Плачет последний снег. Последний снег. Грузно оседает под прессом свинцового неба, мутными каплями собирается в грязные лужи и делится секретами, которые хранил в своих морозных объятьях. Маленькими секретами - верхушками айсбергов-тайн.

Слеза-росинка набухает, ползет по виску. Оттаявший взгляд - тусклый и безразличный. Ни облегчения, ни страха. В эти глаза не заглядывает солнце. Уже очень, очень давно. В ледяном зрачке отражается мир. Серый, затянутый тучами мир и силуэты ангелов.

Ангелы - птицы мира. Голодные ангелы чердаков и подворотен. Им так же, как и прочим пернатым, ненавистны стеклянно блестящие взгляды. Они не умеют плакать. Они хотят есть.

- Хорош дрыхнуть! Утро! Давай на подснежника!

Я оторвал лоб от сгиба локтя и скривился от боли в затекшей шее. Ныло все тело - спина, плечи и даже ноги. Спать за столом - дело неблагодарное. Глянул на время - почти полвосьмого. И вправду - утро. Пару часов покемарил.

- Э, я ж меняюсь через полчаса! На кой мне твой подснежник?

- Да не боись! - помдеж обнадеживающе поднял и опустил руку. - Группа уже выехала, эксперт подтягивается. Все равно этого клиента на тебя повесят, так что - проскочи, осмотрись.

Конечно, на новичков всех собак цеплять - большого ума не надо.

- Ладно, - выдохнул я. - Машину дашь?

- Ага! Как только появится!

Вашу мать... я поднялся, шумно отодвинув стул, выгнулся назад и сделал несколько поворотов из стороны в сторону, разминая поясницу. Надо диван хоть какой-нибудь задрипанный в кабинет притащить: кроме стола, пары стульев, довоенного сейфа и компа в желтом от старости корпусе - никакой мебели.

"Как только появится" - означало "пешком быстрее будет". Я подхватил со спинки стула куртку, закрыл за собой дверь и, бренча ключами, пошел прогревать "девятку".

- Может, оружие примешь? - особо не надеясь, уточнил я у дежурного.

Чертыхаясь в ответ на задумчивый отказ - оружие здесь сдавали организованно всей сменой - поправил кобуру и выскочил на улицу.

Было сыро, грязно и противно - день обещал выдаться поганым.

Так и случилось.

Среднего роста, волос длинный, темный с проседью, на вид пятьдесят-пятьдесят пять лет, внешность неопрятная, без видимых следов насильственной...

Он лежал, до пояса прикрытый снегом, словно саваном. Синие от выцветших татуировок ладони, скрещенные на животе, усиливали сходство с нормальным покойником. Всклокоченная борода, не скрывавшая острого кадыка, черный провал рта, запавший язык, широко распахнутые глаза. Один глаз. Второй выглядел жутко. Глазное яблоко еще не оттаяло, но было, словно кернером, испещрено мелкими сколами.

- Голуби, - пояснил криминалист, заметив мой брезгливый взгляд. - Отойди.

- Голуби? - я посторонился, давая ему возможность фотографировать тело в разных ракурсах.

- А то! Думал, они только крошками питаются? Зима - такое дело. Помню, года два назад на чердаке скелет нашли...

- Может, крысы?

- Крысы в подвалах. Как-то в одном бомжатнике...

- Заманал ты со своими мемуарами, - я пнул ногой сугроб, сбивая пласт снега с ног клиента.

- Брезгуешь? - эксперт прищурился, глядя на экран своего "Олимпуса" и пролистывая отснятый материал. - Ну-ну. Я тоже когда-то нос воротил.

Он покачал головой, оторвался от фотоаппарата и отошел на несколько шагов, высматривая перспективу. Я повернулся, скептически разглядывая окружавший нас пустырь. "Скорая", зафиксировав факт, уже отъезжала, патрули грелись в машине, ожидая прибытия труповозки и пары суточников.

- Чтоб тебя! - неожиданно повысил голос эксперт. - Ну на фига ты это сделал?

- Где? - я прямо-таки вздрогнул.

- Тут! - криминалист указал рукой на труп. - Вот же не было печали.

Босые ноги с длинными, потрескавшимися черными ногтями, надписи на ступнях "Они устали" и "искать счастья", распоротые снизу вверх, задравшиеся штанины.

И видимые следы: запекшаяся кровь и неестественная пустота на месте вырезанных икр.

- А ты говоришь - голуби... - протянул мой собеседник и свистнул старшего патруля. - Глянь, чего наш сыскарь нарыл!

- Нарыл, - согласился подошедший патрульный. - Теперь придется самим грузить. Прикрой штаниной и щелкни пару раз на всякий случай.

Криминалист кивнул, закрыл изуродованные голени и сделал несколько снимков.

- А зафиксировать? - встрял я.

- Тебе оно надо? Мороки - замерз бомжара. Кремируем, и дело с концом. А ты отказной напишешь.

- Его ж порезали!

- Ты в Городе недавно, - ткнул носом в моё провинциальное прошлое патрульный, - херня это. А эти - все равно не люди.

- Не люди?

Здесь даже снег - черный. Черно-белый. Тут все черно-белое, только вывески на проспектах цветные. Ядовитые. Город. Оскальзываясь на черно-белом льду, двое бойцов волокут в катафалк - крытый прицеп "уазика" - окоченевшее скрюченное тело. Чертыхаясь и косясь на меня, словно это я виноват в случившемся.

А я смотрю, как из-под тряпья выглядывают кости, только белые кости вместо икр, бедер и ягодиц.

- Давай шустрее, пока не оттаял, - подбадривает подчиненных старший группы.

- В смысле? - удивляюсь я.

Патрульный смотрит мне в глаза и, после паузы, поясняет:

- Шмонить будет.

- А-а...

Голуби, хлопая крыльями, поднимаются в воздух.

- Это там, на периферии у вас все было просто, - шеф, повернувшись к окну, покачивался с носка на пятку, - раскрытие, отчетность. Здесь по-другому, понимаешь?

Я зачем-то кивнул головой.

- Реально проблем нет - кончился бич, ладно, пускай даже кончили. У них свой мир. Отхватили ляжку на мясо. Зима - жрать нечего.

- И?

- Что - и? Ввести в уши - раздуют... Каннибализм. Социальный кризис. А еще, мало ли, кто-нибудь тему бросит - бомжей, де, режут - и на базар. Тогда вообще - жопа. Городские легенды, чтоб её. Политика...

Шеф помассировал затылок. Я вздохнул. В желудке заурчало. Кобура оттягивала ремень, а тот давил на живот. Уже третьи сутки. Вместе со сменой сдать оружие я не успел. Спать не хотелось, усталость медленно перерождалась в тупую заторможенность. Бессильная злоба на все вокруг и желание кого-нибудь послать. В таком состоянии хорошо внедряться.

- Так ведь человека убили...

- Да какие они люди? - шеф хмыкнул. - Ты, Вадим, способный опер, просто не наблатыкался еще... учитывая реалии. Поймешь со временем.

Не хотел я ничего понимать. Я знал, что нужно собрать побольше синих со всей округи, побеседовать с каждым индивидуально, максимально индивидуально, и победоносно закрыть дело. Без всякой липы.

- Тебе ничего не скажут, - шеф словно прочитал мои мысли, - этот клиент - из запредельных. Все! Иди, отдыхай. Клинит тебя.

Не то слово.

В дверях я остановился.

- Шеф, а что, если правда - мясо... на рынке.

- Ну ты... мля... - начальник не шелохнулся, - в гипермаркете затаривайся.

"Макаров", чтобы не мыкаться возле дежурки, я сунул в свой сейф. Было уже около одиннадцати...

Ледяной взгляд в промозглое небо. Не живой. И не мертвый. Запредельный. Тьфу! Бред какой-то. Машины тянутся, хлюпая в раскисшей каше, а я психую, нескончаемо матерясь в полголоса. Прерываюсь только на звонок мобильника.

- Да... Еду... Да, закончил!.. Послушай!.. Хоть ты!

Отчего все поменялось? Отчего после переезда сюда все поменялось? Отчего ты говоришь, а я огрызаюсь? Это Город?

Сутки в рейде, без перерыва - сутки в группе быстрого реагирования. Я не железный.

- Извини, Ленка... Хорошо - заскочу... А ты когда будешь?.. Разбудишь, ладно?.. Целую...

Целую. Ничего не поменялось. Просто я устал. Очень устал. Это Город. За полгода здесь я увидел больше, чем за пять лет в своем райцентре. А там, у себя, я много с чем сталкивался. Но здесь...

Резко жму тормоз, включаю поворот и ухожу вправо. Стиснув зубы, выслушиваю ругань автомобильных гудков. Вытерпите, дистанцию соблюдать надо. Небольшой магазин, я здесь всегда затариваюсь - до дома пять минут, причем пешком - быстрее, чем на колесах...

- Братишка... - я замер, положив ладонь на ручку двери, - братишка, дело есть...

Конечно - братишка. За кого еще меня можно принять? Худой, мятый и заспанный. Красные глаза, трехдневная щетина и, готов поспорить, подрагивающие руки.

- Ну, - я развернулся.

Коричневая болоньевая куртка, прожженная, с торчащим из дыр ватином и засаленным, вязанным резинкой воротником, шапка-петушок, красно-синяя с узорным орнаментом и рваными краями. Наш клиент.

Внизу у ступеней магазина - второй, ежащийся в полосатом пиджаке, замызганных спортивных штанах, топчущий снег разбитыми коцами, братишка-близнец, бородатый и тоскливый. Подавляю в себе желание пробить в фанеру.

Переключился - даже мыслю соответственно. Хороший опер, кто ж спорит?

- Не, нормально, - правильно понял мой взгляд собеседник, - нормально все. Ты же мужик?

- Мужик, - согласился я и, незаметно даже для себя, ссутулился.

Ведь по форме я уже забыл, когда светился, да и вообще человек в районе новый.

- Вот и я вижу, что мужик, - засеменил дядька, - нормальный мужик, да? Давно отчалился?

- Короче...

- Я же вижу - мужик. Душа болит? У нас с Профессором - тоже. Саша, - протянул он мне грязную ладонь.

- А я тебе что - Мать Тереза? - не пошевелился я в ответ.

- Да ладно... нам бы с Профессором по "девяточке" - здоровье поправить...

Что за день такой?

- Вам по "Балтике", потом - вон тому, - я кивнул в сторону еще одного бомжа, появившегося чуть поодаль, - тоже трубы залить...

Если мои двое казались типичной синевой, то этот третий был явно на последней стадии. Одетый в бесформенное пальто, он шел, опираясь на длинный кривой сук, высоко поднимая колени и делая при этом совсем короткие шажки. Абсолютно никакой. Неуловимо напоминающий утреннего подснежника.

Саша обернулся, втянул голову в плечи и стыдливо перекрестился:

- Велосипедист. Ему ничего не надо - запредельный...

Внутри меня заработали рефлексы. А ведь этот район практически по соседству с тем, куда выезжал утром.

- Я посерьезней чего планировал, только быстро, баба дома ждет.

- Так о чем речь? - из-под опухших век Саши радостно сверкнули глаза. - У нас на хате в тепле, по-бэренькому.

Зачем мне это было надо - я не знал. Инстинкты, как у охотничьей собаки, стойкой реагирующей на дичь. Почти домой ведь дошел.

Лучше бы я не...

Хатой оказалась двухкомнатная квартира с выбитыми стеклами и полным отсутствием признаков жизни - начиная с уборной без двери и сантехники и заканчивая рваными обоями на стенах.

- Профессор у нас интеллигент, - познакомил меня Саша со своим напарником, разливая по одноразовым стаканчикам не самую дешевую из магазинного ассортимента беленькую. - Просить не умеет, поэтому бутылки моет.

Судя по дерганому поведению, Профессора били неоднократно, но он к этому так и не привык.

- А чё - Профессор?

Я скривился - приобретенная мной ноль-семь была с одного взгляда на этикетку опознана Сашей как "палево". Безошибочно.

- В натуре - профессор.

- Доктор физико-математических наук, - поправил Сашин напарник.

- Охренеть! - прокомментировал я.

- А то, - важно согласился Саша, - тут их ученого брата навалом.

Потом он рассказал о себе, о своих трех судимостях, понимающе хмыкнул в ответ на мою двести тринадцатую часть вторую, поведал о прошедшей суровой зиме и других проблемах. Пили быстро - стремясь уложиться в три розлива и только перед последней я, стремительно косея из-за двойного недосыпа, задал интересующий вопрос:

- Ладно, Профессор, а ты, Саша, откуда таких слов набрался?

- Каких?

- Запредельных!

Саша воздержался от пространных вступлений и быстро выпил.

- Ну их! - заявил он, переводя дыхание.

- Кого?

- Слушай, подлечился? Вот и иди к своей бабе! - буркнул собутыльник.

Я было уже собрался быкануть, но тут вовремя подключился Профессор:

- Об этом не принято говорить, понимаете?

- Почему?

- Не принято. Запредельные - это страшно.

- Не бзди! - Саша тоже быстро пьянел, как и следовало ожидать.

Как мог тот же Велосипедист вызвать страх, я не понимал. Жалость, брезгливость, отвращение. Поэтому я ухмыльнулся:

- Тебе чего бояться?

- Стать таким, как они. Лучше смерть.

Лучше смерть. Человек, как бы он низко не опустился, всегда ищет для сравнения кого-то, кто еще ниже. Ничего удивительного.

- А чем они не такие, как ты?

Профессор вздрогнул, а Саша снова перекрестился.

- Дурак ты, Вадим, хоть и нормальный мужик. Они же мертвые!

Вот она какая - городская легенда. Неужели этого опасался шеф?

- Ага, мертвые. Может, еще и человечину жрут?

- Пошел ты! - Саша откинулся на куче тряпья, сделав вид, что продолжение беседы его не интересует.

Он боялся, я видел, как дергается его кадык, и что-то внутри меня тоже пьяно нашептывало бросить все к черту и идти домой отсыпаться. Может быть, тогда еще не было поздно...

Я продолжил с Профессором, он оказался более контактным.

- Им все равно, что есть. Могут и человечину, могут от себя кусок отрезать и жевать. Крыс, голубей живьем - я видел.

- Дальше некуда...

- Не смейтесь, Вадим. Я образованный человек. У меня вот, - Профессор продемонстрировал полу пиджака, под подкладкой прощупывались картонные корки. - Докторский диплом зашит. Паспорт пропил давно, а диплом храню, чтобы не забывать.

- Нах он кому нужен, - сплюнул Саша.

- Да, - Профессор заискивающе улыбнулся. - Помните, как у Высоцкого: "Словно капельки пота из пор, из пор из-под кожи сочилась душа". Я много думал: случается горе, или, например, сделал зло человек, а на сердце или еще где образовалась трещинка. Маленькая, с волос, но через неё начала истекать душа. Заросло повреждение - душа восстановилась, но если жизнь бьет раз за разом, трещина не затягивается, наоборот, растет, еще хуже, появляются новые надломы и - душа испаряется. Человек передвигается, справляет естественные надобности, но ничего не чувствует, не размышляет - не живет. Это хуже смерти.

- Вот такие заумные, как ты, Профессор, и уходят за предел! - Саша заворочался.

- Чушь, - я почему-то пожалел, что уже все выпито.

- Не чушь. Они неживые и неумирающие. Они кажутся немощными, но хватку запредельного невозможно разжать и, мне думается, они очень долго существуют. Саша, ты знаешь, сколько лет Велосипедисту?

- Сколько себя помню - столько он педали крутит.

- И что он, один такой? - не нравился мне этот пустой разговор, бомжацкие страшилки и все такое.

- Почему? - зевнул Саша. – Помнишь, полгода назад Хмэренка завалили? А, ты тогда, наверно, у хозяина чалился...

Помнил я историю с убийством заместителя мэра. Все сейчас в религию ударились - вот и он в церковь пошел. Его застрелил один из завсегдатаев-попрошаек. Мирный и тихий бомжик, лет десять промышлявший у храма. С двадцати метров засадил из "Макарова" прямо в сердце. В тот день народа хватало, и прицелиться было проблематично. А в обойме был всего один патрон. Последующие допросы ничего не дали. Что потом случилось с убийцей, я не знал.

- Зомби... - озвучил Профессор вертевшееся у меня на языке. - Не обращали внимания, как от них голуби шарахаются? Божьи птицы.

- Идите вы на хер! - вдруг взбеленился Саша. - Оба! Несете здесь! Вам что? Придурки, нах...

Пищи для размышлений хватало. Далеко не каждый смог бы попасть с двадцати метров в толпе с одного выстрела человеку в сердце. Тот, кто научился управлять такими способностями... Спать, спать, а завтра, на свежую голову - забыть. Я поднялся, не прощаясь, направился к выходу и распахнул дверь.

Передо мной, лицом к лицу, стоял Велосипедист. Сбившиеся колтунами волосы, серое лицо, жидкая борода и, словно замороженные, неподвижные глаза. Мы замерли друг перед другом на несколько мгновений. Я сглотнул, а он вдруг улыбнулся. Уголки его губ резко поднялись вверх, демонстрируя гнилые осколки зубов в черной трещине рта. Все лицо осталось неподвижным. Механическая мимика - подумалось мне, а потом я сделал вдох и чуть не поперхнулся от вони. Аромат очень давно немытого тела померк перед смрадом из его рта. И это был запах смерти. Я знаю - затхлый, влажный землистый запах.

Я двинул Велосипедиста в поддых и, не успев удивится, что тот не согнулся пополам, добавил ногой. Не знаю, какой силой обладают остальные запредельные, но этот отлетел спиной к противоположной двери и сполз на площадку.

Выражение глаз Велосипедиста не изменилось, он даже не перестал улыбаться.

- Начальник, мне ведь совсем не больно, - проскрипел Велосипедист.

Не больно... голос, интонация и алкоголь в венах - мой лоб покрылся испариной.

- Начальник? - переспросил в глубине квартиры Саша.

- Словно капельки пота из пор, из пор... - затянул Профессор.

Я уходил, уходил быстро.

Когда я оказался в кровати, было уже начало третьего. В восемь должна прийти Ленка - моя женщина и, через месяц, жена. Наши взаимоотношения находились в той стадии, когда тест однозначно указывает на необходимость выбора: либо становишься сволочью, либо идешь регистрировать новую форму гражданского состояния. Сволочью я не был и перспективы меня не тяготили.

Спать. В восемь меня разбудят, и я постараюсь забыть об этом бреде, сотканном переутомленным сознанием в пьяной атмосфере подвальных преданий. Спать.

Вечером никто меня не разбудил.

Я проснулся только утром, захлебываясь от затхлого, влажного и землистого запаха мгновенно позабытого кошмара. Голова болела невыносимо - Саша действительно умел определять качество водки по этикетке.

А Ленки не было. Я побродил по пустой квартире, тщетно пытаясь подавить охватившую тревогу. Звонить Лене на работу было страшно. Совершенно не к месту вспомнились обстоятельства убийства вице-мэра. Следаки, не брезгуя, отхаживали убийцу, а он только повторял: "мне не больно" и улыбался. Потом бедолага пропал, словно и не было - шеф только что-то пояснил про смежников и про юрисдикцию.

В восемь часов вечера уже темно...

Я быстро оделся, застегиваясь через пуговицу, пробежался до машины, оставленной вчера возле магазина, и помчался на работу. Подрезая, нескончаемо давя на клаксон и матерясь.

Мне очень хотелось поговорить с начальником.

Пистолет дожидался меня в сейфе, исключая необходимость куковать у окна оружейки.

Где-то внутри, свистя от зашкаливающего давления, сквозь крошечную трещину из меня исторгалась душа...

Комментариев: 16
  1. Очень рад, что рассказ Вадима напечатан в Даркере! И рассказ хорош, и автор интересный!

  2. Андрей, тебе отдельное спасибо. Я же по твоей наводке этот рассказ и прочитал пару лет назад. А вот теперь вспомнил и отыскал автора)

  3. Да ладно. Я-то чего? Автору спасибо и тебе: вспомнил к месту)Такой оригинальный взгляд на тему грех было бы не отметить.

  4. Необычно представлена тема зомби, нестандартно. Прочитал с интересом. Особенно понравились бомжи, хорошо показаны.

  5. Рассказ действительно хороший,интересно было бы ознакомиться с другими текстами автора!!!!

  6. Тогда вам сюда: http://samlib.ru/w/woznesenskij_w_w/

  7. Не хватает корректора тут. Несколько довольно глупых ошибок в словесных оборотах есть. Но это мелочи. Рассказ написан очень талантливо, живо и интересно! Даже зависть немного мучает. ;)

  8. Не хватает корректора тут.

    Senoid, это камень в твой огород.

  9. У меня даже дачи нет, какой огород?

    А вообще стыд и срам. Видимо, придется брать самоотвод.

  10. Видимо, придется брать самоотвод.

    Только если подведешь кого другого, чтобы всех нас не подводить со своим самоотводом, дачник)

    P.S.: повторы намерено, для юмора)

  11. Только если подведешь кого другого, чтобы всех нас не подводить со своим самоотводом

    А чего далеко ходить, вот товарища Микаэля и взять. Правда в своем рассказе он названия месяцев путает, путается и во временах, как и многие нынче не каждый раз попадает в точку при выборе тся/ться и вообще всячески пугает читателя конструкциями вроде "непрерывно открытый кривой рот". Но да, это мелочи.

  12. Вот так взяли и загнобили человека, больше не напишет же! smile

  13. Да ладно, просто рабочее обсуждение кандидатов, кто мог бы заменить литредактора в случае его скоропостижной... отставки)

  14. Мы все знаем, кто ;)

  15. Таки все? Я вот не осведомлен, например.

  16. И правда, я вот тоже не в курсе.

Оставьте комментарий!

Войдите на сайт, если Вы уже зарегистрированы, или пройдите регистрацию-подписку на "DARKER", чтобы оставлять комментарии без модерации.

(обязательно)

⇧ Наверх