через несколько дней, волею случая он оказывается в самой гуще разгоревшейся битвы. Укрыться негде. Емеля проклинает все на свете, но делает случайный выстрел - украденная пищаль табунщиков сработала. Пуля летит над волнующейся травой, щадит сошедшихся в схватке людей и коней и попадает в обоз, в телегу, увенчанную белым пропылившимся балдахином. Происходит взрыв немыслимой силы, Стеклодув подрывает передвижной арсенал - в телеге с балдахином складированы бочонки с черным порохом. Когда дым рассеивается, царским стрельцам ничего более не остается, как сложить оружие.

Ошеломленного Емелю окружают молчаливые люди. Они загорелы и недоверчивы. Это казаки разбойничьей армии атамана Разина. На белом коне с рыжей гривою человек, непохожий на других. Скорее всего, он наголо обрит, что не совсем ясно из-за черной басурманской папахи, все лицо его пересекает страшный шрам, утопающий в густой бороде инородца, в его взгляде нет дружелюбия.

- Объявись, паря! - обращается к Емеле один из казаков.

- Емелиан мы, прозванный Стеклодувом, - слабо отвечает Емеля. Человек на белом коне с огненно-рыжей гривою вдруг отходит назад, и вместе с ним исчезает ощущение холода, напомнившего Емеле о недавней лихорадке.

- Повтори, что ты сказал, - голос уже звучит намного теплее.

- Емеля Стеклодув...

Недолгая пауза, как будто степь делала вдох, взрывается хором голосов:

- Любо!!! Любо! Люб-о-о-о!!!

***

Казалось бы, сама судьба благоволит к Емеле, предваряя его появление слухом о легендарном бунтовщике Стеклодуве. Уже вечером, при свете тысячи факелов, он пирует по левую руку атамана Разина. Степан Тимофеевич щедр и в выпивке крепок, Емеля украдкой разглядывает его. Странен наряд атамана - яркий, расшитый диковинными узорами халат, - Емеля видит множество птиц с женскими лицами и коронами, - широкий желтый пояс с буквами-знаками, неграмотный Емеля не в силах разобрать подобных закорючек, но догадывается, что буквы эти принадлежат какому-то неведомому алфавиту; поверх длинных седых волос шапка атамана с теми же диковинными узорами и россыпью драгоценных камней. На поясе у Разина, в ножнах с тончайшей резьбой, покоится клинок, непривычно длинная ручка богато украшена живыми камнями - явный трофей с лежащего за этими пределами Юга. Седая борода и мягкая улыбка придают атаману благородства, в его силе - медведь, но в повадках чувствуется лиса, во взгляде коршун, в походке - змея. У Разина неожиданно тонкие руки, все в перстнях с самоцветами, Емеля с трудом подавляет чувство зависти к невиданному богатству.

А пир идет горой, факелов - как звезд на небе. В какой-то момент захмелевшему Емеле кажется, что факелы на равнине всего лишь зеркальное отражение звезд, сошедших с точек равновесия и пустившихся в беспорядочное движение под сумасшедший барабанный бой. Емеля смеется. Казаки, выстроившись в круг, пляшут, и зловещие тени сопровождают их степной танец. Емеля пьян. Откуда-то появляется помост, атаман уже на нем, в руках кубок, казаки поднимают помост, и тогда Емеля видит женщину из своих лихорадочных снов. Атаман протягивает ей кубок, барабаны бьют уже оглушительно, Емеля опрокидывает чарку, и лишь один человек наблюдает за всем этим холодным взглядом - хозяин белой кобылицы с рыжей гривою, человек со страшным шрамом, пересекающим лицо, молчаливый черкес Назир. Он - верная атаманова тень, всегда будет сидеть по правую руку Степан Тимофеевича. Атаман протягивает черноокой княжне кубок, красавица смотрит в землю, потом она поднимает голову, атаман отводит пальцами легкую полупрозрачную вуаль, и Емеля видит ее лицо. Казаки кричат "Любо!", Емелиан опустошает еще чарку. Барабаны внезапно смолкают, женщина принимает кубок и пьет вино Степана Тимофеевича, Емеля отключается.

***

Емелю слепит яркий утренний свет, он проснулся от странного низко гудящего звука. Оказывается, его постель - смятая трава и брошенное на землю конское седло. Странный звук доносится из стоящего поодаль яркого шатра. Емеля вспоминает своих недавних степных спасителей. Здесь же, рядом с седлом лежит украденная пищаль. Емеля удивлен, но в ответ на его расспросы казаки, занятые повседневными делами, лишь лукаво улыбаются:

- Атаман молится.

- Как молится? - Емеля почему-то думает о страшном черкесе Назире, но получает еще более странный ответ:

- Степан Тимофеевич молится. Там, откуда он пришел, все так молятся.

Казаки дружелюбно смеются, умный Емеля решает не задавать больше вопросов, однако, на всякий случай, прижимает к груди нательный крест. Емеля включается в общую работу, стремясь быть полезным, но казаки улыбаются и качают бритыми головами, увенчанными залихватскими чубами-«оселедцами»: «Нет, московит, это не для тебя, тебя атаман призывает».

Емеля входит в шатер, несмотря на буйно проведенную ночь Степан Тимофеевич весел и бодр. Он обнажен по пояс и Емеле открывается множество шрамов на мускулистом торсе атамана. Емеля испытывает неловкость. Стремясь отвлечься, он разглядывает внутреннее убранство шатра - вокруг множество ослепляющих красотой предметов, чье назначение, однако, Емеле неведомо. Он подозревает, что и атаман тут не большой знаток, просто притащил всю эту роскошь из персидского похода. Степан Тимофеевич предлагает разделить с ним утреннюю трапезу. Что-то не дает Емеле покоя - большое количество книг, пергаментные страницы в тяжелых кожаных переплетах, выложенных самоцветами, по бокам серебряные замочки - Емеля видел такие в монастыре у диаконов, некоторые книги раскрыты, - атаман - книжный человек? Емелю впервые посещает крамольная мысль, что, может, он не вылечился от лихорадки полностью, и какие-то вещи ему лишь мерещатся. Была ли этой ночью на помосте рядом со Степаном Тимофеевичем надменная красавица? Нигде не видно ее следов, а спросить Емеля не решается. Разин поручает Стеклодуву командовать отрядом.

***

Не все детали дальнейшей разбойничьей карьеры Емелиана Стеклодува исследованы, однако нам известно, что Емеля проявил неожиданную удаль и не раз на казачьих сходах срывал бравое и мощное «Любо!» в свой адрес. Его удачный набег на буйнакское ханство принес добычи под стать разорению Дербента, а в Астраханском столкновении именно удачные Емелины действия - внезапная атака конницы, где он всех удивил, вооружив казаков непривычно длинными копьями, - позволили привести в смятение, окружить и полностью уничтожить крупный отряд воеводы Шуйского. Позже Емеля рассказывал одному своему дружке странную историю про то, как Степан Тимофеевич показал ему старинную книгу о падении Первого Рима, - а Москва, как известно, является Римом Третьим, причем Четвертому не бывать, - и именно там Емеля видел такие копья у диких, прошедших лесами и болотами всадников, разрушивших Вечный город. А дни шли, Разин благоволил к Емеле, но не подпускал его близко. Лишь только черкес Назир везде черной тенью следовал за атаманом.

Как-то разнесся слух, что атаману нездоровится, слух облетел уже весь казачий лагерь - Степан Тимофеевич уже несколько дней не появляется из своего шатра. Казаки терпеливо ждут известия. Емеле поручено навестить больного. Он входит в расписной шатер, где его сразу же обступает полумрак. Пространство внутри выглядит совсем не так, как в первый Емелин визит. Оно, словно пораженное болезнью, сократилось в размере, и, может, тому виной изменившееся освещение, от всех этих когда-то роскошных предметов исходит ощущение ветхости. Разин лежит на постели, укрытый одеялами, его веки сомкнуты и атаман тихо стонет во сне. Курятся какие-то дымы. Емеля всматривается в изможденное, кажущееся серым лицо Степан Тимофеевича: его отпечатком прожитых лет покрывает сеть глубоких морщин - старость уже поймала в свои силки их атамана, он рассматривает жиденькую седую бороденку - и это то лицо, которое так поразило Емелю! Их ведет за собой просто немощный старик. Емеля долго и пристально смотрит на спящего Разина. Он думает, что один удачный удар смог бы все решить и избавить их от власти этого сумасброда. Атаман пошевелился, Емеля, словно испугавшись собственных мыслей, делает шаг назад. А потом происходит то, что заставляет сжаться его сердце: в полумраке шатра Емелиан различает силуэт женщины. Она выходит из тени, приближается, Емеля видит ее открытые руки и ощущает ее запах, словно прорвавшийся сюда из неземной тоски его лихорадочных снов. Емелиана Стеклодува будто бы прожигают черные солнца глаз, но в следующее мгновение женщина уже не видит его, она кладет на лоб Степана Тимофеевича влажную ткань. Потом нежно отводит в сторону прядь седых атамановых волос. Емеля оторопелым истуканом смотрит на них. Разин тихо стонет и открывает глаза. Он видит склонившуюся к нему женщину и улыбается ей. Поднимает слабую руку, касается пальцами ее щеки. Слипшиеся губы атамана размыкаются:

- Фати, - тихо произносит он, - не помню, знакома ли ты с Емелианом, прозванным Стеклодувом.

Емеля пробует что-то сказать, но с его уст срывается лишь невнятное бормотание. Женщина смотрит на него с холодным удивлением. Разин смеется, Емеля пятится к выходу.

***

Возможно, именно в этот день властная рука рока начала подталкивать всех участников этих событий к неизбежной развязке. Пока атаман болен, Емеле поручено готовить новый поход по морю. Через некоторое время Емеля захватывает богатый царский обоз. На свой страх и риск он увеличивает при дележе долю казаков, уменьшая тем самым свою и долю атамана, при этом делая их равными. Казаки в сомнении, они испуганы. Молчаливый Назир пристально смотрит на Емелю, тот отвечает черкесу простодушным взглядом, но адреналин вот-вот прорвется в его кровь - Емеля готов сыграть «отбой», сославшись на ошибку по неграмотности. Но Назир скрывается в шатре Степана Тимофеевича, и, через некоторое время появившись, произносит:

- Атаман согласен.

- Любо!!! Любо!!! Любо!!! - слышится со всех сторон. Ликующие казаки подхватывают Емелю, бросают его вверх. Стеклодув чувствует себя на седьмом небе, совершая вертикальные движения "вверх-вниз", он видит Назира. Черкес наблюдает за ним с каким-то новым интересом.

Проходит еще некоторое время. Атаман все болен, правда, говорят, дела его медленно идут на поправку. Еще говорят, что Степан Тимофеевич сильно изменился, он все более погружается в книги, и обществу казаков предпочитает сурового черкеса Назира и свою персидскую княжну. Емеля не знает, кто распускает подобные слухи, но такой поворот дел его устраивает. Судьба все еще благоволит к нему. Челны в укромной бухте вытащены на песчаный берег Каспийского моря, все готово к далекому походу. Пока же Емеля весьма успешно промышляет разбоем, обкладывая данью торговые пути. Казачий лагерь все растет: приходят беглые холопы и крепостные крестьяне, приходят степняки с обветренными лицами и приносят с собой фигурки языческих божков, приходят чернобородые люди с южных пределов, они склонны к сладострастию и доброй чарке горячительного, предпочитают жевание каких-то дурманящих листьев, однако они честны и в бою выказывают себя храбрецами. Эти новые люди даже не видят Разина, казаки посылают их к Емеле, и, конечно, баловства ради называют Стеклодува своим атаманом. Емеля все понимает, он улыбается шутке и дает распоряжения, он весьма успешно переустраивает лагерь, укрепляя его захваченными пушками, он пользуется известным авторитетом и вроде не претендует на большее, но также он понимает, что в любой шутке есть доля правды. А по ночам ему не дают покоя стоны, слышимые только им одним, любовные стоны спрятанной от него в ярком шатре персидской княжны. Надменной юной красавицы, отданной не по праву их oдряхлевшему атаману. Черные солнца глаз прожигают его сердце, он думает о волчьей стае, о старом матером хищнике, о днях грозной славы, оставшихся позади, и о том, что обязан сделать молодой волк, когда Великий вожак начинает терять зубы.

***

В один из дней Емеля Стеклодув направляется со своим отрядом к буйнакскому хану предложить мир и совместные действия против слабеющего персидского шаха. Перед отъездом сомнительного посольства, Емеля делает различные распоряжения: оставляя лагерь на своих людей, он поступает таким образом, словно Разина не существует. Однако его вызывающее поведение не встречает отпора.

Буйнакский хан принимает Емелю вежливо, но лишь как посланца Разина, заключать какие-либо союзы он готов только с самим Великим атаманом. Емеля взбешен, но не подает виду. На обратном пути он полон решимости покончить со всем этим. Судьба делает ему еще один подарок. Пока Емеля отсутствовал, казачий лагерь осадили, взяв в клещи, царские стрельцы. Лишь умелые действия Стеклодува, - внезапное появление крупного отряда с тыла противника, - позволили превратить осаждающих в осажденных. Стрельцы складывают оружие, Емеля входит в лагерь триумфатором. Он намерен действовать быстро. И также понимает, что теперь ему необходимо заручиться поддержкой Назира. Они не раз бывали вместе под пулями, дышали кровью и конским потом шальных атак, знали цену клинку и удали. Эти обстоятельства их сблизили, Емеля был почти уверен, что они стали друзьями. Однако черкес слушал Емелю молча и был хмур, - на всякий случай Стеклодув оставил неподалеку верных людей, - и в тот момент, когда Емеля решил, что зря доверился, Назир вдруг громко расхохотался. Он обещал свою помощь. Круг начал сжиматься.

Емеля ведет себя все более вызывающе, он совсем перестает обращать внимание на присутствие Разина. Он вводит в лагере свои порядки, изменяя все положенное атаманом. Он лично переносит дату начала персидского похода и весьма успешно следит за тем, чтобы распоряжения Степана Тимофеевича выглядели дурачеством и не выполнялись. Атаман занят чтением книг да любовными утехами - что ж, дело его. Атаман принимает у себя каких-то подозрительных богомольцев из степи - и это не вызывает возражений. Как-то до Емели доходит слух-шутка, что теперь у казаков два атамана, причем один из них мертвяк. Стеклодув ощущает внутренне ликование, но не подает виду. Линия вокруг Степана Тимофеевича Разина сжимается до периметра его яркого шатра. Но именно то, что находится внутри - шапка атамана да надменная персидская княжна, не дает покоя Емеле. Однако он все еще осторожен - уж больно люб казакам их сумасбродный атаман. А потом приходит день, когда начинается последний персидский поход.

***

Светает, яркие расписные челны стаскиваются со своих песчаных лежбищ в изумрудную воду, полную утренней неги. Но сигнала к отплытию все нет. Степан Тимофеевич сидит на берегу со сплетенными ногами, подобно фигуркам божков, которые Емеля видел у степных табунщиков. Вокруг атамана какие-то непонятные люди, они останутся на берегу и больше их никто не увидит. Емеля опять слышит, или ему кажется, что слышит, этот низко гудящий звук. Он иронизирует, но не встречает у казаков отклика - такое, мол, было всегда, и такое приносило удачу. Огромное красное солнце поднимается из-за моря. Тут же на поверхности воды появляется множество веселых бликов, они образуют слепящую дорогу, сваливающуюся за горизонт. По ней уйдет караван. Утренний ветерок крепчает, казаки ставят паруса. Стеклодув вдруг понимает, как он боится этой ожидающей их впереди громады воды. Но челны долго идут вдоль берега, Емеля успокаивается, потом он видит белых кобылиц с рыжею гривою, таких, как у черкеса Назира, только сейчас их много, целый табун, и они несутся по песчаному пляжу Каспийского моря. Емеля вспоминает, что оставил в лагере украденную у табунщиков пищаль, и, несмотря на обладание кремневыми пистолетами лучших французских мастеров и дамасским ятаганом, он сожалеет о забытом. Казаки поют песню об удалом атамане, ходившем по морю; это потом, через несколько веков, песня станет протяжной и скорбной, а сейчас в ней бьют боевые барабаны да нарастает ожидание предстоящей битвы.

Все же Емеле милее суша, и на берегу, уже в персидских владениях, он вновь выказывает себя героем. Последний подарок судьбы: в критический момент сабельный удар валит с ног атамана, ранение Разина не опасно, но казаки могут быть рассеяны. Стеклодув с пистолетом в одной руке и обагренным свежей кровью ятаганом в другой не дает атаману времени, он вместо Разина ведет казаков за собой. Емеля также ранен, но сахарно-щербетный город взят. Степан Тимофеевич поспевает лишь к концу баталии. День жаркой битвы закончен: еще никогда добыча не была столь обильной, никогда сокровища Юга не сверкали так ослепительно. Время пришло. Расположившись вокруг и внутри поверженного города, казаки начинают пир. Во главе его - Емеля. Бьют барабаны, Разин неожиданно быстро напивается и теперь он, лихой атаман, потерявший зубы, будет спать на постели из смятой травы и брошенного на землю конского седла. Емеля подходит к спящему Разину, шутки ради примеряет шапку атамана. Казаки смеются и кричат: «Любо!». Емеля входит в шатер персидской княжны.

Далее нам известно, что этот последний поход еще продолжается, горят разоренные города, потом шах откупается от Емели. Пора вести голытьбу обратно. Шапка атамана все же остается у Разина, хотя всем ясно, что у казаков теперь новый атаман. Ежедневные пиры сопровождают этот путь назад. Как-то разгоряченный Емеля решает покончить с Разиным, его останавливает персидская княжна.

- Не трогай его, - просит женщина и в ее гордых глазах Емеля видит лишь нескрываемую жалость, - этот человек разговаривает с богом.

В другой раз к Емеле подходит сам Степан Тимофеевич.

- Мы ходим по морю с мертвяком, - грустно говорит Разин. - Из-за него все теперь кончится.

Емеля принимает это, как готовность былого атаман передать свою судьбу и жизнь в его руки и ничего не отвечает.

Пиры теперь происходят не только во время ночных стоянок, по обычно бурному, но сейчас на удивление спокойному Каспию идет пирующий караван. И в самой большой расписной лодке чета молодых любовников, много чудачеств вокруг них, много веселья, и где-то в тени навеса сидит угрюмый атаман.

Потом приходит утро, когда челны поворачивают на слепящую солнечную дорогу, опрокидывающуюся за горизонт. Емеля не обращает на это внимания, рулевые опытны и вряд ли допустят ошибку. Пир продолжается, казаки поют песню об удалом атамане, Емеля подпевает хору. Солнечные блики играют на небесно голубой глади воды. Появляется Разин с кубком в руках. На нем тот самый расшитый птицами яркий халат, который Емеля видел в первую их встречу. Степан Тимофеевич мрачен. Он пригубляет кубок, потом посылает за княжной. Емеля удивлен самоуправству, но решает подождать. Княжна появляется из-под навеса, в ее черных глазах непонятная Емеле покорность.

- Скажи, Фати, - обращается к ней Разин, - действительно ли тебе так люб Емелька, прозванный Стеклодувом.

Княжна молчит.

- Вижу, что люб, - тихо говорит Разин. - Тогда целуй его на глазах у всего Мира и ступай за ним.

Княжна не шелохнется, но двое казаков берут ее под руки и подводят к Емеле.

Разин снова пригубляет кубок, на его устах появляется улыбка.

- Целуй! - произносит он властно, казаки толкают княжну к Стеклодуву. Емеля все еще ничего не понял, он видит слезы в глазах княжны, слезы падают ему на грудь, скатываются вниз, пока ее горячие губы целуют Емелю страстно и нежно.

- Что ты, Фати?- удивлен Емеля. - Что ты?

- Мой милый, мой бедный, - тихо шепчет княжна.

Появляется Назир. В руках у черкеса та самая украденная у табунщиков пищаль. Атаман подхватывает княжну, и пораженный Емеля видит в ее глазах отсвет совершенно неземной любви. Он пробует удержать ее, но их руки размыкаются. Назир запаливает фитиль. И тогда до Емели доходит смысл того, что уже давно поняла княжна: пищаль была у Назира с самого начала, ее взяли с собой именно для сегодняшнего дня. Емелю предали, возможно, насмехаясь над ним, ему позволили возвыситься, потому что он давно был приговорен и "мертвяком" называли именно его.

- Прощай, Фати, - произносит Разин, - прощай любушка моя. - Он смотрит на нее с улыбкой, полной печали, а потом, резко повернувшись, бросает княжну за борт. Казаки не прерывают песни. В это же мгновение черкес поднимает пищаль. Пораженный Емеля успевает лишь вскочить на ноги и увидеть глаза возлюбленной, перед тем, как море примет ее. Мертвяк... Возможно, он был им с самого начала, потому что эти черные солнца, Емеля теперь убежден, - последнее, что ему суждено увидеть на белом свете. Больше на утреннем небе Стеклодуву не отведено ни одной счастливой звезды.

Назир стреляет. Его взгляд не выражает ничего.

Комментариев: 0 RSS

Оставьте комментарий!
  • Анон
  • Юзер

Войдите на сайт, если Вы уже зарегистрированы, или пройдите регистрацию-подписку на "DARKER", чтобы оставлять комментарии без модерации.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)