ХРАНИЛИЩЕ

Святослав Логинов: «Дети прекрасно отлипают от компьютеров, чтобы рассказывать друг другу страшилки»

Святослав Логинов не только один из самых видных фантастов России, не только прекрасный рассказчик и хороший человек, но и давний друг нашего журнала (доказательством чему служат два любезно предоставленных текста Святослава Владимировича -  «Через улицу» и «Крыса пришла» ). Даже странно, что мы берем это интервью только теперь.

 Святослав Логинов

 

Святослав Владимирович, спасибо, что согласились побеседовать с нами. Поскольку нынешний номер посвящен страшным сказкам, с них и начнем. Некоторые современные родители всеми силами стараются «оберечь» своих чад даже от выдуманных страхов и тщательно фильтруют сказки, которые читают их дети. Всё, что хотя бы теоретически может испугать или взволновать ребенка, безжалостно устраняется из читательского рациона. Но ведь многим народным сказкам изначально присущи и пугающие сцены, и насилие, и даже откровенная жестокость. Тем не менее на них выросли поколения и поколения нормальных людей. Как по-вашему, чего больше от страшной сказки — пользы или вреда?

Это смотря какая сказка. Сказки всегда дидактичны, назидательны. И если в них смакуется жестокость, проповедуется бессмысленный садизм, как, например, в сказке Льва Толстого «Волк и мужик», то вреда от этой сказки – не перечесть. А если даже в самой страшной сказке помимо ужаса есть ещё нечто поучительное, то она имеет право на жизнь и запрещать её глупо и бессмысленно.

Вообще, есть ли место сказке в современном мире — мире, где трехлетние малыши умеют уже управляться с мобильным телефоном и часами не отлипают от примитивных видеоигрушек? Не устарела ли сказка как понятие?

Ничуть. Дети прекрасно отлипают от компьютеров, чтобы рассказывать друг другу страшилки.

А могли бы вы рассказать страшную сказку в трех предложениях? В двух? В одном?.. (Конечно, я имею в виду предложения не на три страницы каждое…)

Святослав ЛОГИНОВ

У ВРАЧА

Мама вышла, оставив Лёшу наедине с детским психологом.

— Что же, — улыбнулся доктор, — через полчасика вернём маме послушного, спокойного, хорошего мальчика. А что это будешь уже не ты, мама не заметит.

Святослав Логинов. Ось мира. Медынское золотоВы один из немногих отечественных фантастов, кто регулярно и с удовольствием обращается к «темной» перспективе (доказательством чему служит и рассказ «Страсти по Федоту», который мы публикуем в этом номере). На какой почве возрос подобный интерес? Кого из любимых классиков вы могли бы упомянуть в этой связи?

Удивительным образом практически весь так называемый хоррор оказывается совершенно не страшным. А вот Гоголь умеет писать страшно. Хочется доказать себе и миру, что я тоже могу. Не так, как Гоголь, но страшно.

В известной статье «Какой ужас!» вы лаконично и остроумно сформулировали требования к по-настоящему пугающей истории. В заключении вы констатировали, что единственное современное (из известных вам) произведение, полностью отвечающее этим требованиям, — это «Кузнечик» Андрея Саломатова. Встретилось ли вам что-нибудь достойное внимания в русскоязычном хорроре со времен публикации статьи?

Наверное что-то было, но навскидку вспомнить не могу.

Когда заходит речь о хорроре, реакция типичного россиянина известна заранее: «Зачем об этом писать, и без того жить страшно». А что вы думаете по этому поводу? И в самом ли деле жить — страшно?

Кто боится – тому страшно, а мне, например, нет. Апостол Павел некогда хорошо сказал: «Не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего сделать». Я не верю в силы, способные убить душу, а тело… мне за шестьдесят, чем меня можно напугать?

Кстати, о страхе: случалось ли вам когда-либо испытывать сверхъестественный, необъяснимый ужас (тот его подвид, который Г. Ф. Лавкрафт называл «космическим»)? С ним ведь может столкнуться и самый закоренелый материалист…

И многократно… Потом у меня появились методы и приёмы спасения от всепоглощающего ужаса, а теперь и они не нужны. Иной раз проходит холод по спине, но справляюсь, утешаясь мыслью: Что оно может сделать такого, к чему я не был бы готов?

Святослав Логинов. Свет в окошкеВ романе «Свет в окошке» вы устроили читателям экскурсию по ту сторону смерти, и ваша версия загробного мира не привязана ни к религиозным, ни к философским учениям. С выхода романа прошло одиннадцать лет. Если бы вы писали его сейчас, то что бы добавили, убрали, изменили в идейном плане? Или же эта вещь могла быть написана только так и только тогда?

Переделывать бы ничего не стал. А что касается времени написания, то года за полтора до начала работы над романом я нашёл в сугробе пластиковый пакет с мёртвым ребёнком. Такие вещи необратимо ломают психику. До этой находки я бы не мог создать ничего подобного написанному. Текст книги помог мне избавиться от этого кошмара, и теперь я, пожалуй, тоже не смогу такого написать. И хорошо, что не смогу.

Повесть «Яблочко от яблоньки» — одно из самых ярких и оригинальных мистических произведений, принадлежащих вашему перу; пожалуй, аналогов не существует не только в отечественной, но и мировой литературе (по крайней мере, нам их найти не удалось). Как появилась на свет эта повесть? Что подсказало вам ее замысел? И любите ли вы яблоки, кстати говоря?..

В ту пору Андрей Чертков активно пропагандировал идеи киберпанка, а я никак не мог понять, что это такое. Наконец, Андрей объяснил, что это произведение, в котором используется молодёжный и компьютерный сленг, и повествует оно о проблемах компьютерной субкультуры. Ну, я и решил написать apple-панк с использованием помологического сленга и культуры садоводства. А повествует повесть о непонимании, причём не только между Ефимом и яблоками, но и между всеми остальными персонажами. Каждая из деревенских старух говорит на своём языке, да ещё и без перевода.

А яблоки я люблю. Очень. И свежие, и мороженные, и мочёные, и в компоте. И яблочный пирог люблю, и налистники. И ничуть не боюсь есть яблоки, ведь они не возражают, когда их едят. Главное, не мешать яблокам жить своей жизнью.

Вы пользуетесь заслуженной славой человека, который знает сотни интересных историй из жизни и не только. Может, поделитесь каким-нибудь свежим случаем? Лучше всего, конечно, «темненьким», страшненьким…

Ага, один рассказ я уже написал, теперь желаете ещё? Ладно. Тёмненькое будет, хотя и не страшненькое и не свеженькое.

Июнь 1969 года. Сдавши какой-то экзамен, пошёл я гулять и к полуночи забрёл на Смоленское кладбище, в ту пору полностью заброшенное. И вздумалось мне переночевать на кладбище. Выбрал местечко между могилками, заросшими японским жасмином, залез туда, как в пещерку, и постарался заснуть. Однако с речки Смоленки налетела прорва комаров. И только я решил, что пора сдаваться перед превосходящими силами вампиров, как раздались голоса, и мне пришлось замереть. Молодая пара уселась на могилу метрах в пяти от меня и принялась целоваться. А меня комары жрут и, вообще, я ещё девственник, так что неловко страсть. А у них уже рук нескромные касанья начинаются: «Ах, не надо! – Ах, надо!»

Короче, не выдержал я и утробным голосом простонал: «Кто тут?!»

Просеку юная пара проломила до самого забора. Вот только не знаю, была там в заборе дырка или образовалась в ту минуту. Но я, на всякий случай, новоявленную дыру обошёл стороной.

Святослав Логинов. Закат на планете ЗемляВ каких жанрах и стилях вам работается интереснее и комфортнее всего? А с какими, единожды попробовав, больше и связываться не хотите? Кстати, до нас дошли слухи, что не так давно вы попробовали себя в стимпанке…

Интереснее всего в тех стилях, в каких ещё не работал. Одна из последних вещей действительно написана в стиле стимпанка – фантастико-детективная повесть «Кто убил Джоану Бекер?». Но после этого я успел написать рождественскую повесть, верней, рассказ «Чёрная дыра». Теперь сижу и думаю, в каком жанре я ещё не писал?

Неизбежный вопрос насчет будущего фантастики и литературы вообще. В каком вы лагере — оптимистов или пессимистов? Что нас ждет впереди — вымирание, отчаянное выживание или развитие?

Впереди нас ждёт будущее. А каким оно будет – не знаю.

Что вас радует и что огорчает в современной фантастике?

Радуют хорошие произведения, огорчают плохие.

В большинстве своих произведений вы уделяете большое внимание фону, обстановке, пейзажу. Есть ли в вашем творческом багаже произведения, вдохновленные не людьми и не идеями, а местами — городами, деревнями, лесами?.. Где вам больше всего нравится бывать, где — меньше всего?

Да, есть, хотя и немного. Например, «Матримониальные размышления среди родных осин». Впрочем, это произведение, написанное лет пятнадцать назад, до сих пор не опубликовано. Больше всего мне нравится бывать в деревне, меньше всего – в больнице.

Над чем вы работаете сейчас? Планируете ли вернуться к крупной форме?

Сейчас я работаю над интервью для журнала «Даркер». К крупной форме возвращаться не планирую. Я вообще ничего и никогда не планирую, касательно творчества.

И в заключение — еще один традиционный вопрос: что бы вы посоветовали начинающим писателям? Каждый учится на своих ошибках, но каких из них все-таки можно избежать?

Если хочешь избежать ошибок – не пиши. А пишущим ошибок не избежать.

Святослав Логинов

Показать старые комментарии

Оставьте комментарий!

Старые комментарии будут перенесены в новую систему в скором времени. Не забудьте подписаться на DARKER - это бесплатно!

⇧ Наверх