ПОЛУНОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Une semaine de bonté / Неделя доброты

Автор: Макс Эрнст

Жанр: сюрреализм, графический роман

Первое издание: 1934

Похожие произведения:

  • Работы Сальвадора Дали, Алехандро Ходоровски
  • Гравюры Гюстава Дорэ, Альбрехта Дюрера
  • Серия «Капричос» Франсиско Гойи

В первое десятилетие ХХ века мир будто стряхивает с себя оцепенение прошлого. Ничто больше не будет прежним, время больше не может плестись черепахой — «теперь повсюду дирижабли», напишет в 1911 Игорь Северянин. Паровозами, аэропланами, автомобилями цивилизация дёргается в ритме рондо, со скоростью 16 кадров в секунду. Художники снаряжают корабли современности, штурмуют валы мысли, в поиске новых форм для выражения. Форм, способных описать всё, что происходит со световой скоростью вокруг. Множатся —измы. Вавилонское смешение новоязов, вот парадокс!, помогает говорить о едином буйстве чувств.

В этот бушующий мир творчества входит молодой человек, двадцатилетний немецкий художник Макс Эрнст. В 1912 году он посещает выставку, на которой собраны очень разные художники. Кубистическая живопись Пикассо. Пышущие жирной жизнью полотна Гогена. Сюрреалистические ночи Ван Гога. Он уже несколько лет ищет новый язык, для выражения новых чувств — в университете изучает параллельно историю искусств и психиатрию. Посещает дома умалишённых, живо интересуется творчеством пациентов, делает собственные зарисовки. Выставка двенадцатого года, наконец, даёт ему тезаурус к собственным запутанным мыслям.

Десять лет спустя, в 1922, он впервые приедет во Францию, страну, в которой найдёт для себя и друзей, и поле для творчества, и инструменты творения. Вернее сказать, самого себя. И умрёт здесь, в Париже. В 1976 году. Но в двадцать втором году он уже не начинающий художник — он учился у де Кирико, у Клее... Вообще, перечислять, с кем Эрнст жил, общался, работал вместе — всё равно, что перечислять историю актуального искусства ХХ века. Но то была, верно, примета бурлящего времени: Париж — центр артистической жизни; работа, творчество и праздненства не разделяются друг от друга; все готовы общаться со всеми, образовывая по десятку художественных объединений на дню, чтобы уже завтра разбежаться по новым.

С той же страстью можно и говорить о художественных техниках, в которых работал Эрнст: графика, живопись, фотография, скульптура. Классическая живопись, абстракционизм, сюрреализм. Дадаизм. Дадаизм — отдельная определяющая и заслуживающая отдельного обстоятельного разговора тема. В Париже Эрнст дружит с поэтами-авангардистами (иллюстрирует Поля Элюара), теоретиками нового искусства, художниками. Все вместе они создают новое неизведанное.

И, наконец, мы подходим к одной из главных работ Эрнста — сюрреалистическому графическому роману «Неделя доброты».

Созданный за три недели итальянского путешествия в 1933 году, он соткан из сновиденческих химер. Смотришь на изображения в книге и проникаешься логикой сна. Вроде бы отдельные элементы привычны, банальны и легко принимаются разумом. Но не их сочетание. Эрнст использовал технику коллажа, пустив под нож иллюстрации из бульварных романов, викторианских энциклопедий и альбома гравюр Гюстава Дорэ. Что получилось?

Получились пять разноцветных папок, в каждой из которых рассказывалось о семи днях недели, семи днях творения чудного мира, алхимической свадьбе семи фундаментальных элементов: Грязь, Вода, Огонь, Кровь, Чернота, Зрение, Неведомое. Получившиеся картины странные. Мужчины, с головой льва, терзают женщин. Красавицы с головами-светильниками пьют вино. Мостовые обращаются волнами потопа. Крылатые демоны ведут светскую жизнь. И, конечно, никаких пояснений. Эпиграф из Альфреда Жарри, не в счёт, так усмешка автора.

Коллажи Эрнста предвосхитят кат-ап Берроуза и поп-арт 50-х. (Но, кстати, вполне отвечают авангардистскому советскому искусству, о чём, думается, Эрнст знал. Не мог же он не быть знакомым с Эль Лисицким?!)

Всего — 182 изображения, намертво въедающиеся в мозг. Обходящие особые защитные барьеры сознания. Просачивающиеся внутрь человека, подобно незабываемым снам. В сноподобии особое очарование работ Эрнста для «Недели доброты»: зритель видит вакханалию абсурда, но замешанного на очень привычных и понятных вещах. Как безумный карнавал сна складывается из простых образов ушедшего дня.
 
Une semaine de bonté — как мало, какое другое произведение художника открыто к зрительской интерпретации. И стимулирует грёзы наяву смотрящего. Авторское произведение, с моментально узнаваемым почерком, вот хитрость!, принадлежит сразу всем нам, помогая создавать собственные истории у себя в голове.

 

 

Оставьте комментарий!

Старые комментарии будут перенесены в новую систему в скором времени. Не забудьте подписаться на DARKER - это бесплатно!

⇧ Наверх