DARKER

онлайн журнал ужасов и мистики

ВЕДЬМА: РЕИНКАРНАЦИЯ

Рэмси Кэмпбелл «Спутник»

Издательство АСТ делится с читателями DARKER рассказом «Спутник» Рэмси Кэмпбелла — жуткой историей о человеке, который не верил ни в рай, ни в ад, пока одним осенним вечером не забрел в заброшенный парк. Рассказ входит в сборник «Сияние тьмы», приобрести который вы можете, перейдя по одной из ссылок в конце страницы.


The Companion (1976)


Когда Стоун добрался до ярмарки, дважды заблудившись по пути, то подумал, что она скорее похожа на огромный развлекательный центр. Пара бумажных стаканчиков кувыркались и постукивали на берегу под набережной, стылый и вкрадчивый октябрьский ветер пригоршнями плескал Мерси — поверх разбитых бутылок и брошенных шин — на красные камни пляжа. Под приземистыми белыми фальшивыми башенками на длинном ярмарочном фасаде витрины магазинчиков предлагали сувениры и рыбу с картошкой фри. Между ними у входов на ярмарку кружились клочки бумаги.

Стоун почти решил уйти. Отпуск не задался. Одна ярмарка в Уэльсе оказалась закрыта, а эта явно не оправдывала его ожиданий. Путеводитель сулил настоящее веселье, цирковые шатры, через которые можно пройти, не глядя по сторонам, если зазывалы завлекли тебя внутрь, удивление при виде водопадов, срывающихся вниз с кусков раскрашенного картона, выстрелы и колокольчики, дрожь деревянных мишеней, крики девчонок над головой, скользкую броню и сочный хруст глазированных яблок, яркие брызги фейерверков в темнеющем небе. По крайней мере, подумал Стоун, время выбрано верно. Если заглянуть туда сейчас, на ярмарке, скорее всего, почти никого не будет.

Подойдя ко входу, он увидел свою мать. Она ела рыбу с картошкой с бумажной тарелки. Нонсенс! Она бы никогда не стала так есть, стоя на публике, «точно лошадь», пользуясь ее собственными словами. И все же он видел, как она выскользнула из магазинчика, отвернув лицо от него и от ветра. Конечно, дело было в манере есть — в быстрых и хищных движениях вилки и рта. Стоун отправил эту нелепицу на задворки сознания в надежде, что она забудется, и шагнул внутрь — в вихрь звуков и красок.

Высокая крыша с голыми железными балками напомнила ему вокзал, но шума было гораздо больше. Отзвуки сирен, свист пара, угрожающий стон металла попали в ловушку и оглушали. Все это было так громко, что Стоуну пришлось напомнить себе: он может видеть, даже если не слышит.

Но смотреть было особо не на что. Аттракционы оказались блеклыми и пыльными. Машины, похожие на большие кресла, кренились, беспомощно кружа по американским горкам. Под холщовым навесом ждали бесконечные ряды стульев. Огромный диск с сиденьями поднимался к крыше — шестеренки вращались, потряхивая одинокую парочку. Людей было очень мало. Создавалось впечатление, что аттракционы, устав от простоя, работают сами по себе. На секунду Стоуну показалось, что его заперли в пыльном чулане, где игрушки ожили, как в сказке.

Он поежился и повернулся, чтобы уйти. Возможно, он еще успеет на ярмарку в Саутпорте, хотя она на другом берегу Мерси — в добрых пяти милях отсюда. Отпуск быстро подходил к концу. Стоун гадал, как справляются без него в налоговой. Без сомнения, медленней, чем обычно.

И тут он увидел карусель. Она была похожа на детскую игрушку, забытую или брошенную ребенком, а может, передававшуюся из поколения в поколение. Под узорным полосатым, словно закручивающимся вверх шатром, на шестах — навстречу своим отражениям в кольце зеркал — плыли лошадки, выструганные из светлого дерева или выкрашенные белым. Их тела, а иногда и прорисованные головы были покрыты пурпурными, красными, зелеными яблоками. На ступице, над табличкой «СДЕЛАНО В АМСТЕРДАМЕ», посвистывала каллиопа. Вокруг нее Стоун заметил резных рыб, тритонов, зефиров, плечи и голову с трубкой в зубах в окошечке, пейзаж с холмами, озером и ястребом, хлопающим крыльями.

— О да, — сказал Стоун.

Забравшись на платформу, он немного смутился, но, кажется, никто на него не смотрел.

— Можете прокатить меня? — спросил он голову в окошечке. — Мой сын отошел на минутку.

Волосы у мужчины были цвета дыма из его трубки. Губы, собравшиеся вокруг черенка, растянулись в улыбке.

— Замечательная карусель, — сказал Стоун.

— Разбираетесь в них, да?

— Немного.

Мужчина казался разочарованным, и Стоун поспешно продолжил:

— Я много знаю о ярмарках. Трачу на них свой отпуск — каждый год, понимаете. Всякий раз исследую новую часть страны. Возможно, даже книгу напишу.

Эта идея внезапно показалась ему соблазнительной, но заметок он не делал, а до пенсии, на которой можно было заняться литературным трудом, оставалось еще десять лет.

— Вы каждый год ездите один?

— В этом есть свои плюсы. Во- первых, так дешевле. Можно экономить. Прежде чем

выйти на пенсию, хочу побывать в Диснейленде и в Вене. — Он подумал о колесе обозрения, Гарри Лайме*, земле, уходящей из- под ног.

— Я сажусь, — сказал он.

Он похлопал по твердой холке своего скакуна и вспомнил о друге детства, у которого в комнате стояла лошадка- качалка. Стоун катался на ней несколько раз, раскачиваясь яростнее, если пора было идти домой. Комната друга была светлее его, и он обнимал деревянную лошадь так, словно хотел удержать и комнату тоже. «Забавно, что это вспомнилось теперь, — подумал Стоун. — Наверное, потому, что я уже много лет не видел карусели».

Аттракцион пришел в движение, лошадка подняла Стоуна и повлекла его вниз. Они плыли вперед, медленно набирая скорость, и Стоун увидел толпу, хлынувшую в одну из дверей и теперь растекавшуюся по площадке. Он поморщился: пусть и недолго, но это была его ярмарка, зря они пришли, едва ему захотелось насладиться поездкой на карусели.

Толпа волновалась, как море. Звякали игровые автоматы. На автодроме вертелся бочкообразный великан, хлопал надувными руками. Красная электрическая сигара торчала из бессмысленной ухмылки и вспыхивала в такт его медленному гулкому смеху. Тоненький голосок, читавший номера, выигравшие в лотерее, пищал над ухом, как комар. Возможно, из- за того, что Стоун давно не ел, нагуливая аппетит для яблок в глазури, у него закружилась голова — казалось, все превратилось в размытый снимок. Это была ярмарка между субботней ночью и воскресным утром, и она ему не нравилась. Слишком уж мрачная. Стоун предпочел бы ярмарки из «И подбежали они», «Незнакомцев в поезде», «Третьего человека», даже из «Ужаса черного музея». Он покачал головой, пытаясь собрать ускользающие мысли.

Ярмарка набирала обороты. Поезд- призрак сорвался с места, визжа и воя. Посетители, проходившие мимо карусели, дергались, как марионетки. Снова пролетел поезд- призрак, и Стоун заметил очередь за зеленым трупом-зазывалой. Люди глядели на него. Нет, понял он на следующем круге. Они смотрели на карусель. Он лишь изредка врывался в их поле зрения. В конце очереди, глядя в пустоту и ковыряясь в носу, стоял его отец.

Стоун вцепился в шею лошадки, чтобы не упасть. Мужчина поплелся к автодрому. Почему рассудок подводит его сегодня? Он бы стерпел это сходство, не будь оно таким мерзким. Стоун никогда не встречал мужчин или женщин, которых мог бы сравнить с матерью и отцом. Некоторые люди его восхищали, это правда, но не так — с тех самых пор, как два полированных ящика опустились в землю и скрылись с глаз. Вихрь красок и звуков бушевал вокруг и внутри. Почему он не разрешал себе думать о смерти родителей? Стоун знал, что отгораживался от подобных мыслей, и в этом заключалось спасение: когда ему было десять, он каждую ночь умирал и оказывался в аду.

Кружа в водовороте, Стоун вцепился в кусок дерева и вспомнил. Отец запретил ему спать с включенной лампой, и мать кивнула, сказав:

— Да, думаю, пора.

Он лежал в постели, боясь пошевелиться, ведь темнота могла заметить его, и шептал:

— Пожалуйста, боже, не допусти этого, — снова и снова.

Стоун леденел и видел вдали маленькую серую щель между штор, но даже этот малый свет угасал. Он знал, что смерть и ад будут похожи на это. Иногда его уносило в сон. Комната становилась больше, тени во тьме двигались, и он думал, что, возможно, уже мертв.

Стоун откинулся назад, когда лошадка сбавила скорость, и теперь по инерции склонился к ее шее. Что потом? Он сумел стряхнуть сети бесконечной религиозной вины — ада, в который не смеешь поверить, не то окажешься в нем. Одно время ему было не по себе в темных местах, и все же он понимал причину и мог с этим бороться. Потом тревога отступила, вместе с яростным родительским неприятием его атеизма. «Да, — подумал он, пока воспоминания и карусель кружили все медленнее, — тогда я был счастлив: лежа в постели, слыша вокруг себя дыхание — их и дома». Когда Стоуну исполнилось тридцать, ему позвонили и вызвали к яме на дороге — к автомобилю, торчавшему из нее мертвым черным жуком. То был момент чистого, головокружительного ужаса, а потом все кончилось. Его родители ушли во тьму. Стоун был сыт по горло. Единственный, почти религиозный обет, который он тогда себе дал, — больше об этом не думать.

Но теперь для этого не было причин. Пошатываясь, Стоун зашагал к павильону с игровыми автоматами, который тянулся по краю ярмарки. Он подумал, как во время беззвучной мольбы в кровати иногда замолкал, вспоминая, что читал о снах: кажется, что они длятся часами, а на самом деле — только миг. А с мыслями то же самое? И с молитвами, когда вокруг только мрак и безвременье? Воззвания к небесам не только защищали его, они помогали считать мгновения до рассвета. Возможно, он переживал только минуту, только несколько секунд тьмы. «Смерть и ад — что за странные идеи занимали меня, — подумал Стоун. — Особенно для десятилетнего ребенка. Интересно, куда они делись? Канули в небытие вместе с шортами, прыщами и прочей ерундой, которую я перерос».

Трое мальчишек лет двенадцати окружили игровой автомат. На мгновение их спины разошлись, и Стоун заметил, что они пытаются запустить игру монеткой на проволоке. Он шагнул к ним и открыл рот... но что, если они набросятся на него? Обступят, повалят на землю, отпинают? В этом гвалте никто не услышит его криков.

Охранника видно не было. Стоун бросился к карусели, где несколько маленьких девочек садились на лошадей.

— Эти мальчишки задумали пакость, — пожаловался он мужчине в окошечке.

— Вы! Да, вы! Я вас уже видел. Не попадайтесь больше мне на глаза! — заорал тот. Сорванцы, ничуть не испугавшись, растворились в толпе.

— Раньше все было по- другому, — сказал Стоун, вздохнув с облегчением. — Похоже, ваша карусель — все, что осталось от прежней ярмарки.

— Старой? Нет, она не оттуда.

— Я думал, старая ярмарка стала частью этой.

— Нет, она все еще здесь — вернее, ее останки, — ответил мужчина. — Даже не знаю, что вы там найдете. Воспользуйтесь той дверью — так быстрее — и через пять минут окажетесь у бокового входа, если они еще открыты.

Взошла луна. Плыла над крышами, когда Стоун вышел через заднюю дверь ярмарки и поспешил по улице с двумя рядами типовых домиков. Лунный свет цеплялся за трубы и коньки крыш. Внутри — над полосками земли или камня, заменявшими лужайки, виднелись посеребренные телевидением лица.

В конце улицы, за широкой дорогой, он увидел еще одну точно такую же, а за ней — длинный проулок. Нужно просто идти дальше. Луна выбелила крыши, когда он миновал перекресток, и на миг ослепила его, вспыхнув светлым пятном перед глазами. Он яростно моргал и не понял, действительно ли увидел позади — в начале улицы — группу мальчишек, но решил не приглядываться и бросился бежать.

Тревога гнала его вперед, а он думал: не лучше ли вернуться? Его машина стоит на набережной — всего в пяти минутах отсюда. Наверное, это мальчишки, которых он видел в павильоне игровых автоматов, пошли за ним, чтобы отомстить, — возможно, с ножами и разбитыми бутылками. Наверняка они знают, как всем этим пользоваться, — спасибо телевизору. Его каблуки стучали в тишине. Выходы из проулка чернели между домами. Стоун пытался бежать как можно тише. Мальчишки совсем не издавали шума, по крайней мере, он их не слышал. Если они навалятся скопом, то переломают ему кости. В его возрасте это более чем опасно. Еще один выход мелькнул между домами, зловеще тяжелыми и спокойными. Как бы то ни было, падать нельзя. Если мальчишки повиснут у него на руках, останется только звать на помощь.

Дома на одной стороне улицы отшатнулись — она повернула. Те, что напротив, придвинулись ближе. Перед Стоуном за листом ржавой жести раскинулась старая ярмарка.

Он остановился, пыхтя, пытаясь успокоить дыхание, пока оно не заглушило звуки в проулке. Там, где он надеялся найти ярко освещенный выход на набережную, обе стороны улицы словно обрубили, ее перегораживала жестяная стена. Правда, в центре лист отогнули, как крышку, — среди четких теней и залитых лунным светом надписей зияла дыра с неровными краями. Ярмарка была закрыта и безлюдна.

Осознав, что последний возможный выход остался далеко за поворотом, Стоун пролез в дыру. Он посмотрел на улицу — пустую, если не считать осколков и обломков кирпича. До него дошло, что, возможно, это были не мальчишки с ярмарки. Он опустил кусок жести, закрывая дыру, и огляделся.

Круглые балаганчики, длинные тиры, низкие американские горки, корабль и сумасшедший дом бросали друг на друга тени и сливались с тьмой на петляющих вокруг дорожках. Даже карусель тонула во мраке, ниспадавшем с шатра. Ее доски, как было видно в лунном свете, рассохлись, краска облупилась. Но между замерших машин и киосков один аттракцион слабо мерцал — Поезд-призрак.

Стоун двинулся к нему. Фасад поезда источал слабое зеленоватое сияние, с первого взгляда похожее на лунный свет, но ярче лунного молока, разлитого по соседним аттракционам. Стоун увидел один вагончик на рельсах — у самого входа. Приблизившись, он краем глаза заметил группу мужчин, возможно, хозяев ярмарки. Размахивая руками, они разговаривали в тени меж двух аттракционов. Значит, здесь все же есть люди. Наверное, они уже закрываются, но, возможно, не станут возражать, если он прокатится, учитывая, что Поезд- призрак еще сияет. Стоун надеялся, что они не видели, как он пролез в дыру в ограждении.

Когда Стоун подошел к аттракциону и заметил, что причиной сияния был слой светящейся краски, поблекшей и старой, до него долетел громкий лязг жестяного листа. Наверное, кто- то бросил в стену кирпич или вновь отогнул рваную «дверцу» — балаганчики загораживали обзор. Стоун быстро огляделся, пытаясь отыскать другой выход, но не смог его найти. Похоже, он оказался в тупике. Лучше всего оставаться на месте. Он не доверял хозяевам ярмарки: они наверняка жили неподалеку и могли знать этих мальчишек или даже растить их. Как- то в детстве он побежал жаловаться к взрослому, и тот не помог ему, оказавшись отцом его недруга. Стоун забрался в вагончик Поезда- призрака.

Ничего не случилось. Никто не шел к аттракциону. Он прислушался. Ни мальчишки, если они здесь и были, ни работники ярмарки не приближались. Если он подаст голос, преследователи услышат его. Вместо этого взбешенный и испуганный Стоун стал пинать металлическое чрево вагончика.

Словно отозвавшись, тот дернулся и покатился по рельсам — под уклон, нырнув во мрак, царивший за дверями Поезда- призрака.

На невидимом грохочущем повороте Стоуну, окруженному шумом и тьмой, показалось, что он бредит. Ему вспомнились его детская кровать — плот в штормовом море — и льющийся сверху, словно живой мрак. Зачем, черт подери, он решил прокатиться? В детстве ему никогда не нравились поезда- призраки, и, став старше, Стоун неосознанно избегал их. Он поддался панике. Мальчишки могли ждать его на выходе. Что ж, в этом случае надо будет позвать работника аттракциона. Он откинулся назад, стискивая деревянное сиденье обеими руками, и утонул в скрипе металла, рывках вагончика и темноте.

Тревога насчет завершения поездки немного утихла, и Стоун вспомнил еще кое- что — впечатление, слабое, как обмелевший ручей.

Когда вагончик вписался в первый поворот, он заметил светящиеся очертания — одно и другое. Они сразу же отшатнулись, и Стоун не успел их рассмотреть. Он решил, что это были лица мужчины и женщины, глядевшие на него сверху вниз. Они тут же скрылись во тьме, а может, утонули в ней. Почему- то ему показалось очень важным запомнить их выражения.

Прежде, чем он успел все обдумать, впереди забрезжил сероватый свет. В душе Стоуна вспыхнула иррациональная надежда, что это окно и можно будет узнать длину темного туннеля, но он уже видел неправильную форму отверстия. Еще немного, и станет ясно, что перед ним. Это оказался большой серый кролик с огромными стеклянными или пластиковыми глазами. Он сидел в нише на задних лапах, вытянув передние. Не чучело, конечно: игрушка. Под ним вагончик затрясся и застонал, но Стоуну показалось, что так и задумано: машина останавливается, а кролик приближается или растет. «Чепуха», — подумал он. В любом случае призрак был слабеньким — только детей пугать. Руки Стоуна отламывали щепки от деревянного сиденья. Игрушка рванулась к нему, когда рельсы пошли под уклон, один глаз выпал — белая набивка вывалилась из глазницы на щеку. Кролик был по меньшей мере четырехфутовым. Вагончик едва не столкнулся с ним, летя за поворот, — игрушка нависла над Стоуном, и огоньки, подсвечивающие ее, погасли.

Стоун ахнул и схватился за сердце. Оглянулся и посмотрел в темноту — туда, где, как он думал, был кролик, пока новый рывок не заставил его повернуться вперед. Что- то еле заметно коснулось его лица. Он вздрогнул, затем расслабился. Конечно, с потолка свисали нити — вроде паутины, друзья ему о таком рассказывали. Если фантазии владельцев хватило только на это, неудивительно, что ярмарка закрылась. Подсвеченные огромные игрушки — ну конечно. Не только дешевые, но и страшные — в самый раз, чтобы поселиться в детских кошмарах.

Вагончик немного поднялся и снова нырнул, потом яростно затрясся на поворотах. «Пытаются успокоить перед новым ужасом, — подумал Стоун. — Нет уж, спасибо. Благодарю покорно». Он откинулся на спинку сиденья и громко вздохнул от скуки. Звук застрял у него в ушах, словно затычки. «Для кого я это сделал? — гадал он. — Работник меня не услышит. А кто тогда?»

Сбавив скорость на поворотах, вагончик поехал медленнее. Стоун всматривался во мрак, готовясь к тому, что ждет впереди. Видимо, он должен совершенно успокоиться, прежде чем машина снова содрогнется. Глядя в темноту, Стоун обнаружил, что его глаза понемногу приспосабливаются. По крайней мере, он различал серую приземистую тень рядом с рельсами, в нескольких футах впереди. Стоун прищурился, когда вагончик поплыл к ней. Это был большой стул.

Вагончик подкатил к нему поближе и замер. Стоун не мог отвести от него глаз. В тусклом, лихорадочном мерцании, от которого под веками вспыхивали круги, стул казался больше него самого. Возможно, он стоял дальше, чем думал Стоун. На спинке в беспорядке висела одежда, казавшаяся маленькой, но, возможно, она была детской. «По крайней мере, интересно наблюдать за работой мозга, — подумал Стоун. — Поехали».

Затем он различил слабое мерцание. Это дрожал огонек, хотя он не видел источника света, или же одежда двигалась — тихо, но заметно, как будто что- то, спрятавшееся внизу, приподнимало ее, чтобы выглянуть. Возможно, собираясь выбраться наружу. Но мерцание было слишком тусклым, а стул стоял слишком далеко. Наверное, при таком слабом свете ему не увидеть то, что появится, — только если подойти поближе.

Стоун ухватился за край вагончика и вдруг понял, что, если тот уедет, придется искать выход на ощупь — в темноте. Он упал на сиденье, и в ту же секунду куча одежды на стуле дернулась. Стоун воззрился на нее. Прежде чем глаза различили хоть что- то, тусклый серый свет погас.

Стоун замер, прислушиваясь к тишине и кромешной тьме. Затем он принялся яростно пинать нос вагончика. Тот вздрагивал от ударов, но замер на месте, а когда наконец покатил, подскочившее давление Стоуна окрасило тьму красным.

Припадая к земле, словно принюхиваясь, вагончик вписался в следующий поворот, и Стоун услышал за стуком колес приглушенный удар и скрип дерева. Источник шума находился впереди. «Такой звук можно услышать дома, ночью, — подумал он. — Скоро я отсюда выберусь».

Внезапно из темноты вынырнуло лицо — рванулось ему навстречу. «Конечно, так и задумано», — поморщившись, решил Стоун. Откинулся на спинку сиденья и глядел, как его собственное отражение тонет в зеркале. Теперь он заметил вокруг себя и машины тусклое гало, окутывающее даже деревянную раму зеркала. Наверное, поездка скоро закончится. Вряд ли они заготовили другие фокусы. Хотя, эти, пожалуй, впечатляли.

Стоун глядел на свое отражение, когда вагончик вошел в поворот. Его фигура чернела в сероватом, льющемся из- за спины свете. Внезапно он нахмурился. Она двигалась не одновременно с ним. Начала раскачиваться, словно пытаясь выйти из зеркала. Он вспомнил шкаф, стоявший у подножия его детской кровати, и понял, что происходит. Зеркало висело на двери, и теперь она открывалась.

Стоун вжался в противоположную стенку почти остановившегося вагончика. «Нет, нет, — подумал он, — так не должно быть. Не надо». Услышал под собой скрежет колес, визг металла, потерявшего сцепление, и всем телом упал вперед. В темноте слева скрипнула дверь, раздался мягкий стук. Вагончик вздрогнул, встал на рельсы и замер.

Свет за спиной погас, и Стоун почувствовал, как-что- то опустилось на соседнее сиденье. Он закричал. Или попытался, глотая тьму, вливавшуюся в сердце и мозг. Это был момент полного забвения, когда от него остались только мрак и воспоминания о муках. Затем он затрясся по рельсам, и тьма разлилась, поглотив мир. Вагончик боднул двери и выехал в ночь.

Когда они скользили по кольцу за Поездом-призраком, Стоун взглянул в проход между балаганчиками, где он, как ему казалось, видел работников.

С неба лился лунный свет, и он понял, что там стояли мешки — кивали и корчились на ветру. Затем соседнее сиденье выплыло из тени, и он опустил глаза.

Рядом с ним сидела съежившаяся фигура с поднятым капюшоном — поблекшую куртку и штаны украшали разноцветные полосы и заплатки, потемневшие в бледных лучах луны. Голова почти касалась его плеча, руки висели вдоль тела. Ноги слабо постукивали по металлическому полу. Отшатнувшись, Стоун потянулся к передней части вагончика, чтобы встать, и голова фигуры запрокинулась.

Он зажмурился. А когда отважился посмотреть на спутника, увидел под капюшоном белый тряпичный овал, черные крестики вместо глаз, стежки в кривом полумесяце рта — ухмыляющееся вышитое лицо.

Стоун осознал, что вагончик не остановился, даже не сбавил скорость, вновь нырнув в чрево Поезда- призрака, и не сразу заметил, что фигура взяла его за руку.

Приобрести

  • book24
  • Читай-город
  • Буквоед
  • Ozon
  • Лабиринт
  • Майшоп
  • Комментариев: 0 RSS

    Оставьте комментарий!
    • Анон
    • Юзер

    Войдите на сайт, если Вы уже зарегистрированы, или пройдите регистрацию-подписку на "DARKER", чтобы оставлять комментарии без модерации.

    Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

    (обязательно)