ЗДЕСЬ ПУГАЮТ

Урок доброму молодцу, или Почем синька для бороды

«Сперва она ничего не разобрала: в каморке было темно, окна закрыты. Но немного погодя она увидела, что весь пол залит запекшейся кровью и в этой крови отражаются тела мертвых женщин, привязанных вдоль стен; то были прежние жены Синей Бороды, которых он зарезал одну за другой».

Жутковато? Но, как водится, действительность была куда ужаснее. Известно, что Шарль Перро использовал для своей сказки мотивы бретонской народной баллады, а она хранила в себе страшную память об одном из самых безжалостных монстров Средневековья и первых известных маньяков Европы - Жиле де Монморанси-Лавале, баро́не де Рэ, графе де Брие́н.

До сих пор замки Машкуль и Тиффож в долине Луары, принадлежавшие ему, показывают туристам не без содрогания: их стены напоминают о чудовищных преступлениях барона и, возможно, прячут останки жертв.

Имя Синей бороды - барона де Рэ уже около шести веков служит синонимом жестокости и женоненавистничества.

Он был повешен 26 октября 1440 года в городе Нанте. Деяния его были столь кровавы, что ни положение, ни богатство, ни родство с самыми знатными семьями страны, ни дружба с королем, ни военные заслуги, ни маршальское звание – ничто не помогло ему избежать наказания, как это обычно случается с сильными мира сего.

В глазах толпы, окружившей эшафот в день казни, Жиль де Рэ был выродком, зверем, одержимым дьяволом и убийствами.

Первым прозвучал приговор церковного суда: барона признали виновным в вероотступничестве, колдовстве, пособничеству Дьяволу, святотатстве, а также преступлениях против человеческой природы - убийстве 140 детей.

Епископ Нанта, Жан де Мальструа, руководивший процессом, отлучил маньяка от Церкви и передал в руки светского правосудия.

Как ни больно это было родственнику барона, гергоцу Иоанну V Бретонскому, он постановил арестовать нечестивца и бросить его в тюрьму. Однако, проводить следственные розыскания в логове убийцы он все-таки в полном объеме не дозволил - из уважения к роду. Герцог повелел немедленно арестовать сподвижников де Ре: Франческо Прелати, итальянского алхимика, ближайших слуг - Анри Гриара и Пуату (Этьен Корийо), а также помощников – шарлатана Роже де Бриквилля, Эсташа Бланше - священника из Сен-Ло, Жана де Ла Ривьера, заклинателя духов.

Трое последних, прослышав о решении церковного суда в отношении своего высокого покровителя, решили не ждать милостей от судьбы и скрылись в неизвестном направлении. Слуги бежать не могли и предстали перед председателем суда, Пьером де л’Опиталем.

Юный Анри Гриар немедленно дал показания: да, это он и его господин убили всех тех детей, что пропали в округе за последние 12 лет. С тех пор, как хозяин вернулся с войны, после смерти Орлеанской Девы, он ничем другим не занимался: только убивал, калечил, душил и сжигал тела, уничтожая следы преступлений.

- Как? Вы сжигали тела убитых?! – воскликнул шокированный прокурор.

- Вам может показаться это странным, ваша честь, но так и было. Просто камин в замке господина достаточно велик. Мы обкладывали тела вязанками хвороста и дровами, поджигали, а затем через окна выбрасывали пепел в ров внизу, - ответил Анрие.

- Замолчи! – закричал Пуату. – Ты навредишь и хозяину, и себе такими речами!

- Если свидетель не желает говорить, - по закону его следует подвергнуть пытке, - сказал обвинитель.

И Пуату подвергли пытке. После чего он раскаялся и начал давать точно такие же показания, что и остальные участники и свидетели по делу, а их было много, больше ста.

То, что рассказали домочадцы барона, было чудовищно. Наиболее красочное описание можно найти в «Книге оборотня» Бэринг-Гулда – там барону де Рэ посвящены целых три главы!

Жиль де Рэ

Трудно представить, как чувствовали себя люди, на глазах которых творилось такое. Прелати утверждал, что, желая создавать золото, он вместе с господином организовал в замках Тиффож и Машкуль алхимические лаборатории. Но дело не шло на лад до тех пор, пока они не вошли в контакт с сильным демоном по имени Баррон. Разумеется, нечистый дух не желал помогать людям просто так: он потребовал жертв. Повинуясь просьбам этого демона, Жиль де Рэ лично преподнес ему чашу, содержащую голову, руки, глаза и половые органы ребенка, залитые, словно соусом, кровью.

Как они общались, демон с бароном? Очень просто. Барон писал свои обращения на клочках пергамента, а чернилами ему служила кровь – своя или жертвы, как придется.

Когда барон собрался продавать один из принадлежащих ему замков, Машкуль, он предварительно отдал распоряжение слугам сложить в бочки и уничтожить сорок детских трупов, которые хранились там в подвале одной из башен: всех этих детей убил лично барон.

Детишки приходили к замку, чтобы просить подаяние, а находили смерть. Кроме того, были люди, которые за деньги поставляли барону детей – ведь демон требовал жертв все больше и больше. Попытки откупиться от него мертвой курицей не прошли.

А потом барону понравилось мучить несчастных детишек. Он испытывал сексуальное наслаждение, когда они умирали. Просвещенный человек, имеющий громадную библиотеку, он очень любил читать древние хроники Тацита и Светония и восхищался деяниями цезарей. В особенности вдохновленный этими деяниями, он принимал ванну из крови, омывал лицо, бороду и руки в крови и говорил, что отрезать ребенку голову – «удовольствие гораздо более сильное, чем участие в торжественном обеде. Иногда он сразу отрезал детям руки и ноги, порой приказывал подвесить ребенка, и только когда тот начинал задыхаться – перерезал горло». Кроме того, барон отличался ненасытным сексуальным темпераментом, который он реализовывал самым извращенным способом, насилуя без разбору мальчиков и девочек любого возраста. Его очень привлекала мастурбация в момент последней агонии умирающего ребенка — именно тогда он испытывал наиболее яркий оргазм. Он постоянно был занят изобретениями новых и все более изощренных способов убийства.

Иногда, впрочем, и это чудовище охватывали муки совести, и тогда де Ре рыдал, изъявляя желание прекратить убийства и отправиться на покаяние в Святую Землю.

Но такие настроения быстро проходили.

Надо заметить, сам нечестивец барон сознаваться перед судом в своих грехах был не намерен. Поначалу он все отрицал. Более того - с возмущением обвинял церковников в невежестве, мздоимстве и корысти. Он требовал, чтобы тех, кто его обвинял, подвергли пытке и проверили их показания.

На что, разумеется, судом опять было дано разъяснение, что закон позволяет пытать не тех, кто добровольно дает показания, а совсем напротив – тех, кто запирается.

И пытке подвергли самого барона.

Его растянули на «лестнице», слегка поджарили, после чего маршал Франции признался во всем «свободно и добровольно», что и было записано в судебном протоколе.

Судебный председатель Пьер де л’Опиталь был изумлен такими признаниями и даже счел нужным переспросить: не ошибся ли он? Точно ли все так? Может, что-то мешает заключенному, может есть что-то еще… В ответ Жиль дэ Рэ разразился криками:

— Я сознался! Никаких других поводов или намерений, кроме тех, которые я вам назвал, не было. Я рассказал вам столько, что можно десять тысяч человек приговорить к смерти!

Он взял на себя вину в убийстве 800 детей. Суд посчитал, что хватит и 140.

Раскаявшись, барон повел себя вполне достойно: он нежно попрощался со своим другом Прел

ати, пообещав, что после очистительной процедуры казни они наверняка встретятся на небесах и самым благочестивым образом молился об этом. Сам попросил казнить его раньше, чтобы иметь возможность подбодрить своих подельников перед лицом смерти и показать им пример мужества. И выполнил обещание: не дрогнув, взошел на эшафот.

После повешения труп преступника должны были сжечь, но из уважения к знатности семьи, к горю жены Катрины и единственной дочери супругов – тело барона с переломанным шейными позвонками вытащили из огня лишь слегка опаленным и отдали родне.

До самой Великой революции прах его хранился в церкви Нотр-Дам де Кармель в Нанте, но после всех потрясений и ужасов гражданской войны куда-то подевался.

пытки

Ну, а теперь давайте забудем про сказки и попробуем рассмотреть факты.

Для начала разберемся с бородой: экая, и вправду, демоническая деталь! Почему же она все-таки синяя? Ведь существуют портреты Жиля де Ре – на момент казни ему было всего 38 лет, и он был статным красивым мужчиной, с аккуратно подстриженной бородой и прической по моде.

Откуда такой ужасный образ?

Оказывается – к этому выводу пришли исследователи средневекового фольклора уже в наши дни - что в Бретани и кельтских областях Великобритании — Корнуолле и Уэльсе существовал популярный мифологический сюжет о графе Кономоре, который женился на некоей Трефинии, которая впоследствии стала святой.

«Кономор просил руки девушки у ее отца, графа Героха, но тот отказал «по причине чрезвычайной жестокости и варварства, с которыми тот обращался с другими своими женами, которых, как только они становились беременными, приказывал убивать самым бесчеловечным образом», - ссылаясь на «Жизнеописание святых Бретани», сообщает журнал «Вокруг света» (N 1-2010).

И все же свадьба состоялась. Кономор прибег к посредничеству церкви и дал клятву вести себя хорошо. Но удержаться не смог: «едва Трефиния забеременела, граф — язычник в душе — все же убил ее, очевидно, исполняя какой-то дьявольский ритуал. Далее, как гласит легенда, последовали воскрешение святой и кара убийце. По другой версии Кономор украл девушку и повел ее к алтарю, но когда были произнесены слова брачных обетов – девушка обернулась синим демоном и с хохотом прокляла мужа, окрасив его бороду в синий цвет. Мы можем подумать, что это была Мистик и «Людей Х», попавшая в прошлое, но люди средних веков были уверены, что то был сам Дьявол. А синяя борода – не что иное, как его дьявольская печать.

В общем, синеву до конца прояснить не удалось, но совершенно понятно, что история с казнью маршала де Ре наложилась на уже существующий литературный сюжет о святой Трифинии. И тем самым окрасила бороду красавца де Ре в столь вопиюще неподобающий порядочному человеку цвет!

Отставим бороду в сторонку и посмотрим – кем же все-таки был сам Жиль де Рэ?

Рожденный в 1404 году, в возрасте 11 лет он потерял родителей. 25 октября 1415 года близ селения Азенкур, англичане во главе с королем Генрихом V уничтожили весь цвет французского рыцарства. Есть разные версии, но наиболее вероятной представляется эта: отец будущего барона де Рэ, Ги де Лаваль, погиб именно так – на поле боя от руки англичан. Незадолго до этого умерла мать.

Трое детей – Жиль, Рэне и их сестра остались сиротами и были взяты на воспитание своим дедом – Жаном де Креоном.

Жиль вырос любознательным, умным юношей. Дед пригласил для него лучших учителей и они привили ему уважение и любовь к книгам. Юный наследник рода получил замечательное по тем временам классическое образование, живо интересовался науками, литературой. Много читал: в замке его деда была огромная библиотека и сам юноша с удовольствием приобретал повсюду, где мог, книги и старинные свитки. Более того: он научился сам их переплетать. В замке Тиффож хранились его любимые сокровища — собственноручно переплетенные тома Блаженного Августина, Овидия, Светония, Валерия Максима. С детства он полюбил музыку и театральные представления. Резюмируем: среди французской знати подобным воспитанием могли похвастаться не многие - большинство аристократов в те времена с трудом едва умели нацарапать личную подпись под документом.

Все необычное, таинственное, высокое волновало любознательного молодца. Однако он не был кисейной барышней и в совершенстве освоил также рыцарское ремесло и военную теорию – все как положено настоящему феодалу - владельцу обширных земель.

И этот умный, пылкий юнец был достаточно амбициозен – у него были очень нехилые планы на жизнь. Первое, что он совершил – существенно приумножил свое состояние, выгодно женившись в 1420 году на знатной и богатой Катрине де Тур. Этот брак сделал де Ре самым богатым дворянином Европы. Свита барона при выезде на охоту превосходила королевскую, наряды лакеев поражали воображение, за ужин в замке Тиффож садилось не менее пятисот человек. Кроме того, набожный барон на свои средства построил часовню и заполнил ее драгоценной утварью так же за свой счет.

А дальше – юный честолюбец, разумеется, отправился завоевывать мир.

В те годы Европу сотрясала война, которую впоследствии историки назвали Столетней. Феодальная междоусобица, постоянная угроза иностранной интервенции разоряли и губили Францию. У Жиля де Рэ были две идеи, как сделать

современный ему мир лучше: он хотел изгнать из страны ненавистных англичан, которые убили его отца и, наверное, многих родственников и, осознавая губительность разобщения, желал объединить Францию под сильной властью короля.

Третья идея – как этого достичь – заключалась, по-видимому, в том, что он решил не примыкать к той или феодальной партии, выбрав самую сильную и перспективную группировку, а, надеясь исключительно на себя, создать свою.

В 1425 году он явился ко двору дофина Карла - сына Карла VI Французского и Изабеллы Баварской. Дофин Карл на всех своих портретах выглядит больным, едва ли не слабоумным дегенератом. Скорее всего, именно таким он и был: слабовольный, запуганный многочисленными врагами, он практически не имел шансов на трон в отличие от большинства блистательных, сильных и богатых соперников. У дофина не было ни средств, ни армий, ни ума, ни воли, чтобы бороться за свои королевские права.

Зато у Жиля де Ре всего этого – и даже капля королевской крови – было в избытке.

Барон на свои деньги собрал армию и принялся шаг за шагом давить англичан, отбирая у них французские земли.

Надо полагать, именно в то время, когда постоянные победы в сражениях закрепили за бароном славу талантливого и удачливого военачальника – уже тогда англичане возненавидели его имя и его самого.

По крайней мере, когда Бэринг-Гулд спустя несколько столетий писал свою «Книгу оборотня» у него оказалось в достатке всевозможных письменных источников, очерняющих Жиля де Ре самым страшным образом.

Было за что. За отвагу и заслуги перед Францией Жиль ре Ре уже в 25 лет сделался маршалом: самое почетное воинское звание на его родине.

 

Как военачальник, он заработал репутацию умного, хитрого, предприимчивого и решительного командира. Жесткого и даже жестокого: по некоторым свидетельствам, он безжалостно расправлялся с пленными врагами. Впрочем, это было совершенно в духе времени.

Будучи благородным и храбрым человеком, Жиль де Ре всегда ценил в людях мужество и отвагу, но на войне он научился ценить еще и преданность, и верность. Что было куда больше редкостью в те смутные времена, чем какие-нибудь золотые самородки.

Можно представить, как тяжело ему приходилось – ведь он сражался чуть ли не в одиночку среди змеиного гнезда аристократов, каждый из которых пытался тянуть одеяло на себя, строя всевозможные козни и интриги своим собратьям и одновременно соперникам перед лицом будущего короля.

Страдающие от войны и разорения французы в то время то и дело поговаривали о предсказании, сделанным каким-то праведником: дескать, мир в страну, наконец, придет, когда явится Дева-Воительница. Силой меча и духом Святым с помощью небесных покровителей она изгонит всех врагов и наступит золотой век для исстрадавшейся Франции.

Жиль де Ре, несомненно, знал о таких чаяниях народа. Но мечтал ли он сам о помощи волшебной Девы? Этого не знает никто.

Однако, известно, что, встретив в 1429 году при дворе все того же дофина Карла Жанну Дарк – девушку из простонародья, которая заявила, что Архангел Михаил и Дева Мария говорили с ней и велели взяться за оружие, чтобы спасти родину – Жиль де Ре одним из первых поверил в нее, будущую Орлеанскую Деву.

Собственно говоря, он ее и создал. Он научил ее сражаться по-мужски, он сделался ее наставником и рыцарем. Вместе они бил

и англичан плечом к плечу и были близки, как только бывают близки братья по оружию.

Все время война. И общая одержимость – прогнать, уничтожить англичан… Возможна ли в таких условиях любовь между му

жчиной и женщиной?

Наверное, возможна. Но вряд ли это сопровождалось физической близостью. Ведь Жанна истово верила в свое предназначение и соблюдала невинность как долг – девственность была основой завета, заключенного между ее душой и Небом. А кроме того – куда бы она годилась в сражениях, если б случайно забеременела?

Трудно представить их взаимоотношения, и не хочется ударяться в излишний романтизм и фантазии, но факты таковы: барон де Ре в Жанну верил. Он поддерживал ее, был близким другом и соратником по борьбе. И он был единственным, кто остался верен ей до конца. Даже после ее смерти.

Отряд Жиля де Рэ был основой армии, с которой Жанна сняла осаду Орлеана. Затем были штурм крепости Жоржо и сражение при Пате.

17 июля 1429 они оба присутствовали на коронации Карла VII в Реймсе. Барону де Рэ и еще трем особо приближенным позволили участвовать в обряде миропомазания. И еще король даровал своим защитникам право поместить на родовых гербах геральдическую лилию – этот цветок было дозволено иметь только особам королевской крови. Таким образом Жанна д'Арк получила дворянство.

Это была вершина их общей судьбы: по сути дела, в этот момент и Жанна, и Жиль достигли того, к чему оба так стремились. Исполнение мечты – разве не высшая награда для героев?

Да. Но люди есть люди – достигнув одного, они начинают желать большего. Почему бы небесам не наградить долгой и счастливой жизнью тех, кто пламенно следовал благочестивым заветам?

Вероятно, за столь великие заслуги и награда слишком велика: наш мир просто не вместит ее. После Реймса все покатилось под гору, под обрыв, в бездну.

После неудачного наступления на Париж из армии Орлеанской Девы новоявленный король, заботясь о собственной безопасности, отозвал несколько отрядов и военачальников. В числе призванных оказался и Жиль де Рэ.

Жанна осталась одна и 23 мая 1430 года возле города Компьена была захвачена в плен бургундцами, на тот момент - союзниками англичан и предательски отдана в руки своих злейших врагов.

Карл

Король, узнав об этом, не предпринял ровно никаких действий – он не собирался спасать девушку, которая подарила ему трон. Ее излишняя популярность в народе беспокоила этого аристократа голубых кровей.

Жиль де Ре — единственный из всех соратников Жанны — на свой страх и риск набрал отряд добровольцев и бросился к стенам Руана, где англичане держали народную французскую героиню. Но он не успел.

Уже 30 мая 1430 года Жанну д’Арк заживо сожгли на костре на площади Старого рынка. Сожгли как ведьму и еретичку. Какой там Михаил Архангел говорил с ней? Какая святая Мария?! Ясно же, что это искуситель-Дьявол заставил женщину самонадеянно оставить горшки и кухню, надеть доспехи, сесть, как мужик, на коня и с мечом отправиться на войну! А уж выигрывать в битвах… Да только Сатана способен своими ухищрениями сделать слабую девушку искуснее и сильнее врагов-мужчин!

Жанна погибла.

В ее канонизации Жиль де Ре сыграл немалую роль.

Он не простил королю предательства. После смерти своей подруги, в тот момент, когда перед ним открывались все блестящие перспективы, на которые он и рассчитывал, вступая в бой, он неожиданно разочаровался во всем. Оставил двор и отправился в свои владения, основательно истощенные военными расходами. Но ведь его должником был сам король, достаточно могущественный и сильный теперь. Так что Жиль де Ре некоторое время вел весьма беспечный образ жизни. Он много пил, кутил, развлекался, пытаясь наслаждениями, дебошами и разгулом залечить физические и духовные раны, оставленные войной.

Но, судя по всему, получалось не очень.

Он часто впадал в тоску, метался, не находя себе места в новой для него частной, гражданской жизни.

Жанну оклеветали после смерти, и это, наверное, тоже не давало покоя барону. Он попытался оспорить молву и для этого в 1

434 году в Орлеане на свои деньги поставил театральную «Мистерию об осаде Орлеана», прославляющую подвиг Жанны. Собственно говоря, тем самым он оспаривал вердикт Церкви.

И не безуспешно: в народе о Жанне опять стали говорить, как о героине и в конце концов ее имя очистилось от наветов. Орлеанская Дева признана святой.

Но, как будто в отместку – сам Жиль де Ре на несколько столетий превратился в сущее исчадье ада в глазах целого мира!

 

Теперь об этом можно говорить прямо: процесс над маршалом Франции был таким же гнусным и подлым деянием корыстолюбивой знати, как и уничтожение рыцарского ордена тамплиеров за сто лет до того. В этом отношении голубокровые мерзавцы не меняются никогда – они всегда готовы принести в жертву своей жадности кого угодно.

Просто изложим факты: Жиль де Ре был основным кредитором короля. Король не спешил отдавать долги: он и вовсе не хотел их отдавать. Да и с какой стати?! Ведь король Франции – главный сеньор для любого вассала, а все имущество и сама жизнь вассала в феодальной системе взаимоотношений принадлежат сеньору. Так что возврат занятых денег – не долг, а милость со стороны сеньора.

Достоин ли такой милости буян, сорви-голова, который служит живым укором за совершенную когда-то его светлейшеством пакость? Нет.

Когда дела барона стали совсем туги, он попытался закладывать земли и замки. Причем не для того, чтобы их пропить и прогулять: он намеревался поправить свои дела, действуя, как решительный и мудрый предприниматель. Он хотел создавать золото с помощью алхимии. По тем временам – абсолютно логичный ход, в духе средневековой науки и вполне в его предприимчивом характере.

На чье имя барон подписывал свои закладные? На имя ближайшего родственника и покровителя – Иоанна V, герцога Бретонского. И еще – епископу Нанта, Жану де Мальтуа. Да, это те самые люди, которые и судили барона. Почуяв недовольство бароном при дворе короля Карла, они, как шакалы, бросились на запах наживы.

Убитые крестьянские дети? Да они вовсе не волновали ни герцога, ни епископа!

Первые обвинения были весьма слабы и даже смехотворны: дескать, барон напал на некоего Жана Леферона, подданного герцога Бретонского, когда тот был попечителем поместья Мальмор. А потом этот буян еще и арестовал сержанта Руссо, посланного герцогом с разъяснениями… Короче говоря – какая-то глупая свара и недоразумение.

Но это было только начало. Потом, когда в дело вмешалась инквизиция, в судебных протоколах появились и растерзанные детишки. Епископ призвал всю округу жаловаться и сообщать обо всех происшествиях. А кто тот роет – то всегда нароет! Под пыткой барон сознался в 800 убийствах. Эти цифры на самом деле невообразимы (даже суд счел неудобным с ними соглашаться). Для того, чтобы унитожить такое количество детишек – да вся Бретонь должна была опустеть. Несообразность этих цифр, между прочим, и подвигла французских юристов спустя столетия все-таки пересмотреть дело барона де Ре.

Кроме прочего, вы помните эти неуюклюжие показания насчет сожженных в камине тел? А в замке Тиффож отыскали всего два детских скелета, да и то – какая была в те криминология? – неизвестно, какого времени.

По-настоящему тщательные розыски герцог Бретонский запретил. Якобы из сострадания. А на самом деле? Скорее всего, он просто знал, что никаких башен, набитых детскими головами, пыточных крюков и кровавых ванн – всей той болезненной чуши, которую напридумывали его помощники, у барона не обнаружат.

Вот и появился в протоколах огромный камин, который работал, судя по эффективности, почище нацистских крематориев: ни обгорелых костей, ни даже пепла не осталось в нем после такой обильной гекатомбы!

Что касается демонов, о которых с таким знанием дела сообщал авантюрист и мошенник Франческо Прелати, то самое любопытное в них это то… что сам Прелати за свои связи с Дьяволом никак не ответил.

Барона сожгли, а главного деятеля-колдуна просто отпустили! Он даже несколько лет служил астрологом и занимался алхимией для герцога Анжуйского. Но проворовался и был все-таки казнен. За воровство! А вовсе не за связи с Дьяволом, как доверившийся ему маршал де Ре!

Роль Прелати, как провокатора, в деле барона, теперь достаточно очевидна.

Итак, свидетели по делу – бежали, подкуплены или сознались под пыткой. Улик преступления не нашли. Признания барона вырваны тоже пыткой, шантажом и психологическими истязаниями – методы инквизиции известны хорошо.

Перед казнью барон да Ре выплатил герцогу Бретонскому штраф - 50 тысяч ливров. Это половина приданого его жены, его первоначальный капитал. Заложенные земли отошли церкви. Долг королю… платежом красен. Нет, не красен – он кровав! В случае с де Ре – эта кровь обильно прикрыта синькой. На той самой ужасной дьявольской бороде. Король Карл отплатил всем своим героям сполна, предав и погубив каждого, кто его поддерживал и сделал королем. Англичане, как известные любители приврать, тоже в долгу не остались и свое дело сделали.

 

Вот какая на самом деле бездна ужаса скрывается под этой простенькой и почти наивной детской сказочкой о страшной Синей бороде. «Жил-был однажды человек, у которого водилось множество всякого добра: были у него прекрасные дома в городе и за городом, золотая и серебряная посуда, шитые кресла и позолоченные кареты…» Собственно, только это вступление и является правдой в сказке Перро в отношении Жиля де Рэ. Все остальное – выдумка. Добрый молодец получил серьезный урок.

 

Чего стоило его раскаяние на суде, и в чем на самом деле он каялся? Он говорил своим близким: «Пока Жанна была жива, я не возвращался к моим прежним грехам…« А что имел в виду под грехами этот горячо верующий человек? Уж точно не то же, что те, кто его судили!

Самой большой ошибкой в жизни и самой страшной виной он полагал свой отъезд из армии, и то, что Жанна осталась одна под стенами Компьена. Скорее всего, он искупил их.

Непорочная Дева и демонический убийца Синяя Борода – вот так они вошли в историю, разлученные и смертью и посмертной славой так, как ни одна пара даже в самой жестокой трагедии. В памяти людей святая Жанна и злодей де Рэ разошлись по разные стороны добра и зла, света и тьмы…

 

«Куда от странной грезы деться?

Я отыскал сейчас цветок

В процессе древнем Жиль де Реца...

И, верно, дьявольская страсть

В душе вставала, словно пенье,

Что дар любви, цветок, увясть

Был брошен в книге преступленья...»

 

Это написал Николай Гумилев о книге Е. Боссарда, которую он читал с огромным интересом - «Жиль де Рец, маршал Франции». В ней были собраны все обвиняющие документы по процессу…

В 1992 году французские ученые добились исторической справедливости — организовали «посмертный суд» в сенате Французской Республики. Ими были изучены протоколы и документы из архивов инквизиции. Новый трибунал, в составе которого были политики, парламентарии – представители народа, историки-эксперты полностью оправдал маршала.

 

Но трагический образ злодея и убийцы, героя-патриота, рыцаря и нечестивца-некроманта живет в литературе и мифологии уже сам по себе. Жиль де Ре – фигура очень популярная, к сюжету о нем обращались Морис Метерлинк, Анатоль Франс, Жорис-Карл Гюисманс (роман «Геенна огненная»), Бела Балаш, Николай Гумилев, в музыке - Поль Дюка, Бела Барток и другие.

И еще напишут.

Но пусть кто-то когда-то за инфернальной пугающей маской Синей Бороды, разглядит в нем, наконец, настоящего человека и покажет его живой портрет всем.

Показать старые комментарии

Оставьте комментарий!

Старые комментарии будут перенесены в новую систему в скором времени. Не забудьте подписаться на DARKER - это бесплатно!

⇧ Наверх