DARKER

онлайн журнал ужасов и мистики

ДО-РЕ-МИ...

Елена Щетинина - автор

Чистый космохоррор встретишь редко. Чаще всего сюжеты приводят читателей на какие-нибудь далекие планеты, либо обрушивают страшных космических тварей на нашу Землю. А вот хоррора о том, как страшно и неуютно может быть в корабле, летящем в открытом космосе — раз-два и обчелся. Наш постоянный автор Елена Щетинина не без труда, но составила топ из произведений, которые отвечали бы данным требованиям.

DARKER запускает новый цикл статей, который будет посвящен тем, кто был первым в своем роде. Тем, кого хоть и превзошли последователи, но кто навсегда оставил свой ужасный след в истории. Тем, от чьих преступлений и по прошествии многих лет стынет кровь в жилах… В первой статье цикла Елена Щетинина расскажет о Мэри Белл — девочке с глазами цвета льда и первом ребенке — серийном убийце.

В антологии «Кровь? Горячая!» хоть и присутствуют вампиры, их нельзя назвать яркими или темообразующими персонажами, да и сами рассказы с их участием не выделяются на фоне остальных историй. Основной массив текстов выглядит весьма достойно, учитывая скользкую и в приличном обществе табуированную тему секса, которую надо было отработать не только читабельно, но и «ужасно».

Зима — готовое топливо для ночных кошмаров. Холод, голод, белое безмолвие, безысходность и никто не узнает, где могилка моя. Вечная мерзлота — один из распространенных постапокалиптических сюжетов, где герои вынуждены бороться с неуязвимым и бессмертным врагом — климатом. Что же тогда говорить о тех книгах, где в белизне зимних дней и темноте зимних ночей бродят непонятные и явно не привечающие людей существа? Мы попробовали составить топ книг, где зимний антураж был бы не просто симпатичными (или жуткими) декорациями, а играл бы очень важную роль в сюжете — или влиял на читателя.

В каждом уважающем себя населенном пункте — от города до села — найдется хоть маленькое да захудалое, но привидение. Не обязательно даже человека — на худой конец хоть домашнего животного. Иначе никак нельзя, неприлично как-то. А уж если речь идет о музеях — тем более, музеях-квартирах! — то тут привидений может быть больше, чем хозяек на коммунальной кухне. А каким из них удалось пробиться сквозь плотный строй коллег и занять первые места в народной памяти? О наиболее выдающихся реальных призраках планеты рассказывает Елена Щетинина.

Обаяние классических историй о привидениях кроется в архаической стилистике, передающей живой рассказ, напоминающей, что нередко эти истории читались вслух аудитории, для чего манера повествования от первого лица была идеальна. Сборник «Карета-призрак» будто создан для чтения друзьям, в дождливую ночь, в полутьме…

Шестилетние Димка и Лешка – друзья не разлей вода. Они живут в соседних подъездах, а если не удается встретиться, перестукиваются через стенку, придумав особый шифр. Когда с одним из них случается беда, второй продолжает верить, что друг обязательно вернется. И через несколько лет в квартире за стеной появляется новый жилец…

Привидений в литературе много, очень много. С избытком бы хватило только разнообразных и не очень призраков английской готической литературы — но до них и после них были еще духи и привидения мифов народов мира, античных авторов, средневековых сказителей, творцов эпохи Возрождения, писателей Нового времени… Имя этим литературным привидениям легион. Но Елена Щетинина выбрала пять таких, которых знают, пожалуй, все.

Обычно, по умолчанию, считается, что в топ должны попасть десять единиц чего-то. Десять спортсменов, десять актеров, десять текстов, в конце концов. Но жанр хоррора идет наперекор устоявшимся правилам (и на нарушении их как раз и строятся многие сюжеты), поэтому в нашем топе будет семь текстов. Эдакая несчастливая семерка. Причем не только для главных героев этих рассказов, но и для всех тех, кому не повезет оказаться в подобной ситуации. Ведь социальный хоррор тем и страшен, что это может произойти с каждым.

При чтении некоторых рассказов Стивена Кинга часто испытываешь лютое негодование: ах, какой мог бы получиться роман или повесть! Зачем такую идею разбазаривать на маленький рассказ! Но, наверное, в том и заключается талант Кинга — знать, когда стоит остановиться… Совсем недавно, к юбилею Мастера, мы уже вспоминали о сборнике «После заката», а теперь представляем свежее мнение Елены Щетининой.

При составлении сборника «Все предельно» Стивен Кинг несколько смухлевал. В 1997 году в его собственном частном издательстве «Philtrum Press» ограниченным тиражом вышел сборник «Шесть историй». Через пять лет, собирая сборник «Все предельно», Кинг включает в него пять историй из этого сувенирного издания.

Мишкины родители в разводе, и со своим «воскресным папой», по сути совершенно чужим ему человеком, мальчик встречается лишь пару раз в месяц. Отправляясь с отцом на рыбалку, Мишка не сомневается, что его ждут безрадостные выходные — и они оборачиваются самым жутким кошмаром его жизни…

Глубины издательского ада разверзлись в девяностые: на книжные прилавки хлынули наспех состряпанные сборники ранее неизвестных и непереводимых текстов. Сложно сказать, по какому принципу составлялась антология «Город гибели», и почему получила название именно по данному произведению Маккаммона… Елена Щетинина, смирившись с отсутствием концепции и внутренней драматургии сборника, погружается в чтение.

Роман Виктора Глебова «Фаталист» — первая ласточка романов в серии «Самая страшная книга». Многие гадали, какой же она будет — маньячным триллером? зомби-апокалипсисом? бытовой жутью? забористым сплаттером? — и уж никто не ожидал, что она окажется историко-литературной мистикой о... (Тут мы умолчим, дабы сохранить интригу для тех, кто не читал.) Елена Щетинина взяла эксклюзивное интервью у Виктора Глебова, и именно «Фаталист» оказался главной его темой.

На мир опустился белый пепел, собрав свою страшную жатву — и мертвецы восстали. Небольшой отряд блуждает в пустыне, окруженный живыми покойниками, в тщетных поисках спасительного колодца. Но что если вместо экзистенциального ужаса их охватит… скука? Оммаж к рассказу «Прерия» Брайана Эвенсона.

Истоки БДСМ-культуры теряются в глубокой и лохматой древности. Кое-кто обнаруживает их в обрядах инициации, весьма болезненных для обоих полов — однако, сложно сказать, в какой степени там присутствовала сексуальная составляющая. Кто-то видел садомазохистские сцены на фресках Крита и Помпей, находил их в древнешумерских сказках и Кама Сутре — но невозможно уточнить, насколько была популярна боль как элемент эротических игрищ… Этому любопытному аспекту пыточной темы посвящена заключительная часть цикла статей Елены Щетининой.