ФОБИЯ

Страшные стихи (антология)

Составители: Дмитрий Быков, Юлиана Ульянова

Жанр: поэзия, ужасы, мистика

Издательство: Э

Серия: Поэзия подарочная

Год издания: 2016

Похожие произведения:

  • «Стихи о вампирах» (антология)
  • «Стихи для нервных. Не-куртуазная поэзия ужасов» (антология)

Путешествуя по безграничному континенту литературы ужасов, мы обычно забредаем в те края, где водятся страшные романы, жуткие повести, леденящие душу рассказы. Пугающие стихотворения остаются terra incognita. Конечно, у многих в памяти засели атмосферные строчки вроде «Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца…», «Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул…» или хотя бы «Я спросил электрика Петрова: Для чего ты намотал на шею провод?», но все-таки даже само словосочетание «поэзия ужасов» звучит довольно непривычно. Гармония ритмов, рифм и образов наделяет стихи удивительной способностью в нескольких строчках концентрировать невиданное количество смыслов и эмоций — от чувственной любви до безликого ужаса. И все-таки от поэзии чаще ждут чего-то «разумного, доброго, вечного», но вышедшая в конце 2016 года антология «Страшные стихи» собрала на своих страницах произведения, которые несут миру нечто кошмарное, жуткое, злобное.

Отправляясь в путешествие по неизведанным землям, важно выбрать опытного проводника. В антологии «Страшные стихи» таковыми вызвались стать Дмитрий Быков и Юлиана Ульянова (хотя на обложке значится только имя Дмитрия Львовича, а на обороте помещен исключительно его портрет). Авторский тандем вызывает как высокие ожидания, так и вполне оправданные опасения. Если имя Юлианы Ульяновой практически ничего не говорит среднестатистическому читателю, то Дмитрий Быков — личность медийная. Он и политические статьи пишет, и уроки по классической литературе проводит, и экспромты на злобу дня сочиняет. При всем многообразии талантов Дмитрия Львовича видеть его составителем антологии «страшных стихов» как минимум странно. Некогда в статье «Очень страшная туфта. Почему невозможен русский триллер» он доказывал нежизнеспособность жанра ужасов в отечественном кинематографе: «русская история знала уже такие ужасы, предательства, переломы и возвращения на прежнее место, что жителей нашей страны очень трудно запугать всерьез». Если у ужаса нет перспектив на российском экране, значит, и в литературе ему ничего не светит, но не все так просто.

Во вступительной статье к «Страшным стихам» Быков высказывает иную точку зрения — задачу поэзии он видит в том, чтобы «переводить страх первого порядка — перед ужасными, но реальными вещами, — в страх порядка второго, мистического, готического». Здесь тяжелое историческое наследие проблемой не становятся, а, напротив, дает пищу для размышлений. Видимо, поэзия живет по законам, отличным от иных видов искусства. Неизвестно, то ли во взглядах Быкова обнаружилось противоречие, то ли произошла эволюция, но вступительная статья получилась очень взвешенной, серьезной и интересной. Юлиана Ульянова в своем авторском предисловии, напротив, хохмит и балагурит, поднимая тосты за страшные сюжеты и напоминая читателю, что бояться могут только живые.

Составители антологии «Страшные стихи» умеют заинтриговать — после прочтения вступительных статей хочется побыстрее отправиться в путешествие по миру поэзии ужасов, но уже в самом начале подстерегает первое разочарование. Заинтересованному читателю предлагается не самый удобный маршрут — создатели антологии не потрудились придумать хоть какую-нибудь концепцию, расположив авторов просто по алфавиту. Возможно, так удобнее ориентироваться по оглавлению, но для более обстоятельного знакомства с предметом была бы полезна некая упорядоченность — хронологическая или тематическая. Обычно тексты в антологиях сопровождаются небольшими комментариями от составителей. В «Страшных стихах» лишь к некоторым произведениям даны пояснения, да и те весьма бессодержательны.

Охватить весь пласт поэзии ужаса (от фольклорных истоков до ныне живущих мастеров хоррора) — задача непосильная даже для такого интеллектуала, как Дмитрий Быков. Некоторыми знаковыми именами непременно придется пожертвовать, чтобы книга не получилась чересчур объемной, вот только слишком много достойных произведений и авторов остались за бортом. Здесь в распоротом брюхе возчика пива не расцветает астрочка Готфрида Бенна, слепой мальчик на пыльном чердаке не кричит о бесформенном Южасе в стихотворениях Бориса Нарциссова, топор Раскольникова не разрубает реальность в потоках сознания Алины Витухновской, магазин самоубийств не устраивает жуткую распродажу в сонетах Мориса Роллины. Зато в антологию вошло немало вымученных текстов, которые так и тянет перечеркнуть суровым толстовским вердиктом: «Меня пугают, а мне не страшно». Некоторые стихи, похоже, попали в книгу только из-за обращения к образам смерти, ада, ночи. Если от мрачных рифмованных раздумий Федора Тютчева или Афанасия Фета еще веет приглушенным философским ужасом, то песней Андрея Макаревича «Кого ты хотел удивить» не испугать даже самого слабонервного человека.

Настораживает и откровенная диспропорция между отечественными и зарубежными поэтами — первых гораздо больше, чем вторых. Перед создателями «Страшных стихов» не стояла задача явить миру новые эксклюзивные произведения, поэтому не стоит удивляться, что в антологии не нашлось места Алессандро Мазетти, Тому Пиккирилли, Брюсу Бостону и другим лауреатам премии Брэма Стокера в номинации «Поэтический сборник». Но все-таки зарубежным авторам стоило отвести побольше страниц, иначе складывается ошибочное представление, будто за пределами России тема ужаса благополучно сошла на нет в первой половине XX века: самый «современный» иностранец в книге — это Эдвин Арлингтон Робинсон, умерший в 1935 году.

Уйма недочетов, допущенных составителями, не в силах затмить мрачное очарование по-настоящему мощных произведений. Несмотря на сомнительный подход к отбору текстов и халтурные комментарии, классика остается классикой. Бесконечно безобразные бесы мчатся жутким хороводом по пушкинским строчкам. Кладбищенский черный юмор пронизывает «Весну мертвецов» Саши Черного. Галерея давящих, гнетущих кошмаров предстает в стихах Федора Сологуба. Отвратительную красоту смерти воспевает Борис Поплавский. Стихи современных авторов, подпитанные фобиями больших городов и сетями новых технологий, производят не меньший эффект. По страницам несутся черные птицы Ильи Кормильцева и черный «мессер» Булата Окуджавы. Алексей Цветков незаметно стирает границу между реальностью и мифом, открывая древним чудовищам путь к современному человеку. Мария Галина из кромешной темноты и тонких аллюзий сплетает нечто более страшное, чем можно себе представить.

Пожалуй, главная проблема антологии в том, что составители не «горят» выбранной темой — они не стремятся проникнуть в потаенные глубины ужаса, выпустить на свободу самые невообразимые фобии, явить все грани и оттенки страха. Литературный хоррор — и в стихах, и в прозе — тесно связан с иррациональностью, безумием, разрывом стереотипов — всем тем, чего антология «Страшные стихи» стремится избежать. Книга получилась слишком интеллигентной — лишенной раскованности и драйва. Результат трудов Дмитрия Быкова и Юлианы Ульяновой тянет сравнить с вампиром, который, получив приглашение войти, не впивается в горло жертве, а предлагает выпить чаю и побеседовать о несовершенстве мироздания.

На страницах антологии собралась бесчисленная армия нечисти — живые мертвецы, ведьмы, черти, демоны, упыри… Чтобы противостоять им, не надо спешно точить осиновые колья. Разгуляться темным силам помешали сами составители «Страшных стихов», наступив на старые грабли — совершив те же самые ошибки, что и составители первых прозаических антологий, включавшие в «ужасные» книги затасканную классику, тщедушную мистику или притянутую за уши фантастику. В плане рассказов с годами ситуация изменилась. Может быть, со временем и в поэзии ужасов появится своя «Самая страшная книга»?

Оставьте комментарий!

Войдите на сайт, если Вы уже зарегистрированы, или пройдите регистрацию-подписку на "DARKER", чтобы оставлять комментарии без модерации.

(обязательно)

⇧ Наверх