DARKER

онлайн журнал ужасов и мистики


Николай Романов «Елочка»

Иллюстрация Юлии Романовой

Мизансцена у нас классическая: квадратный стол в центре полупустой комнаты, за столом двое.

— Ты же понимаешь, что это безумие? — Оливер пытается поймать мой взгляд.

— Угу, — неопределенно пожимаю плечами, яркая зеленая точка вздрагивает на его именной нагрудной нашивке, аккурат на букве «О».

Это лазерный прицел. Пистолет у меня в руке.

— Если так — остановись, — продолжает он. — До края далеко, пошутил и хватит.

Он слишком весел для подобного расклада. Нас разделяет метр жесткого пластикового покрытия. Я хорошо вижу его руки. Они, по моей настойчивой просьбе, лежат на столе ладонями вверх. Не дождавшись ответа, Оливер опускает взгляд на свою нашивку. Он пару секунд изучает каплю прицела на груди, затем, не меняя положения головы, поднимает глаза на меня.

— Ну, и как далеко ты готов зайти? — задает он чертовски хороший вопрос.

Я на него отвечу, но позже.

— Наши с ней отношения никого не касаются, — произношу я и свободной рукой достаю из нагрудного кармана пачку сигарет.

На ощупь открываю и выталкиваю на стол последнюю. Если разговор затянется, закурю, а пока пусть лежит. Все одно — стол обнаженно пуст, хоть какое-то разнообразие.

— Отношения? — Оливер усмехается. — Какие между вами могут быть отношения?

— Повторяю. Никого не касаются. И тебя тоже. Ты должен исчезнуть. Улететь, испариться, умереть — мне без разницы.

— Ага. И ты пришел меня застрелить, если я не взмахну крыльями и не...

— Это похоже на шутку? — перебиваю его и тихо, но со значением, ударяю рукоятью пистолета по гладкой поверхности. Зеленая точка подпрыгивает на куртке и возвращается на прежнее место. — Ты исчезаешь, мы с ней остаемся. Конец истории.

— Ты думаешь, она хочет именно тебя? — Его беззаботная игра явно затягивается.

Не боится? Допустим. Что-то скрывает? Скорее всего. Значит, самое время уточнить очевидное.

— Ты ее трогал?

— Послушай, — его ответ на мгновение повисает между нами, — мы даже не про человека говорим, она...

*

Да, она не человек. Она даже не похожа на человека. Она вообще не похожа на живое существо. Частица местной природы, органическая и совершенная, но даже не туземец и не животное. Прекрасное и коварное воплощение души местных лесов и болот.

Кап и Оливер обнаружили ее полгода назад. Исследовательская работа на станции — их забота. Они, как обычно, снарядили вездеход на неделю, загрузили оборудование, паек, электронику и отбыли в сторону болот. Моя зона ответственности — хозяйственная часть и безопасность. Так что я остался. Планировал навести порядок в зоне хранения, залатать пандус, ну и остальное по мелочам.

Вездеход вернулся на следующий день — без материалов, только черный пластиковый мешок в кузове. Ребята были возбуждены и веселы, находка определенно стоила холостого прогона транспорта. Кап сам ее выгрузил, уволок к себе. Оливер только пальцем у виска покрутил, когда из кабины выбирался. Его позабавил нездоровый восторг шефа.

Неделю мы его практически не видели. В столовую Кап не ходил, плановые задачи не отслеживал, все графики полетели к чертям. Мы с Оливером, не стесняясь камер, снова засели за покер. Такое с шефом бывало, он и отчетность строил с учетом своих исследовательских «запоев». Меня подробности мало волновали, а Олли не сильно распространялся о находке. Возможно, тогда ему было на нее плевать. Сказал, что нашли растение, вероятнее всего — паразит. Корней нет, присосалась руками-лианами к коряге посреди недавнего бурелома. Еле сняли, старались не повредить.

Помню, Кап был на взводе, когда представлял ее нам и пытался объяснить — что она такое. Понимал ли он сам тогда? Думаю, шеф и лекцию ту затеял, только чтобы на нашу реакцию посмотреть. Что-то, наверное, уже подозревал. Разместил ее в резервном корпусе. Создал подобие комфорта — свет, температура, влажность. Закрепил какие-то бревна в широкой пластиковой ванне. Она на них, как древнегреческая богиня, возлежала. Оливер только ухмылялся. Ну а я, получается, познакомился с Елочкой последним.

Мы ее в шутку так назвали, тем более что иголки у нее были. Ровный слой мягких черных игл между гладких бедер оливкового цвета. Иглы быстро твердели от прикосновений. И еще быстрее от дыхания.

Очаровывать она, конечно, умеет. Кап успел разобраться, как она это делает, объяснял что-то про споры, пыльцу... Но меня подробности мало интересовали. Я знал одно — голова шла кругом в паре метров от нее. Губы немели, твердела плоть, во рту появлялась сухость тертого кирпича. Этот момент она прекрасно чувствовала. Вела плечами и подставляла рукам гладкий живот.

Пальцы-ветви скользили по моей груди, в голове разливались муть и приторный туман. Фруктовый аромат ее мокнущей плоти ощущался на языке, стоило только коснуться ног, которые она послушно раздвигала. Она была сильной и настойчивой, она оплетала мою спину, зарывалась в волосы, до крови царапала руки, но тут же уступала, раскрывалась и сочилась каждой клеточкой своего волшебного тела. Через несколько минут мы оба были в ее густом терпком соке, кожа от влаги разгоралась и блестела. Стебли с бутонами, которые покрывали ее лицо и плечи, на ощупь устремлялись к моему рту. От прикосновения к человеческому телу бутоны распускались, оставляя на губах бледно-розовые комочки пыльцы. Я слизывал эту пыльцу, дурел, сходил с ума, погружался в небесный водопад разноцветных шаров...

А внизу ее живота открывалось такое желанное естество. Жесткая, шипастая щель, окруженная острыми черными иглами. Подобного взрыва ощущений и эмоций я не испытывал прежде. Впихнуть в нее член — сдирая кожу, глубоко царапая плоть, до уретры протыкая дрожащий от вожделения кусок собственного мяса, — предел мечтаний, высшая цель. Кровь лилась из вспухших до боли вен. Она наполняла голодную злобную дыру, смешивалась с древесным обжигающим соком. И с каждым ударом бедер все сильнее.

Воображение милосердно отступало, скрывая то, что происходило со мной внутри ее жгучих глубин. Ярость, с которой исторгалось мое семя, сменяла липкая волна паники — пару раз я боялся, что извлеку из ее лона лишь рваные лоскуты.

Раны оставались глубокие и обильно гноились. Но я умею обращаться с аптечкой.

Впрочем, я снова и снова трахал ее, не дожидаясь заживления.

*

— Вопрос не забыл? — спрашиваю.

Старина Олли дрогнул, теперь и я могу изобразить улыбку.

— Как можно? У меня с головой полный порядок.

Зря он притворяется. Дружище, прекращай, я тебя прочитал. Повторяю:

— Ты ее трогал?

Если он и в этот раз не ответит, сделаю в нем дырку. Поднимаю точку прицела на подбородок. Он не может ее видеть, но раздраженно меняет тон:

— Да. Трогал, как и все. И ты это прекрасно знаешь. Дальше — что?

— Зачем ты ее трогал? — Вот тут я дам ему время подумать.

А себе — оглядеться. Наш спонтанный допрос проходит в неуютном, даже по местным меркам, помещении. Окон, конечно, нет. Много свободного места. Кровать, пара металлических шкафов. В одном углу — пластиковые коробки и приборы, в другом — пачки бумаг и снова коробки. Рабочий бардак. Все, кроме кровати, можно выкинуть — атмосфера не изменится. Оливер прописался здесь с самого прибытия. Так и не обжил. Ощущение, что сидим в забытой институтской кладовой. Как он тут вообще время проводит?

— Не я один ее трогал, — произносит он. — И Кап, и ты...

Перебиваю:

— Кап мертв.

— Да. Мертв. А ты, походу, окончательно рехнулся...

— Ага, рехнулся, — соглашаюсь. Почему бы и нет? Опускаю руку в карман за холодком металлической зажигалки. — Я это уже услышал. Так ты просто развлекся с ней, или все серьезно?

— Какого черта! — Маска его хладнокровия дает трещину. — А если она хочет быть только со мной?

*

Кап тоже любил ее. И тоже думал, что она от него без ума. Сейчас я даже благодарен, что он так долго не подпускал нас к Елочке. Мы на станции всего-то вторую весну. Сразу троих перебросили через весь континент. Формировать новый состав экспедиции не стали, передислоцировали готовую команду. Разумно, но без происшествий у нас прошли только первые полгода. Потом мы нашли Елочку.

Кап был умен. Он, скорее всего, прекрасно понимал, в какую западню себя загнал. Несколько месяцев он смог наслаждаться ее незабываемым обществом. Он не видел в нас соперников и наивно полагал, что нашел свой маленький уютный рай. Сильный и волевой человек — тем страшнее было наблюдать его последние дни.

Сначала мы почувствовали запах. Запах испорченного сыра — аммиак с дерьмом. Кап болезненно воспринял шутки на свой счет и стал нас избегать. Да мы и сами не ходили ни в его часть станции, ни в резервные корпуса. Мне до закрытых лабораторий нет дела, а Оливера Кап нагрузил какими-то внешними исследованиями. Несколько недель мы его вообще не видели, общались по радио. Оливер предлагал помощь, но шеф отмахивался и уверял, что слегка приболел.

В какой-то момент он перестал выходить на связь. Я надел защитную медицинскую маску и пошел его проведать.

Следы босых ног я увидел сразу. Словно кто-то наступил на недожаренный омлет и разнес его по всему коридору. Следы вели в туалет, оттуда же раздавались стоны.

Кап сидел на унитазе, широко расставив бледные волосатые ноги, абсолютно голый. Грязный, пропитанный гноем комбинезон, валялся рядом. Сквозь осклизлые дыры расслоившегося живота прямо в воду сливного отверстия свисали жирные серые кольца. Судя по глубоким рваным надрывам, внутренности были расчесаны до дыр. Из них вытекала темная кровь и бурые пузырьки экскрементов. Виднелась выпавшая прямая кишка, блестящая, словно ярко-красный хобот.

Кап апатично перебирал волокнистые комочки.

Я не знал, что именно хочу найти, но сунул руку в липкий карман его комбинезона. Там лежал электронный ключ.

Елочка стала моей.

Неправильно так говорить, но я рад, что Кап умер в тот же день. Иначе он встал бы передо мной, как сейчас я стою перед Оливером. Кап превратился в гнилое беззащитное препятствие, сгорел изнутри заживо — его уничтожила медленная неумолимая зараза. Он был отравлен и долго, мучительно умирал, скрывая это от нас, пока в его животе не забродил бульон из внутренностей.

Не я приложил руку к его смерти. Елочка — она ядовита.

*

— Еще один влюбленный? — произношу и умиляюсь себе, вот теперь почти можно закурить.

Сейчас он начнет объяснять. У него, мол, с ней «по-настоящему», не то что у других. Жизнь не похожа на учителя, да, приятель?

Оливер пытается ответить, но мне проще вновь его перебить:

— Такой расклад только убеждает меня в правоте, — показываю глазами на оружие. — Я легко могу решить вопрос конкуренции.

— Хорошо, пусть так. Мы оба понимаем, во что вляпались. Если я соглашусь с твоим предложением, ты дашь мне уйти?

Эх. А как все хорошо начиналось. Считает, что может меня провести.

— Когда ты впервые ее попробовал? — спрашиваю.

Он понимает, к чему я клоню. Словно сытый лис, медленно растягивает щербатую улыбку, убирает руки со стола и скрещивает их на груди.

— Пару недель назад, — произносит он.

Гаденыш больше не таится. Шлифуя каждое слово, он добавляет:

— А ты гниешь второй месяц. Нет? Больше?

Оливер прав, и математика тут проста. Мне остались считанные дни, мое тело тлеет все глубже. Скоро я сдохну, и она окажется в его власти. И хотя старина Олли, вкусив ее, теперь тоже фактически мертвец, у него будет достаточно времени, чтобы делать с ней что угодно. Вынести это знание мне тяжелее, чем переварить тошнотворный привкус последних дней. Он думает, я не выстрелю. Дурачок. Так что же наперво — закурить или снести ему башку?

— Знаешь, Олли, я при любом раскладе зашел попрощаться... — договорить не успеваю.

Стол ковшом бульдозера врезается в мой живот, ножки стула предательски взвизгивают, а потолок резко дергается вниз. Сукин сын вскакивает на ноги, мгновение он готовится для второго рывка. Слишком долго, дружище. Спинка моего стула еще не успела коснуться пола, и удар при падении не сбил заряженную свинцом руку. У меня пока отличная реакция. Кашель выстрела слышу вдогонку красному вееру, распахнувшемуся из шеи моего визави. Его голова взвивается вверх, но уцелевшие лоскуты кожи не дают ей оторваться. Она описывает дугу, словно кочан капусты в полиэтиленовом пакете.

Я падаю первым. Странно: не чувствую спиной удара. Оливер валяется где-то за перевернутым столом, смотреть на него мне неинтересно. Поднимаюсь и разминаю шею. Вот и поговорили.

*

Финал истории близок. Я иду к ней. В этот раз не с пустыми руками. Она оборачивается через плечо и подбирает под себя локти и колени. Делаю пару шагов — ее тугие ягодицы покачиваются прямо перед моим животом. Прозрачная смола благоухает между нами и тяжелой каплей медленно вытягивается вниз.

Я расстегиваю комбинезон и вынимаю из засохших бинтов набухший до боли член. Свежие ранки трескаются, корочки стягивают кожу, из-под них выглядывают желтые комочки выделений. Голова кружится, я не замечаю, как оказываюсь в ней. Голос боли звучит сладким контральто. В животе все расслабляется, я не могу сдерживать внутри себя ничего. Ее грубая жесткая трещина жует воспаленный орган, прокалывает его шипами, чавкает кровью и мочой, как обезумевший от голода пес.

Я доверяюсь ей, замираю и стараюсь не думать, что с каждым ударом ее сочного тела в меня проникают все новые и новые порции отравы. Она великолепно чувствует необходимый ритм — скорость заметно возрастает. Зеленые бока трепещут, будто влекомые подводным течением. Мокрое лоно, словно покрытое изнутри измельченным наждаком, высасывает из меня остатки воли.

Она ждет, чтобы я гладил, ласкал ее гибкую поясницу.

Не могу, дорогая, руки заняты.

Я отвинчиваю крышку канистры и, не выходя из пульсирующего жерла, плескаю добрую порцию содержимого ей на спину. Потом еще и еще. Едкий запах наполняет комнату — пары бензина обжигают ноздри.

Она чувствует, как химия забивает ее поры, извивается, но не прекращает толкать мои бедра своим божественно упругим задом.

Самое время чиркнуть кремнем.

Комментариев: 2 RSS

Оставьте комментарий!
  • Анон
  • Юзер

Войдите на сайт, если Вы уже зарегистрированы, или пройдите регистрацию-подписку на "DARKER", чтобы оставлять комментарии без модерации.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)

  • 1 J.C.Elliot 02-12-2019 12:53

    Какая проникновенная история любви, хехехе. Со всеми сопутствующими элементами - femme fatale, нестандартная встреча с пресловутой femme fatale (при этом ее мотивация, как и положено таким женщинам, остается туманной и загадочной), ненавистный соперник, разъедающая душу и плоть страсть (в кои-то веки в прямом смысле), и эффектный нуарный конец в стиле "так-не-доставайся-же-ты-никому" murder-suicide.

    Так, по фабуле, так чистый нуар.

    Спасибо.

    Учитываю...
    • 2 БАНК 03-12-2019 21:05

      J.C.Elliot, спасибо вам. )

      Автор

      Учитываю...