DARKER

онлайн журнал ужасов и мистики

КОНКУРС!

Василий Рузаков - автор

Tantal с первых своих дней были группой, которую один раз увидев – вряд ли забудешь. Играли они дэт-метал, но за микрофоном стояла миниатюрная красавица – рычавшая, впрочем, свирепее иных мужчин. Впрочем, разумеется, интересны они не только этим – и даже название их означает совсем не то, что вы подумали. О творчестве этой группы в эксклюзивном интервью DARKER рассказал гитарист группы Дмитрий Игнатьев.

Алексей Шерстобитов, когда-то слушавший Modern Talking и Bad Boys Blue, после первого же столкновения с тяжелым металом переключился на экстремальную музыку – и с тех пор успел поиграть и дэт, и блэк, и их симфо-разновидности. А еще он не чужд хоррору: любит «Пункт назначения», игры серии «Обитель зла». О его карьере и отношении к музыке в целом DARKER расспросил музыканта в эксклюзивном интервью.

Отношения к машинам (в широком смысле слова) в человеческом обществе всегда было полярным: то, как в XIX веке, их считали способными разрешить любую проблему, то наоборот – видели источник угрозы. В музыке этот конфликт тоже находил свое отражение: от меланхоличных романтиков Kraftwerk с их фирменным «Я твой слуга, я твой работник» до яростных криков Die Krupps: «Почему вы действуете, как машины?». Как бы то ни было, источник вдохновения из них получился почти неиссякаемый.

Технологии всегда воспринимались неоднозначно. С одной стороны, без них мы до сих пор бы собирали корешки и запивали их водой из ручья, а с другой – всегда есть опасность, что то, что помогает сегодня, может уничтожить нас завтра. Атомные электростанции подают электричество, но мало кому удалось пережить два атомных взрыва подряд.

Арабский Восток захватил воображение Европы еще и в XVIII веке, когда появились первые переводы «Тысячи и одной ночи» — тогда еще приглаженные и приведенные в соответствие со вкусами французского двора. Со временем у англичан появился свой переводчик, не вычищавший из текста «непристойности» и снабдивший книгу множеством примечаний. Как знать, может быть именно перевод Ричарда Бёртона и попался в детстве на глаза Брину Джонсу — что и отозвалось много лет спустя в творчестве Muslimgauze.