DARKER

онлайн журнал ужасов и мистики


Станислав Романов «Происшествие в Столярном переулке»

Нет, это же невыносимо, думал Д. Все стучит и стучит. Каждый божий день, по три часа кряду. Потом небольшой перерыв, и начинает стучать опять. От этого и с ума сойти недолго. А хозяйка говорит, шум незначительный, что вы капризничаете, как институтка, за комнату заплатите лучше, у вас третий месяц не плачено ни за комнату, ни за прислугу. Вот Елизавета Ивановна с Аленой Ивановной аккуратно платят… Конечно, платят, нынче услуги ремингтонщицы нарасхват, в заказах нет перебоя. И он бы заплатил, только где денег взять, коли обещанная в «Вестник» повесть до сих пор не окончена, и как ее окончить в этаком бедламе?

Д. с отчаянием посмотрел на потолок, который, ему казалось, вздрагивает, словно там, наверху, сплясывают беспутные цыгане.

Дьявольская машина этот «Ремингтон», а ремингтонщица — исчадие ада.

*

На прошлой неделе он ходил к ней сам, намеревался поговорить. С собою взял рукопись — повесть, которую мучительно писал последние полгода. Пусть не окончена, ему нужен был предлог.

— Что у вас? — спросила Елизавета Ивановна, глядя на него без особого интереса. Для нее он был просто посетитель, один из многих.

— Рукопись. — Д. подал ей ворох плотно исписанных листов. — В журнале говорят, что у меня скверный почерк. Говорят, едва можно прочесть.

Она взяла, взглянула мельком.

— Отчего же, почерк достаточно разборчив…

Тут старшая сестра громко потребовала ее из соседней комнаты. Старшая явно была глуховата, и голос у нее был как иерихонская труба. Д. знал, что она ссужает под проценты, но пока крепился, хотя испытывал уже значительную нужду в средствах. Елизавета Ивановна, извинившись, вышла, оставив его одного. Рукопись она положила на конторку, почти всю занятую разными бумагами.

Только теперь Д. огляделся. Комната была большая, разгороженная надвое ширмой; машина «ремингтон», верно, стояла за ней. Он быстро прошел в другую половину. И точно — механическое чудовище замерло подле окна наготове: чистый лист был заправлен, круглые, отмеченные буквами клавиши ждали прикосновения. На латунной табличке, прикрепленной спереди лакированной тумбы, значилось: E. Remington & Sons.

Соблазн был неодолим. Он робко протянул руку, нажал одну из клавиш. Механизм жутко лязгнул, как если бы кто-то передернул затвор карабина. Промелькнул молоточек, ударил по бумаге. Д. вздрогнул. С бумажного листа прямо ему в переносицу уставилась круглая черная «О», словно ружейное дуло…

Он бежал прочь из комнаты, не дожидаясь возвращения хозяйки.

*

Впрочем, проступок его остался без каких-либо последствий, хотя все же Д. стеснялся сам вернуться к Елизавете Ивановне за рукописью. Три дня спустя бумаги ему принесла Настасья, работавшая в доме кухаркой и прислугой.

Д. взялся просматривать отремингтоненные страницы — и, видимо, напрасно. Он читал и не узнавал своей повести. Слова, его слова, которые он подбирал и выстраивал с таким одержимым старанием, сделались похожи на старые грязные истертые монеты, что кидают нищим. Было омерзительно даже держать эти листы в руках. Он сжег все в печке — и машинный отпечаток, а заодно и оскверненную рукопись.

*

Она убила мою повесть, думал Д. Теперь убивает меня этим треском. А я, тварь дрожащая, униженная, оскорбленная — что я могу поделать?..

Обхватив руками голову, он зажимал уши. И все равно продолжал слышать проклятый стук.

Нет, так больше продолжаться не может! Этому необходимо положить конец!

Как безумный, он кинулся вон. Сначала вниз, в дворницкую, затем тут же обратно. Вверх по лестнице, мимо своей комнаты — на третий этаж, в квартиру ремингтонщицы. Плечом вышиб двери; тут стояла старуха, схватившись за стену. Рот ее был раскрыт, кажется, она кричала, но Д. не слышал крика, грохот «ремингтона» бился у него в ушах. Опрокинув ширму, он рванулся дальше — к ненавистной машине, занося над головой топор.

Елизавета Ивановна обернулась, глаза ее расширились, лицо стало белее бумаги.

Он обрушил удар…

*

Позже, когда Д. сидел в околотке, совсем обессиленный, опустошенный, его о чем-то спрашивали, но он лишь угрюмо молчал.

— Федор Михайлович, как же так? — укорял пристав. — Вроде образованный человек, писатель, а за топор схватились, ровно варнак какой. Женщин испугали до полусмерти, комнату разгромили, дорогую машину порушили. Таких машин на весь Петербург пока дюжина, не более. Чем вам «ремингтон»-то не угодил, а?

Д. поднял взгляд, полный тоски, и молвил наконец:

— Лучше бы их не было вовсе…

Комментариев: 0 RSS

Оставьте комментарий!
  • Анон
  • Юзер

Войдите на сайт, если Вы уже зарегистрированы, или пройдите регистрацию-подписку на "DARKER", чтобы оставлять комментарии без модерации.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)