ХРАНИЛИЩЕ

Хоррор, несмотря на жуткие клыки и чудовищные лапы, один из беззащитнейших жанров массовой беллетристики. Обвинить его во всех смертных грехах и земных проступках проще некуда – ведь мало того, что в хорроре убивают, так там еще и не трясут пальчиком и не говорят напрямик: «Ай-ай-ай, убивать нехорошо! Ай-ай-ай, убивать нельзя!».

Действительно, если классические ужасы придерживались достаточно строгой схемы Человек vs. Монстр, то модернистский кошмар взял за основу Человек = Монстр. Процесс нормальный вообще для всей современной литературы, но почему-то вызывающий приступы заламывания рук, когда речь заходит конкретно о хорроре. Так, добротная книга Дины Хапаевой «Кошмар: литература и жизнь» неожиданно заканчивается суровым предречением конца культуры, ибо сейчас в центре повествования не люди (как было, например, в готике), а чудовища, отрицающие ценности человеческой цивилизации.

Иными словами, напали на бедный жанр умные и не очень люди и давай упрекать его во всех невзгодах. И что самое интересное – доля правды в их упреках есть. Изъял же из продажи Стивен Кинг роман «Ярость» о школьнике, взявшем в заложники собственный класс. Изъял потому, что книга послужила своеобразным руководством к действию для трех подростков, двое из которых застрелили шестерых человек. Детям вообще свойственно подражать всему, что они видят. Советские ученые провели следующий эксперимент: они показали детсадовцам пару коротеньких фильмов – на одном ребенок обнимался с куклой, на другом ребенок колотил куклу. Затем маленьких зрителей отвели в комнату с игрушками и предложили поиграть. Результат оказался печальным: большинство ребят восприняли увиденную агрессию как норму и начали мутузить кукол почем зря.

Ну а теперь вернемся к нашим баранам. Стоит ли из-за всего вышесказанного отказываться от ужасов или как-то притеснять их и ущемлять в правах? Ответ, конечно же, протяжный – в духе голливудских мелодрам – «не-е-е-ет»! Во-первых, в том, что дети смотрят ужасы, виноваты не ужасы, а родители – истина, казалось бы, очевидная, но от чего-то постоянно забываемая. Во-вторых, то, что дети смотрят ужасы, еще не значит, что они априори станут убийцами. Серьезно: детей развращают не истории о призраках (которые даже не существуют), а насилие в семье и плохие компании (которые даже очень существуют). В-третьих, отсутствие хоррора как жанра не решит ни одной проблемы и ни на что не повлияет. Вот Чикатило – много ли он мог видеть ужастиков в СССР? И спасло ли их отсутствие болезненный разум самого известного советского маньяка и его жертв? А насилие в 90-ые захлестнуло нашу страну по той только причине, что все вдруг Стивена Кинга бросились читать? Или вот: тоталитарное искусство Третьего рейха строилось исключительно на реализме, и такая классика жанра ужасов, как «Кабинет доктора Калигари», объявлялась искусством дегенеративным. Что за этим следовало – можно не говорить.

То есть прямой взаимосвязи между упырями в книжках и фильмах и упырями в реальной жизни не наблюдается. Упырь – он всегда и везде упырь. Неудивительно, если на сотни, тысячи нормальных людей приходится один психанутый, который рано или поздно проявит свои нездоровые наклонности. И хоррор (будучи вторичным продуктом) здесь не является первопричиной, он, в крайнем случае, выполняет функцию катализатора, того, что так или иначе произойдет.

Однако это все радикальные примеры. В основном же, интеллигентные люди сетуют, что байки про жестокость и насилие заряжают человека негативной энергией, делают его подавленным и угрюмым. Но де факто – практически вся русская литература делает человека подавленным и угрюмым! Чего уж там – эти безысходные, мрачные, садомазохистски-депрессивные тексты любого здравомыслящего читателя сведут с ума. Что такое Лавкрафт после Платонова? Так, цветочки, волшебные сказки… А если присовокупить к сему еще и типично русское безденежье, отсутствие всяческих перспектив, то хоррор для наших граждан становится прямо-таки спасением, приятной отдушиной, помогающей именно не свихнуться от чортовой обыденности.

Хоррор – не только эксплуатация низменных инстинктов (сапрофагия, сказал бы Аристотель, то есть пожирательство трупного мяса), но также попытка хоть как-то эти самые инстинкты осмыслить и смягчить кошмары человеческого бытия. Лишить нашу культуру подобного взгляда, значит, банально обеднить, пожертвовать ей во имя фантомных надежд на мир во всем мире.

P.S. А теперь хочу извиниться за «психанутого». Душевная болезнь, на самом деле, тяжелый недуг, и с моей стороны неправильно было, не подумав, горячиться и обзываться. Но вот именно так, не подумав, горячатся и обзываются те, кто видят в хорроре рассадник общественных пороков и хотят его запретить.

Оставьте комментарий!

Старые комментарии будут перенесены в новую систему в скором времени. Не забудьте подписаться на DARKER - это бесплатно!

⇧ Наверх