ЗАКЛЯТЬЕ. НАШИ ДНИ

Пыточных дел страсти (Часть 5)

Первая часть статьи

Вторая часть статьи

Третья часть статьи

Четвертая часть статьи


Говоря о пытках, было бы несправедливо обойти вниманием и Русь-матушку. Да, конечно, она не отметилась в истории таким размахом, как приснопамятная испанская инквизиция, но свои яркие моменты там тоже были. На беду пытаемых, да.

Прежде всего, конечно дыба. Дыбу любили все — и суровые испанские инквизиторы, и русские затейники-палачи. В общем-то, и неудивительно — в изготовлении проста, на вид внушительна, в деле пригодна.

Строго говоря, на Руси изначально дыбой называли колоду, к которой приковывали обвиняемого — формулировалось это как «посадить в дыбу». Руки, ноги и шея закреплялись так, чтобы человек не мог пошевелиться, и оставляли на некоторое время. Как правило, это было наказание для воров — не смертельное, но неприятное, а затекшие руки еще долго потом восстанавливали чувствительность. И только со второй половины XVII века дыбой стали называть полноценное орудие пытки.

Но вообще, дыб существует два вида: дыба-ложе и дыба-столб. Первый вариант был как раз распространен в Западной Европе и представлял собой специальное ложе, с валиками-воротами на обоих концах. Лодыжки и запястья истязаемого фиксировались веревками, которые, в свою очередь, наматывались на валики. С каждым очередным поворотом веревки натягивались, увлекая за собой руки и ноги. В результате тело подвергалось растягиванию в противоположные стороны, а основной «удар» приходился на мышцы и сухожилия. Было несколько приемов пыток на дыбе — медленно растягивать, резко прекращать воздействие или резко дергать. Во всех трех случаях человек испытывал мучительную боль и в итоге дело могло кончиться болевым шоком, деформацией конечностей или вообще смертью.

Вариант дыбы, распространенной в России, был не менее изуверским, хотя и выглядел совершенно по-другому. Это были два вкопанных в землю столба, соединенных вверху перекладиной. Через перекладину перекидывали веревку, закрепляли ее за связанные за спиной руки пытаемого — и поднимали. Приемы такие же — медленно, рывками или резко ронять вниз. К ногам еще можно было привязать груз — что делало пытку совершенно невыносимой. Подвешивать таким образом можно было и на пять минут, и на час, и даже на целый день — в зависимости от силы воли жертвы. Кроме того, можно было разнообразить ощущения путем битья по спине кнутом или батогами, прижигания горящими пуками соломы или просто выдирания кусков мяса раскаленными щипцами. Да-да, вы узнали страппадо, о которой уже рассказывалось. Да, вот такой культурный обмен.

Кстати, есть версия, что палача потому и называли «заплечных дел мастером», что для подвешивания на дыбу он выламывал человеку руки из плечевых суставов (другая версия, что так прозвали кнутобойцев, которые замахивались из-за плеча). Несмотря на то, что звучит это жутко, а ощущается так вообще как адские муки, на деле это была не самая страшная из пыточных манипуляций. Дело в том, что руки потом можно было вправить и через некоторое время человек уже мог более-менее восстановиться и вернуться к нормальной жизни. Как на случай судебной ошибки — так и на случай того, что рабочая сила может еще пригодиться.

Кстати, именно из соображений практичности и исходили, когда выработали практику: бить только по спине. Голова — предмет хрупкий, живот и грудь — вообще не туда ткнешь и выноси готовенького, ноги неудачно зацепишь — на всю жизнь хромым калекой сделаешь. Вот и охаживали только спину и зад.

Но зато там уж позволяли себе разгуляться. Во-первых, били батогами. Скромно и со вкусом. Можно было и ребра переломать, и в кашу плоть измолоть — как дело пойдет. Во-вторых — кнут, шириной в палец и длиной в пять локтей (2—2,5 метра). Кстати, избиение кнутом считалось более мучительным, чем батогами — заковыка в законах физики, а точнее, в рычаге силы. Наши предки, разумеется, таких слов мудреных не знали, но закономерность «кнут = боль лютая» усвоили хорошо.

Со спиной была связана еще одна, полулегендарная пытка, изобретение которой приписывают Ивану Грозному — мол, опробовал он ее на боярах. Грозный - не Грозный, но сам факт этой придумки вызывает восторг у специалистов — использовался обычный… веник. Чаще всего банный, но если такового под руки не попадалось, то мог сойти и веник обычный, а то и просто пучки сухой соломы. Эту конструкцию поджигали и начинали ею хлестать по спине жертвы. Вроде бы на первый взгляд ничего особенного — не раскаленные же инквизиторские клещи, в конце концов? Ан нет, здесь была своя заковыка. Дело в том, что хлестали очень долго, постепенно перемещаясь по спине от ягодиц к голове и обратно — в результате кожа покрывалась многочисленными, сначала мелкими, а потом все более и более глубокими ожогами, пока не превращалась в месиво из паленой и подпаленной плоти. Боль при этом была гораздо мучительнее, чем при прикладывании факелов или раскаленного железа.

Если же человек все еще не хотел сознаваться (или не в чем было сознаваться, но это уже мелочи), то переходили к другим видам пыток — многие из которых нам также известны из той же инквизиции. И память о которых осталась в русском языке.

Думаю, что многие нет-нет да и используют в разговоре фразу «узнать подноготную». Вычленилась она из пословицы-приговорки «Не скажешь подлинной, так скажешь подноготную». Когда иные способы увещевания не действовали, пытаемому начинали вгонять под ногти иглы или гвозди — и многие на этом этапе ломались.

А милая поговорка «в ногах правды нет», которой нас часто встречают в гостях, предлагая присесть, приобретает жуткий оттенок, если знать, что она тоже связана с судопроизводством. Должников разували и били по пяткам и ступням, или заставляли стоять в снегу босиком. Несмотря на то, что это наказание кажется милой забавой по сравнению с той же дыбой, на самом деле мучений оно приносило не меньше. В стопе человека находится несколько десятков тысяч (!) нервных окончаний и любое долгое и сильное воздействие на них вскоре отзывается по всему седалищному нерву.

 

Обычно пытки на Руси ассоциируют с Иваном Грозным (как и пытки в Европе с инквизицией), но на самом деле они появились достаточно давно — собственно, как и везде. Уже в судебниках Киевской Руси можно узнать, что пытками-наказаниями были избиение батогами, розгами или кнутом и клеймение. Волхвов или неугодных старцев пытали через медленное выдирание бород, практиковали утопление и пытки огнем.

Но да, Иван Грозный отметился на этом поприще особо. Время было темное и жестокое, детство будущего царя прошло в атмосфере измен, арестов, пыток и казней — так что неудивительно, что белого и пушистого няши из него вырасти и не могло. Став взрослым, он везде видел измену — небезосновательно, кстати — и жестоко расправлялся с теми, на кого пали подозрения.

Одним из излюбленных вариантов публичной пытки-казни (да-да, тут все тот же случай, когда публичная казнь является еще и способом социальной регуляции — путем устрашения ликвидировать изменнические настроения в народе) было у Грозного сажание на кол. Метод очень древний, широко применялся еще в Древнем Египте, на Востоке (особенно в Ассирии), потом в Византии, ну а в современной массовой культуре прославил его господарь Влад Цепеш, Тот Самый. На территории Речи Посполитой и в Швеции его использовали аж вплоть до XVII—XVIII веков. Суть этой казни-пытки проста — брали толстый кол с закругленным и смазанным маслом концом и вводили его в анус жертвы (во влагалище гораздо реже — слишком много сосудов и женщины быстро умирали от потери крови). Человек под собственным весом медленно скользил вниз по колу — и в том-то и была суть закругленного конца, что тот не пронзал и не разрывал жизненно важные органы, а сминал их, постепенно входя все глубже в тело. Если это была не массовая казнь, а публичная, показательная, важной персоны, то палач даже мог периодически подходить и поправлять тело, чтобы оно не накренилось и кол быстро не вышел из-под ребер (а Пётр I так вообще приказал на посаженного в марте на кол Степана Глебова, любовника своей жены Евдокии, накинуть шапку и тулуп, дабы не помер на холоде раньше времени). Таким образом, жертвы могли мучиться по десять-пятнадцать часов, а если устанавливалась перекладина под ноги, то два-три дня.

Грозный вообще любил (не факт, конечно, что сам придумывал, вполне может быть, что идейки и со стороны подкидывали) применять «исторические» пытки. Чуть ли не из времен Древнего Рима была взята казнь новгородского и псковского архиепископа Леонида — по свидетельству псковского летописца, того зашили в медвежью шкуру и затравили собаками.

Были пытки, связанные с изменением положения тела — например, истязаемого нагибали, привязывали его голову к ногам, вдевали в узел палку и крутили ее так, чтобы голова коснулась ног. Говорят, что именно отсюда и пошло выражение «согнуть в три погибели» (как часть фразы «в три погибели согнут, в утку свернут»).

Отдельно стоит рассказать о такой пытке-наказании, как «жабьи лапки». Применялась она к петрушечникам, первым юмористам на Руси. Суровый Иван Грозный обладал специфическим чувством юмора и повелел выдавливать особыми клещами петрушечникам пальцы из суставов — как раз именно те, на которые и надевалась кукла. После этой экзекуции пальцы отсыхали и их можно было только отрезать.

Вообще, во времена Ивана Грозного сложно было отличить пытку от царской потехи или забавы опричников. Чисто теоретически, пытки были регламентированы судебным распорядком, но опричники, минуя суд, могли издеваться над неугодными или заподозренными в чем-то. И тут уже вариантов телесных наказаний было огромное множество: обливать попеременно кипящей и ледяной водой, сдирать кожу, выкраивать ремни из спины, колоть, перетирать веревками, вешать кверху ногами… Но, надо отдать должное, система наказаний и унижений работала.

 

Еще одним затейником пыточных дел был Пётр I. Детство ему выпало еще более смутное, чем Ивану Васильевичу, так что мальчик быстро приобрел паранойю и был крут на расправу. Но и наследство ему досталось то еще. Например, еще с середины XVII века к женам-мужеубийцам применялось закапывание в землю заживо. Обычно по горло, чуть реже — по грудь. Проводилось это обычно или на рынках или на городских площадях — зачем лишать людей такого замечательного зрелища? — рядом ставили часового, чтобы никто не помог истязаемой. Но вот подавать деньги на свечи и гроб поощрялось.

В первую очередь, это, конечно, была пытка — во-первых, человек испытывал муки постепенного охлаждения, а во-вторых, земля сдавливала грудь и мешала полноценно дышать. Если нужно было поскорее покончить с жертвой, то палачу приказывали «прибить землю», и он утаптывал ту вокруг полузакопанного торса, а то и вбивал большим деревянным молотком. В итоге смерть могла наступить и через три-четыре часа. При обычном же методе человек мучился три-четыре дня, в зависимости от погоды. Правда, есть легенда о том, как некая Ефросинья была закопана в Москве 21 августа 1730 года, а умерла лишь 22 сентября. Или это чистой воды легенда, или там что-то с добросовестностью часового было не то. Иногда — очень редко, но все же — по особому ходатайству осужденную могли помиловать, извлечь из земли и постричь в монахини.

Особенно любили в Петровскую эпоху разные членовредительства — отрезания языка, ушей, носа, вырывание ноздрей. В 1724 году появился приказ вынимать ноздри «до кости» — якобы у многих преступников они были «вынуты недостаточно». И тут же под раздачу попали не только воры, убийцы и бунтовщики, но и симулянты-уклонисты от государственной службы и пьянчуги, ляпнувшие что-то лишнее про государя.

Покатавшись по Европе, Пётр привез в Россию наказание шпицрутенами — длинными гибкими прутами из лозняка. Применялось оно, в основном, в армии — выстраивались две шеренги солдат, вооруженных шпицрутенами, и между ними проводили привязанного за руки к прикладу ружья осужденного. Каждый должен был ударить по разу, а то и по два — и в итоге спина человека превращалась в кровавое месиво. Нередко наказание шпицрутенами становилось негласным смертным приговором — две-три тысячи ударов не выдерживал никто, а в документах встречаются предписания десяти-двенадцати тысяч! Кстати, оно сохранилось вплоть до середины XIX века.

 

Но пытки старины глубокой хоть и вызывают отвращение (я надеюсь, что они все-таки вызывают отвращение, а не эротический трепет, ибо, как уже говорилось, — в настоящих пытках нет ничего сексуально-привлекательного), все равно, прошедшие с тех пор века не позволяют нам в полной мере проникнуться тем ужасом, что ощущал тогдашний человек. Но, к несчастью, в нашей с вами истории совсем недавно были пытки, которые заставили бы Ивана Грозного и Пётра I с уважением пожать руки их изобретателям.

Да, НКВД.

Прижигания сигаретами; избиение резиновыми палками и мешками с песком, по телу, конечностям, половым органам; защемление кончиков пальцев и ногтей; изнасилование как женщин, так и мужчин, самостоятельно или помещая в камеру к уголовникам; пытки лишением сна (появлялись галлюцинации и головные боли); помещение связанного человека в шкаф или ящик с клопами; пытки голодом (до двух недель!); пытки светом (постоянное яркое, слепящее освещение в камере и такой же яркий свет, бивший в лицо во время допросов); пытки шумом (заставляя истязаемого орать ответы на вопросы или кричать ему на ухо с помощью мегафона или рупора, а также постоянный громкий шум в камере); пытки жаждой (не только лишение воды, но и кормление при этом очень соленой пищей); пытки положением тела (несколько суток стоять на коленях или по стойке смирно; сидеть на табуретке и не двигаться; стоять в тесной комнате с полусотней человек неделю-две, будучи сжатым так сильно, что умершие не падали на пол); недельный карцер с водой по колено и температурой чуть выше двух-трех градусов; череда допросов, которые длились сутками, сменяя друг друга, не давая жертве передохнуть…

Честно говоря, не хочется никак это комментировать. Можно, конечно, пуститься в морализаторство и потрясать фактами, скандируя: «Не-хо-тим-что-бы-это-пов-то-ри-лось!». Но лучше просто промолчать.

Слишком уж много слов было сказано во время самих пыток.


Заключительную часть статьи читайте в декабрьском номере.

Оставьте комментарий!

Старые комментарии будут перенесены в новую систему в скором времени. Не забудьте подписаться на DARKER - это бесплатно!

⇧ Наверх