ГОЛЕМ

Роман Уильяма Голдинга «Повелитель мух», на первый взгляд, имеет мало общего с хоррором. Ведь что представляет собой это произведение? Социальную драму? Антиутопию? Приключенческий роман робинзонаду? Конечно!

Но ещё «Повелитель мух» — книга об Ужасе. Том самом, что скрывается в каждом человеке и ждёт только удобного случая выйти наружу...

В результате авиакатастрофы английские школьники оказываются на необитаемом острове и, несмотря на отсутствие взрослых, поначалу неплохо живут. Однако вскоре все летит в тартарары: цивилизованные мальчики дичают, поклоняются отвратительному «богу», доходит даже до убийств. Сюжет «Повелителя мух» хорошо знаком каждому, что не удивительно: этот роман Голдинга признан одним из важнейших литературных произведений XX века.

«Повелитель мух» настолько многогранен, что говорить о нем сложно. Роман раскрывает самые разные темы, каждая из которых сама по себе интересна и значима. Переплетенные в одном произведении, эти темы приобретают еще более глубокий, философский, почти сакральный смысл.

Так, «Повелитель мух» — это аллегорический роман-парабола, проще говоря, притча о человеческой природе, иррациональной и подверженной страхам несмотря на глас рассудка. Также произведение затрагивает вопросы религии, причем с ницшеанским мотивом «Бог мертв», ведь словосочетание «Повелитель мух» — дословный перевод имени языческого бога Вельзевула, который в христианстве ассоциируется с дьяволом. Да и само упоминание зверя отсылает к библейскому «Откровению Иоанна Богослова», которое рассказывает о конце света и гибели человечества. Кстати, оригинальное название романа «Lord of the Flies» можно перевести и как «Господь мух», однако в России этот вариант не прижился.

«Повелитель мух» — это и социальная драма: сильный и умный лидер постепенно становится изгоем; слабого и неуклюжего толстячка-изгоя не просто тиранят, но в итоге убивают. Это и антиутопия, раскрывающая истинную сущность людей, которая проявляется даже в невинных на первый взгляд детях. Мы видим попытку построить образцовое общество, которая оборачивается крахом, деградацией, настоящим кошмаром. Это и приключенческий роман, робинзонада с идеальным местом действия — остров с превосходными для жизни условиями. Наконец, это книга о детстве, о сотрудничестве и соперничестве, о друзьях и врагах: «Головы кружила высота, кружила дружба»; «Они [Ральф и Джек] посмотрели друг на друга с изумленьем, любовью и ненавистью»; «И еще эта странная ниточка между ним и Джеком; нет, Джек не уймется никогда, он не оставит его в покое».

Нужно признать, что о «Повелителе мух» редко говорят как о хорроре, чаще уделяя внимание религиозно-философскому смыслу произведения. Поэтому мы постараемся восстановить справедливость и рассмотреть всего один аспект — ужас.

Кадры из фильма «Повелитель мух»

(Великобритания, 1963, реж. Питер Брук).

Зверь выходит из вод, зверь сходит с неба

А ужасного в романе Голдинга много. И прежде всего — зверь, один из ключевых образов произведения и один из самых страшных монстров в истории хоррор-литературы.

Уже во второй главе малыш с родимым пятном в пол-лица шепчет о звере-змее, который «выходит из вод». Вскоре ребенок погибает в лесном пожаре, устроенном по недосмотру. К слову, эта трагичная случайность тоже пробирает до глубины души, особенно надрывное Хрюшино: «Вот тот малыш, тот, который на лице с меткой, я не вижу его. Где он?»

Дальше появляется все больше смутных намеков на зверя, который приходит во снах и мерещится в переплетении лиан. «Под деревьями идет что-то, большое и страшное»; «Ты чувствуешь, будто вовсе не ты охотишься, а за тобой охотятся; будто сзади, за тобой, в джунглях все время прячется кто-то». Выплескивается на волю первобытный страх перед темнотой и неизвестностью, который признает даже Джек, воплощение мужественной силы, переходящей в жестокость. Ужас нарастает хаотично, мелькает в оборванных и часто несвязных разговорах мальчишек, в каких-то недомолвках, умолчаниях — и от этого еще напряженнее. И хуже всего, что ни герои романа, ни читатели не знают наверняка, существует зверь или нет. Голдинг намеренно запутывает повествование, нагнетая атмосферу.

Попытка выследить чудовище оказывается успешной. По воле злого рока они натыкаются на мертвого парашютиста, застрявшего на скале и страшно «кланяющегося» из-за ветра. С другой стороны, в глубине души дети верят в зверя — а значит, непременно найдут его во всем, что угодно. При этом никто, даже рассудительный Ральф, не слушает проницательного Саймона, ведь он «с приветом». Именно Саймон первым понимает, что «зверь — это мы сами». И он находит в себе смелость подняться на гору и узнать тайну засевшего там «монстра».

Еще один потрясающий по степени напряженности и градусу ужаса эпизод — встреча Саймона с Повелителем мух.

«Прямо против Саймона ухмылялся насаженный на кол Повелитель мух. Наконец Саймон не выдержал и посмотрел; увидел белые зубы, кровь, мутные глаза — и уже не смог отвести взгляда от этих издревле неотвратимо узнающих глаз. В правом виске у Саймона больно застучало.

(...)

— Глупый маленький мальчик, — говорил Повелитель мух, — глупый, глупый, и ничего-то ты не знаешь.

(...)

Несколько мгновений лес и все другие смутно угадываемые места в ответ сотрясались от мерзкого хохота.

— Но ты же знал, правда? Что я — часть тебя самого? Неотделимая часть! Что это из-за меня ничего у вас не вышло? Что все получилось из-за меня?

(...)

— Мы тебя прикончим. Ясно? Джек, и Роджер, и Морис, и Роберт, и Билл, и Хрюша, и Ральф. Прикончим тебя. Ясно?

Пасть поглотила Саймона. Он упал и потерял сознанье».

Этот момент вызывает иррациональный страх. Мы знаем, что это всего лишь свиная голова на палке, которую Джек оставил как дар зверю. Мы знаем, что беседа происходит в воспаленном мозгу «чокнутого» Саймона, перегревшегося на солнце. Но все равно боимся, боимся Повелителя мух и его слов, даже если уже в десятый раз читаем роман и знаем, что будет дальше. После этой сцены в груди остается тошнотворный комок, губы пересыхают, язык липнет к гортани, будто ты сам стоишь загипнотизированный перед мерзким, всезнающим Повелителем мух.

Кадры из фильма «Повелитель мух»

(Великобритания, 1963, реж. Питер Брук).

Длинные волосы, раскрашенные лица

Догадка Саймона («зверь — это мы сами») подводит нас к другому кошмару: одичание, стремительная деградация ждет тех, кто оказался отрезан от цивилизации.

С самого начала маленькие робинзоны восприняли авиакатастрофу как возможность весело поиграть на чудесном острове, «как в книжке». Мальчики даже упоминают роман Роберта Баллантайна «Коралловый остров» (известно, что изначально Голдинг задумал «Повелителя мух» как иронический комментарий к этому наивному произведению).

«Остров — наш! Потрясающий остров. Пока взрослые не приедут за нами, нам будет весело! (...) Нам нужны правила, и мы должны им подчиняться. Мы не дикари какие-нибудь. Мы англичане. А англичане всегда и везде лучше всех. Значит, надо вести себя как следует».

Главный герой романа Ральф — воплощение разумности, цивилизованности, «правильности». Он единственный понимает, что «кроме правил, у нас ничего нет», что костер должен всегда дымить, посылая сигнал бедствия. Он первым замечает ужасные признаки деградации: «Ральф с омерзеньем понял, до чего он грязен и опустился; он понял, как надоело ему вечно смахивать со лба спутанные космы и по вечерам, когда спрячется солнце, шумно шуршать сухой листвой, укладываясь спать»; «Вдруг он понял, что привык ко всему этому, притерпелся, и у него екнуло сердце».

Совсем иначе себя чувствует герой-антагонист Джек, возглавивший охотников, а потом и «перетянувший» всех жителей острова в свое дикарское племя. Он придумывает разрисовать лица — сначала это просто маскировка для охоты, но потом она превращается в нечто большее: «Маска жила уже самостоятельной жизнью, и Джек скрывался за ней, отбросив всякий стыд». К концу романа все мальчики, кроме Ральфа, потеряли лица и имена: они стали просто безликими дикарями, раскрашенными белым, зеленым и красным.

Другая любопытная деталь: Джек и его охотники придумывают своеобразный ритуал, охотничий танец.

«Морис с визгом вбежал в центр круга, изображая свинью; охотники, продолжая кружить, изображали убийство. Они танцевали, они пели.

— Бей свинью! Глотку режь! Добивай!»

Сначала это была забавная игра, шутка, в которой принимал участие даже Ральф, тем самым позволяя вырваться наружу скрытой, первобытной, дикой части своей души. Но с каждым разом танец становился все злее, все страшнее: «вокруг Роберта сомкнулось кольцо. Роберт завизжал, сначала в притворном ужасе, потом уже от действительной боли». Понятно, что в какой-то момент все выйдет из-под контроля.

Кадр из фильма «Повелитель мух»

(Великобритания, 1963, реж. Питер Брук).

Лицо смерти

Одна из ключевых сцен романа Голдинга — вечерняя буря, во время которой племя Джека устроило пир. К костру также пришли Ральф, Хрюша и другие ребята, привлеченные жареным мясом, против которого невозможно устоять после долгой фруктовой диеты. Темнота, гроза, накалившиеся страсти — все это привело к очередным дикарским пляскам. И именно в этот момент прибежал Саймон, спеша донести до друзей новость о том, что никакого зверя нет.

«Малыши визжа неслись с опушки, один, не помня себя, проломил кольцо старших:

— Это он! Он!

Круг стал подковой. Из лесу ползло что-то неясное, темное. Впереди зверя катился надсадный вопль.

Зверь ввалился, почти упал в центр подковы.

— Зверя бей! Глотку режь! Выпусти кровь!

Голубой шрам уже не сходил с неба, грохот был непереносим. Саймон кричал что-то про мертвое тело на горе.

— Зверя — бей! Глотку — режь! Выпусти — кровь! Зверя — прикончь!

Палки стукнули, подкова, хрустнув, снова сомкнулась вопящим кругом.

Зверь стоял на коленях в центре круга, зверь закрывал лицо руками. Пытаясь перекрыть дерущий омерзительный шум, зверь кричал что-то насчет мертвеца на горе. Вот зверь пробился, вырвался за круг и рухнул с крутого края скалы на песок, к воде. Толпа хлынула за ним, стекла со скалы, на зверя налетели, его били, кусали, рвали. Слов не было, и не было других движений — только рвущие когти и зубы».

Впоследствии Хрюша и близнецы Эрикисэм будут со стыдом отрицать свою причастность к «танцу»: «Мы рядом стояли. Мы ничего не делали, мы ничего не видели. (...) Мы рано ушли, мы устали». И лишь Ральф найдет в себе силы признать, что это было убийство. Смерть Саймона — поворотный момент истории, точка невозврата, после которой ужас всего происходящего будет только нарастать.

Хрюша. Толстый и нескладный, с «астмой-какассымой». Мы даже не знаем его имени, тогда как помним имена второстепенных персонажей — Генри, Билл, Персиваль. Тем не менее, он умен, и даже Ральф это признает: «Хрюша думать умеет. Как он здорово, по порядку все всегда провернет в своей толстой башке. Но какой же Хрюша главный? Хрюша смешной, толстопузый, но котелок у него варит, это уж точно». Кроме того, именно благодаря Хрюше мальчишки смогли разжечь сигнальный костер — при помощи его очков, которые стали одним из символов разумности, порядка, надежды на спасение.

Понятно, что мальчика по прозвищу Хрюша ничего хорошего не ждет на острове, где водятся свиньи, которым пускают кровь. Охотник Роджер, явный садист, мрачный «двойник» безобидного Саймона, в начале романа просто швырявший камешки в малышей, совершает осознанное убийство человека. Он сбрасывает на Хрюшу каменную глыбу.

«Камень прошелся по Хрюше с головы до колен; рог разлетелся на тысячу белых осколков и перестал существовать. Хрюша без слова, без звука полетел боком с обрыва, переворачиваясь на лету. Камень дважды подпрыгнул и скрылся в лесу. Хрюша пролетел сорок футов и упал спиной на ту самую красную, квадратную глыбу в море. Голова раскроилась, и содержимое вывалилось и стало красным. Руки и ноги Хрюши немного подергались, как у свиньи, когда ее только убьют. Потом море снова медленно, тяжко вздохнуло, вскипело над глыбой белой розовой пеной; а когда оно снова отхлынуло, Хрюши уже не было».

Вместе с Хрюшей «погибает» и морская раковина — рог, которым Ральф созывал собрания, еще один символ разума и упорядоченности. Попытка создать цивилизованное общество провалилась: орава мальчишек превратилась в первобытное племя, которым правит вождь Джек, которое подчиняется примитивным и жестоким законам. Ральф остается один.

Кадр из фильма «Повелитель мух»

(США, 1990, реж. Гарри Хук).

Доигрались...

Итак, красивый, сильный, умный лидер превращается в изгоя. Финал романа Голдинга пропитан ужасом: Ральф не просто ранен, одинок и растерян, на него начинают настоящую охоту. И самое страшное: близнецы Эрикисэм предупредили, что «Роджер заострил палку с обоих концов». При этом в руках у Ральфа такое же обоюдоострое копье, которое он подобрал после разрушения тошнотворного идола — Повелителя мух. А значит, его голова будет следующим «даром тьме, даром зверю».

Повествование наполняется хаосом, в котором смешались паника и ненависть. Джунгли ожили, когда Ральфа стали окружать. Все вокруг грохотало, когда дикари сталкивали на него, затаившегося, огромные каменные глыбы. Ральф потерял остатки здравого смысла, и его погнали, как охотники загоняют визжащего от ужаса кабана, когда весь остров запылал огнем.

«Ральф крикнул — от страха, отчаянья, злости. Ноги у него сами распрямились, он кричал и кричал, он не мог перестать. Он метнулся вперед, в чащобу, вылетел на прогалину, он кричал, он рычал, а кровь капала. Он ударил колом, дикарь покатился; но на него уже неслись другие, орали. Он увернулся от летящего копья, дальше побежал уже молча. Вдруг мелькающие впереди огоньки слились, рев леса стал громом, и куст на его пути рассыпался огромным веером пламени».

Появление морского офицера на берегу подводит суммирующую черту под всем произошедшим, расставляет все «по полочкам». Вмешательство взрослого настолько внезапно, что оно магическим образом обрывает истерику Ральфа и слепую ярость охотников.

«— Взрослых здесь нет?

Ральф затряс головой, как немой. Он повернулся. На берегу полукругом тихо-тихо стояли мальчики с острыми палками в руках, перемазанные цветной глиной.

— Доигрались? — сказал офицер.

Огонь добрался до кокосовых пальм на берегу и с шумом их проглотил.

Подпрыгнув, как акробат, пламя выбросило отдельный язык и слизнуло верхушки пальм на площадке. Небо было черное».

Отрезвляющие укоры взрослого, его спокойствие, его белая фуражка и аккуратная форма, эполеты, револьвер, золотые пуговицы на мундире — все это оттеняет только что пережитый Ральфом кошмар. И к этому примешиваются воспоминания о том, как вначале все было здорово, каким прекрасным был остров.

«Грязный, косматый, с неутертым носом, Ральф рыдал над прежней невинностью, над тем, как темна человеческая душа, над тем, как переворачивался тогда на лету верный мудрый друг по прозвищу Хрюша».

Кадры из фильма «Повелитель мух»

(США, 1990, реж. Гарри Хук).

* * *

Чтобы спастись, дети развели сигнальный костер — маленький, безопасный, управляемый. Но он оказался бесполезным, идея — несостоятельной. Взрослые прибыли, только увидев дым от пожара, сожравшего сказочный остров. Это горькая правда, которая читается между строк.

Племя, вождь, раскрашенные лица, пиры после удачной охоты, пляски у костра... Именно этим путем шли первобытные люди к цивилизации, к прогрессу. Это был единственный способ выжить, подчинить неуправляемую и опасную природу, превозмочь всепоглощающий иррациональный страх, противостоять злым силам, скрытым в душах. И мальчишки, оказавшиеся в изоляции, деградировали, опустились до дикарей... сделав тем самым шаг вперед, как их предки миллионы лет назад.

В этом и таится самая жуткая истина «Повелителя мух». Страшнее всего то, что это книга обо всех людях. Это книга о нас с вами.

Оставьте комментарий!

Старые комментарии будут перенесены в новую систему в скором времени. Не забудьте подписаться на DARKER - это бесплатно!

⇧ Наверх