РЕИНКАРНАЦИЯ

Как я полюбил русскую литературу ужасов

До знакомства с русским литературным хоррором, у меня был стандартный набор поклонника «страшной» книги: По, Лавкрафт, Кинг… еще Баркер… ну и все. То есть я, конечно, подозревал о существовании других авторов, иногда даже знакомился с их творчеством, но всерьез не интересовался. И уж тем более я не воспринимал наш, отечественный хоррор. Что вы, я находил его едва ли не тупиковой ветвью развития. Почему? Потому что я его просто-напросто не читал и не считал нужным это делать, все казалось очевидным: ну какой из Петьки Сидорова или Ваньки Ушанькина борец с призраками или зомби?  А разве из Усть-Угрюмска получится Безнадега? В общем, я был подвержен предрассудкам больше, чем великий инквизитор Томас Торквемада в славные годы сожжения еретиков.

Впервые к русским страшилкам я обратился лишь после настойчивого совета своего научного руководителя (спасибо ему за это), когда писал курсовую. Первой моей книгой в данной области стал роман А. Иванова «Псоглавцы». На страницах «Даркера» он получил невысокую оценку, однако я, что называется, прибалдел. Меня поразило, как лихо удалось автору совместить реалии умирающей деревни и классическое для жанра ужасов чудовище – оборотня. Нет, я не говорю о гениальности произведения или о его тонкости, напротив, оно в каком-то смысле неоднородно, может, небрежно, однако эта небрежность, эти рассказы/статьи/документы в рассказе, являются именно фичей, а не багом. А уж финальная погоня на самодельной дрезине! Я словно сидел в кинотеатре и смотрел качественную постановку, с шикарной атмосферой и захватывающей фабулой.

Так как приятно удивившие меня «Псоглавцы» были первой частью своеобразной дилогии о дэнжерологах, я, естественно, прочитал вторую книгу – «Комьюнити», которая, на сей раз, воспринялась рецензентом «Даркера» более положительно. В этом романе, ярче, чем в его предшественнике, видна социальная составляющая, декорации насыщеннее, герои жестче, атмосфера тягучее – в общем, все оказалось здорово. Здорово, что хоррор, пугая, давал также время на размышления о нестабильной культурно-общественно-экономической ситуации в стране.

Однако вышеописанное еще не убедило меня в возможности существования нашей литературы ужасов. Ведь то был сам Иванов! Уральский самоцвет российской культуры, превращающий обычный камень в дорогой малахит. «Он просто талант», – думал я, листая «Хребты безумия». «Ему просто повезло», – вторило мое альтер эго.

По-настоящему поворотным пунктом в моем несерьезном отношении к родным березкам кошмарам стал рассказ Максима Кабира «Слухи». Дмитрий Квашнин описал его так: «Жертвами трёх старух, сидящих на лавочке у подъезда, может стать любой, в том числе и девушка, недавно переехавшая в Подмосковье. Эти три фигуры, выделяющиеся в вечерних сумерках, не просто делятся друг с другом различными слухами, а предсказывают несчастные случаи, катастрофы и прочее».

Что за диво? Что за бесовские Ванги по-русски? Как из подобного вообще может получиться вменяемый рассказ? Я обязан был его прочитать, хотя бы из чисто спортивного интереса! Нашел в своем книжном «Неадеквата» Варго и «Апостолов Тьмы», открыл нужную страницу и…

Поймите, я стоял в просторном светлом магазине, окруженный толпой народа, и при всем этом меня мороз подирал по коже! То есть, дело было даже не в интересе, а в страхе, чертовых мурашках, ползущих вдоль шеи.

Потом я уже обстоятельно нахвалил сей рассказ, отметив, как и в случае с «Псоглавцами», крепкую и ядреную смесь реального, бытового с ирреальным, демоническим. Но то ощущение, то чувство космического – прямо таки по Лавкрафту – ужаса, было для меня самым ярким, самым важным моментом.

Тогда же, буквально через пару дней, я принялся за «Самую страшную книгу 2014». Не подумайте, что лукавлю или как-то гиперболизирую, но я просто взял и махом прочитал половину сборника. Вот просто схватил – и все, и не мог оторваться (покуда житейские заботы не лишили меня столь чудного времяпрепровождения). Помню, я тогда обрывисто записал в своем девичьем дневнике: «Самая страшная книга» – это не чисто русский хоррор, это просто чистый хоррор, не нуждающийся в навешивании каких-либо ярлыков. <…> До выхода этого сборника казалось, что русские имена и фамилии, дома и улицы, житье-бытье просто не созданы для жанра ужасов, и даже более – чужды ему. Ан-нет! Вполне пригодная почва для всякого рода чудовищ. Наша действительность ничем не хуже прочих, и точно также она вмещает в себя непобедимых маньяков и монстров, и точно так же, как американские города и английские деревеньки, хранит в себе древние злые тайны. <…> Рассказы безысходны, но красивы, ужасающи, но красивы, безумны, но... конечно же, красивы. Может, этого мы и ждали? Не чернухи про спившегося дядю Митю и зарезавшего жену Марфу (вот и весь сказ, вот и все ужасы), но чего-то более глубокого, таинственного и прекрасного. Пусть даже это прекрасное заключается в боли, крови, потном страхе и ошметках человеческого мяса. <…> В самом деле, после этого сборника стало ясно не то, что есть русский хоррор, а то, что есть русские писатели, умело работающие в этом жанре».

Каюсь, я сейчас слегка, совсем слегка, обработал эти записи, просто привел их в более-менее читабельный вид. Но в основе своей – это были мои первые впечатления от ССК. Это было время, когда впервые пошатнулся трон Короля; время, когда я безнадежно влюбился в отечественный литературный хоррор; время, когда несостоявшийся чукча-писатель превратился в довольного чукча-читатель.

И хоть сейчас этот чукча продолжает отставать ото всех и читает сборники страшных рассказов последним, его сердце отныне (и будем надеяться, навеки) принадлежит тому, что гордо именуется русской литературой ужасов.

Оставьте комментарий!

Войдите на сайт, если Вы уже зарегистрированы, или пройдите регистрацию-подписку на "DARKER", чтобы оставлять комментарии без модерации.

(обязательно)

⇧ Наверх