DARKER

онлайн журнал ужасов и мистики


Николай Романов «Монета в мой банк»

Иллюстрация Юлии Романовой

Я расталкиваю хилых пацанов, подхожу к пленнику и присаживаюсь на перевернутый ящик.

Пацаны худые, как черти. Странно, гормоны тут достать не проблема. Железо, залы, груши — все в наличии. Давно бы привели себя в форму. Тощие, смотреть грустно. Нет, бьются они славно. Жестко. Но кого ты снесешь, если в тебе всего-то полтинник, и то — одни кости? Моя функциональная соточка любого копа по стене размажет, вместе со шлемом и броником. А они — только если толпой налетят, с ножами и отвертками. Дух и злость, конечно, решают, но и фантазия должна быть, когда хочешь прогнуть под себя эту гнилую страну.

Да, они накидают покрышек, подпалят половину города и перекроют улицы. А дальше-то что? Надо помочь им правильно думать.

Серьезными отрядами руководят старики-ветераны. А к шпане приезжают такие, как я. Одиночки. Моя задача — привести их в порядок. Настроить. Организовать. Направить.

Вчера — дворовая банда, сегодня — активная единица. Не так уж много приходится с ними толковать. Они же в рот глядят. Каждое слово хватают, словно откровение.

Сейчас город полыхает. Овцы недовольны. Овцы вышли блеять на улицы. Пастухи спрятались и прикрываются потрепанными псами. А в темных переулках таятся волки. До моего приезда — лишь волчата.

Я направлю их ярость. Организую и покажу пальчиком: куда и кого бить, что жечь, сколько человек изнасиловать. Плесну керосином в костер юности. Цель достойная: дать смысл очередному потерянному поколению. Да, за скромное вознаграждение. Почему бы и нет? Монета в мой банк, мне плевать, из чьих она рук.

Пленник смотрит на меня ошалевшими глазами и невнятно бормочет. Тело выгнулось дугой — руки связаны за спиной. Ему неудобно лежать.

Отключаю восприятие для таких случаев. Что он скажет? Что мы ошиблись, что он сохраняет нейтралитет, что его зря били...

Били? Значит, не зря.

Ему страшно. Вижу это по сходящимся над переносицей бровям.

Ерзает, пытается встать, но я ставлю ботинок ему на грудь и надавливаю.

Пленник мелко кивает, будто что-то понимает.

— Заткнись, — говорю я.

Он снова кивает, подобострастно сжимая губы.

— Сейчас я сделаю тебе очень больно. Очень. А ты будешь молчать. Даже не дернешься.

Я внимательно смотрю в глаза, на которые наворачиваются крупные слезы.

— Ты не будешь шевелиться и открывать рот. Закроешь глаза и будешь ждать, пока я не закончу.

Я наклоняюсь к его лицу и чувствую рябь судорожного дыхания на своей коже.

— Очень больно. Но ты не дернешься.

Дыхание застывает.

— Если ты сделаешь хоть что-нибудь, станет гораздо хуже. Гораздо хуже, — совсем тихо повторяю я.

Он согласен. Тупорылый овощ.

— Давай, — говорю, не отводя глаз от бледнеющей рожи.

Он подчиняется и замирает.

Беру у пацанов газовый баллончик с насадкой-пистолетом. Компактная газовая горелка. Молодцы, подготовились. Сделали все, как сказал. Еще бы, это представление для них.

Щелкаю кнопкой, и из маленького сопла вырывается длиннющий голубой язычок — на полметра, не меньше. Меня обдает жаром.

Жертва под ногой слышит громкое шипение и крупно дрожит. Глаза зажмурил. Кривит рот, но губы крепко сомкнуты. Красавчик, все понял. Я кручу колесико регулировки и уменьшаю пламя до десяти сантиметров. За спиной кто-то усмехается.

Опускаю ствол и касаюсь кончиком огненного язычка его мокрого лба. Кожа мгновенно краснеет, по краям ожога разбегается коричневые разводы. Ублюдок скулит, но держит глаза закрытыми. Я несколько раз провожу огненной струей над бровями. Потом — по закрытым векам, скулам. По носу, который сразу как-то проседает и сворачивается набок. Запашок тот еще. Короткие волосы на висках вспыхивают и моментально сгорают. Молчит. Трясется, тихонько скулит, но молчит. Прожариваю щеки. Кожа местами трескается, из-под нее выскальзывают желтые пузыри.

Я медленно обжигаю его стиснутые губы, которые слипаются в одну кривую корочку.

Ловлю себя на мысли, что чувствую эстетическое наслаждение. Этот холст в моей власти. Я создаю линии шрамов, жгу черные капельки мгновенно закипающей крови. Уничтожаю и творю. Кто я — разрушитель или создатель? Я художник. Это, черт побери, восхитительно и даже возбуждает. Жалкий ушлепок, скрывающийся по ту сторону обгорелой корки — мой сообщник. Мой соучастник, мой соавтор. Безмолвное согласие, жертвенность... Как же славно. Да, я только что сломал его волю. Но мы теперь заодно. Мы пользуем одну и ту же музу, братцы. Познание самого себя, и все такое. Творческий экстаз многогранен, такое у меня мнение.

Сегодня для еще одного дурачка внешний ад превратился в ад внутренний.

Что теперь значат для него толпы протестующих? Так ли важны костры и баррикады? Хочет ли он защищать идеалы или разрушать устои?

Время требовало перемен? Вот они, перемены. Первая волна — с молотками, ножами и горелками. Других перемен не бывает.

Возможно, он — один из толпы. Требовал справедливости, как и тысячи таких же баранов. Или, наоборот, вышел на улицы поддерживать тех, кто у кормушки. Вышел с чистым сердцем. Или за мзду. Мне все равно. Он просто материал, демонстрационная модель. Я работаю не с ним, не с его красно-серой дымящейся рожей. Я работаю с мозгами тех, кто наблюдает. Они уже не будут прежними.

Его трясет. Он беззвучно рыдает от боли и отчаяния, но даже не пытается открыть рот, вырваться. Он смирился и терпит. Послушная мразь. Я сжал его вселенную до размеров нашего диалога, и он превратил меня в ее бога.

Сделайте паузу, насладитесь моментом.

Я не сжигаю лицо пленника до черноты. Обрабатываю ровно столько, чтобы финальный аккорд был громогласным.

Сейчас они увидят.

Бросаю горелку в сторону, кому-то под ноги. Перевожу дыхание. Запах жареного мяса кружит голову. Надо же — он не обоссался. Но клеенку не зря подложили, кое-где жир все-таки накапал.

Жду ровно минуту. Наблюдаю, как потрескавшиеся ноздри раздуваются и жадно втягивают воздух.

Пора. Наклоняюсь ближе.

— Слышишь меня?

Струйки крови текут по белым опаленным ушам. Он судорожно кивает.

— Смотри на меня! — кричу прямо в остатки лица.

— Смотри, сука! — кричу в горелую подметку, которая еще вчера жрала и улыбалась.

— Открой глаза! Посмотри на меня!

Его лицо неподвижно. Вонючая мясная маска. Глаза закрыты, а корочки губ плотно сомкнуты. Спаяны намертво.

Он хочет их открыть. Он старается. Спешит угодить мне сквозь боль и страх. Но не может.

Я слышу восторженный выдох за спиной. Я уничтожил в них человечность. Да, с пафосом перебрал. Надо было поступать в театральное.

Поднимаюсь и ухожу в соседнюю комнату, следом идут двое серьезных долговязых парней. Они тут решения принимают.

Что будет с изуродованным пленником? Пес его знает. На улицу выкинут. Или оставят как грушу для тренировок. Все одно — интереснее, чем в деревья ножи тыкать.

Втроем заходим в небольшое помещение. Штаб и склад в одном флаконе. По центру — несколько стульев и небольшой стол. На нем стопка тетрадей и перетянутые резинкой шариковые ручки. В углу комнаты стоят здоровенные пластиковые сумки. В них свежий камуфляж, кое-что из опасной химии, карты города и прочее. Вдоль стен выстроились ящики с консервами и печеньем, два маленьких холодильника. Все доставили утром, половину сегодня раскидают по точкам. Оружия не положено, на первых порах сами должны достать. Собственно, об этом речь и пойдет.

Присели.

— Девушки есть? Да, помню. Видел одну. С головой? — говорю я.

— Толковая, — отвечает первый.

— Говорить умеет?

— Да. Ментам звоним?

— Не называй их так, не люблю это слово. Верно. Работали такое?

— С этими ребятами нет, — встревает второй. — Щеглы совсем.

— Вам больше забот. Короче, если у вас двоих опыт есть, район и время выбираете сами. Звоните на экстренный номер, но предварительно отрепетируйте. Пусть она пять-десять раз позвонит кому-нибудь из своих. Потренируется. Копов вызываете, когда стемнеет. Дом — строго с кодовыми домофонами, но без камер. Коды знать от всех подъездов. Запомните, это важно. Записал?

Первый кивает. Он старательно фиксирует мои инструкции, четко проставляя номера пунктов.

— Крышу подготовьте заранее, откройте проходы на лестницы. Повод бытовой: муж бухой, бьет, хочет убить. Где встретите наряд — на лестнице или в лифте — решите сами. Главное, чтобы им негде было развернуться, а свои друг другу не мешали. Отсюда же — количество человек. Тут тоже ваша работа, помозгуйте. Ножи дешевые, кухонные. Средней длины. Все в перчатках. После — инструмент в реку, одежду сжечь. Ботинки тоже. С копов берете оружие, средства задержания. Средства связи не брать. Если кто останется в машине — а он останется — не трогать. Мне позвоните утром, в десять. Раньше — только если все пойдет плохо.

***

События прошлого вечера — пытка пленника, указания по операции, короткое прощание — проплыли перед глазами, когда зазвонил телефон. Я взглянул на часы. Половина третьего ночи. Ясно, они обосрались.

Я стоял на мосту в желтом свете фонарей и смотрел на черную воду. Наблюдал, облокотившись на гранитный парапет, как подо мной танцует нечеткое отражение.

Пропустив несколько надсадных трелей, я нажал кнопку.

— Говорите.

Сквозь треск и шум донеслось сбитое дыхание. На том конце линии кто-то бежал. Я услышал глухой частый топот.

— Все плохо! Нас ждали!

Я разжал пальцы. Телефон, уменьшаясь в размерах, медленно устремился к воде. Брызг почти не было.

Что ж, моя работа закончена. Мне платят вне зависимости от того, насколько успешен исход. Такие группки давят ежедневно, как тараканов. Кто-то прогрызает себе дорогу и крепнет. Кто-то завершает бунтарский путь вот так — под дубинками и казенными ботинками, скуля на железном столе в околотке. Кого это волнует во времена перемен? И победа, и проигрыш этих пацанов — монета в общий банк. Вода камень точит. Чего-нибудь да добьются. Но это не мое дело.

Я достал второй телефон и набрал нужный номер.

— Привет, Дорогой, — раздался далекий бесполый голос.

Дорогой — это я. Если меня называют так, значит, рядом деньги. И чьи-то покалеченные души. Спектр моих навыков широк, а услуги востребованы.

— Я возвращаюсь, — ответил я.

— Понятно. Восемь из десяти — неплохой результат?

— Неплохой. Я возвращаюсь.

— Да, да, понял, — усмехнулся голос в телефоне. — Все тебе перевел. Хочешь немного добавки перед дорогой?

— Я не алчный.

— Ты не алчный. Ты торопливый. Подумай.

Я достал из кармана куртки маленькую записную книжку и минуту листал страницы. Света фонарей было недостаточно, чтобы разглядеть что-либо. Впрочем, книжка и так была пуста.

— Какая задача?

— Отлично. Золотой ты человек, Дорогой. Не подводишь. Надо поговорить кое с кем.

«Поговорить» — нехорошее слово.

— Понял. Дальше.

— Возможно, их будет несколько. Интересует только один, но если будет больше, то тебе бонусы.

— Подробности.

— Цель — мужчина. Бонусы — за трех баб. Скорее всего они будут с ним. Его жена, мать и дочь. Нас они не интересуют. Но ты можешь поднять чуток сверх. Дачный поселок. Адрес и время сейчас скажу.

— Ребенок?

— Сложности?

— Нет.

Единственная причина, по которой хотелось поскорее уехать, — ребята из службы безопасности. После успешной облавы на моих подопечных они постараются взять и меня. Тем более что именно я сдал им этих пацанов. И предыдущих тоже. Конечно, их ждали. Достаточно было сообщить телефонные номера. Пока дурачки играются в политику, я зарабатываю. Монета в мой банк.

Можно, конечно, задержаться на пару дней. Не больше.

Через пару минут второй телефон полетел в черную воду.

***

Я оставил мотоцикл в зарослях ближайшей лесополосы, за бетонными обломками сточных труб. Судя по всему, сюда даже молодежь бухать не забредает. Рядом проходила старая, но вполне сносная гравийная дорога.

До прибытия заказанной семьи было почти три часа.

Не люблю действовать без пары дней на «осмотреться», но голос в телефоне уверил, что опасаться нечего. Меня ждут не бандюки, не психи и не солдафоны. Просто семья. Показательная для кого-то акция. Дальше мне неинтересно. От слова «ждут» я поморщился. Надо тщательнее подбирать выражения. Даже в мыслях.

Я выбрал удобный обзорный пункт в кустах и полчаса наблюдал за поселком. Большинство участков располагались чуть дальше, их не было видно с моей стороны. Но несколько домов, словно отбившиеся от общего стада, ютились в небольшой, удобной для обзора низине. За ними я и приглядывал. И за дорогой, которая соединяла обе части поселка.

Интересующий меня участок находился между двумя такими же неприметными двухэтажными застройками. Высокие металлические заборы, одинаковые крыши, гаражи внутри и полянки для шашлыков. Штамповки, никакой фантазии.

Все три участка безмолвствовали и не подавали признаков жизни. Я пару раз сменил точку обзора, но движения ни на одном не заметил. Неплохо, если к прибытию моего визави все так и останется. Стрельбы я все равно постараюсь избежать. Делов-то — несколько дачников выпотрошить.

Времени было достаточно, чтобы прикинуть варианты. Оптимальный — дождаться хозяев снаружи, убедиться, что все идет по плану, и нанести визит. Сюрпризы бывают, но есть простор для импровизации.

Я последний раз сменил наблюдательный пункт и забрался на высокий, почти лысый холм, лишенный растительности. Пустяки, меня тут точно не видно, тем более что солнце опустилось к горизонту. Пока оно окончательно не скрылось, я приметил возле одного из крайних участков небольшую пристройку. Возможно, ее поставили для каких-то ремонтных нужд, дабы не поганить чистый дворик. Залезть на крышу пристройки — плевое дело. А с нее — на забор «моего» дома. Я окажусь как раз на заднем дворе. Ни от центральных ворот, ни с крыльца моих перемещений видно не будет. Идеально.

Если бы. Дьявол скрывается в мелочах.

Ровно в указанное время к центральному участку подкатил черный внедорожник. Соседние дома по-прежнему напоминали мертвые склепы. Поскольку я находился немного выше забора, разглядеть прибывших не составило труда. Свет во дворе загорелся, и три человека с магазинными пакетами в руках проследовали в дом. Маленькая розовая фигурка с огромным плюшевым медведем задержалась у крыльца, но и ее скоро позвали внутрь. Слов я не слышал, но по жестам догадался: девочка упрямилась и возражала.

Отлично. Как и договаривались. Щуплый мужичок, две тетки. Никаких проблем.

И ребенок. Бонус.

Это не первый мой ребенок.

С первым возникли сложности. Что выбрать? Поставить его в начало очереди, лишая моральных страданий от созерцания гибели родных? Или оставить напоследок, гуманно избавив родителей от невыносимого зрелища. Они погибнут с надеждой, что у их чада есть шанс. Второй вариант кажется более приемлемым. Нет? Мне, если честно, наплевать.

В чем была сложность с моим первым? Он убежал. Недалеко, но все-таки.

Я выждал минут двадцать, натянул подшлемную шапочку с прорезью для глаз, застегнул куртку и бесшумно пересек пустырь.

Еще десять секунд, и я вскарабкался на крышу пристройки. Присел на одно колено и оглядел дворы с высоты, готовый тут же соскользнуть назад, вниз — в наступившую темноту. Ближний двор так и оставался во мраке. Похоже, с соседями повезло.

На освещенном участке внезапно обнаружилось небольшое препятствие. За сплошным железным забором располагался еще один. По периметру, на некотором расстоянии от внешнего ограждения, протянулась полутораметровая ограда с длинными вертикальными пиками через каждые двадцать сантиметров. Ограда внутри ограды? Любопытно, такое раньше не видел. Хотя согласен — умно сделано. Тот, кто захочет перелезть через забор, легко может попасть в западню. Перемахнет через железный лист и тут же окажется на острых шампурах.

Забор-ловушка у такой славной и обычной семейки — странная деталь. Я похвалил себя за внимательность.

Но что толку? Через минуту на этих шампурах будет болтаться моя задница.

***

Я выждал немного, прислушиваясь к голосам внутри дома. Из распахнутых окон лилась музыка, звучали обрывки фраз.

Нога скользнула по крыше в тот самый миг, когда я отталкивался для прыжка. Что мне подвернулось — скопившаяся влага или птичье дерьмо — какая теперь разница? Я на мгновение завис над высоким забором, неловко перевалился через твердый край и рухнул прямо на острые шипы.

Кожаная куртка звонко хлопнула в местах прокола. Треск разрываемой по швам материи я не услышал. Ребра, живот, задница и ноги полыхнули ледяным огнем, а в глаза плеснулась тошнотворная пелена.

Я и раньше терял сознание от болевого шока. Чувствуя, как железо рассекает плоть, я постарался расслабиться, тем самым выхватывая ничтожный шанс вернуться в себя с более-менее ясной головой. Это не так-то легко сделать, когда из тебя что-то льется и вываливается. Не страшно потерять сознание от боли, переживу. Но потерять разум по возвращении — непозволительная роскошь.

По ходу, я вырубился.

Глаза открылись с трудом. Слиплись под коркой засохших слез. Я вспомнил вчерашнего дурачка с жареным лицом.

Желтый свет вокруг был агрессивно-насыщенный, почти оранжевый.

Подо мной, на бетонной дорожке, блестела огромная черная лужа. Я увидел собственное бесформенное отражение, горизонтально распятое на заборе, словно отжатое, но не расправленное белье.

Все повторяется. Желтый свет, отражение в черной воде. Я снова на мосту и, кажется, догадываюсь, кто теперь обосрался. И это определенно не вода. Это кровь.

В лужу из-под куртки свешивались такие же черные гирлянды — клочья мокрой одежды или мои внутренности, вывалившиеся из распоротого живота. Или все вместе.

Что-то странное было с лужей. Что-то ускользало от моего взгляда.

Боль нахлынет очень скоро, надо успеть оглядеться.

Голова почти не поворачивалась. Она оказалась ниже бедер. Давление, несмотря на кровопотерю, распирало череп, словно футбольный мяч. Я мог наклонить шею чуть вбок — не более того. Судя по всему, первый штырь проткнул меня в районе шейных позвонков. Где-то под телом прижата изувеченная левая рука. Я не чувствовал ни плеча, ни пальцев. Падал на левый бок, выставил ее перед собой... Правая двигалась сносно, но я решил оставить ее в покое, пока не закончу беглый осмотр, и позволил ей просто висеть.

Спина и живот начали предательски гореть. Надо поторопиться — приходят в себя нервные окончания.

Подо мной торчало еще несколько мокрых прутов. Значит, всего четыре-пять. Жопа и нога пробиты насквозь, тоже горят и пузырятся кровью.

Вторая нога целехонька, как и правая рука.

Серьезное беспокойство вызывал разодранный живот. Острые штыри вспороли его, будто наконечники копий — подушку с гречневой лузгой. Масса, конечно, сыграла против меня. Подозреваю, на бетон вывалилось далеко не все, кое-что осталось куртке. Очень нехорошее повреждение.

Я держался на собственном крепком мышечном корсете. Пропитанные сустом и декой бычьи жилы сослужили добрую службу.

Выбраться будет непросто. Но выход есть всегда.

Если бы не железный декоративный орнамент поверху забора, я сполз бы по прутьям гораздо ниже, а не висел бы над землей, как поросенок на вилах.

Правые рука и нога могли двигаться. Я схватился за ближайший окровавленный прут и попытался отжать себя вверх. Бесполезно. Рука только скользнула по черным липким комочкам. Ногой не удалось даже упереться.

Несколько драгоценных мгновений ясности я потратил впустую. Сейчас вернутся ощущения, и не факт, что я выдержу их так же хладнокровно.

И тут я понял, чем же смутила меня черная лужа.

Возле ее расползающегося края стояли гигантские резиновые сапоги.

Я постарался поднять голову выше. Рядом стоял какой-то мужик и наблюдал за моими конвульсиями.

***

Кувалда боли обрушилась на голову, когда я поднимал на него глаза.

Тело выгнулось дугой, насколько позволяла металлическая конструкция, и я насквозь прокусил нижнюю губу. Я стиснул веки, глаза чуть не брызнули из глазниц. Глубокий хрип из грудины смешался с бульканьем крови. Судороги спровоцировали обильное кровотечение.

Мужик не шелохнулся.

Постепенно вспышки боли перешли в ровный нескончаемый поток. Плыть по нему было по-прежнему невыносимо, но я хоть мог воспринимать реальность.

— Помоги. — Я попытался выплюнуть полгорсти соленой жижи и сообразил, что на мне до сих пор шапочка-маска. Я снова вспомнил парня, которого изуродовал накануне.

Он промолчал.

Та-а-ак. Между строк мы читать умеем. Наблюдатель не спешил. Учитывая, как я выглядел со стороны, ничего хорошего его спокойствие не сулило. Я скользнул здоровой рукой по телу, определяя, что из моего арсенала доступно, и одновременно пытаясь рассмотреть человека. Про кобуру можно забыть. Она застряла где-то под левой рукой, рядом с ребрами. Как ломтик помидорчика между кусками мяса в дымящемся шашлыке — не достать. Зато нож на поясе оказался в зоне досягаемости. Я выхватил его и, стараясь не выронить от очередной волны тошноты, выставил перед собой.

Свет разливался из-за спины человека, не позволяя его разглядеть. Широкие плечи, низко посаженная голова и длинные, висящие до колен, руки. Четкий контур плоской лысой башки и талия, оплывшая ломтями сала под растянутой футболкой. И ноги в резиновых сапогах, до которых добралась моя остывающая на свежем воздухе кровь.

Плохо дело. Эту образину я не видел среди тех, кто выходил из машины. Очень плохо.

Нож стал невыносимо тяжелым, рука непроизвольно качнулась вниз.

Мужик развернулся и зашагал прочь. Когда он исчез за углом, я снова, насколько смог, оценил безысходность положения. Рука с ножом висела плетью. Поднять ее не хватало сил. Не могло быть и речи, чтобы спихнуть себя с кольев. Я слабел с каждой секундой, чудом сохраняя сознание.

Яркие всполохи перед глазами тянули пространство в мир галлюцинаций и иллюзий.

Дом источал тишину. Не играла музыка, не раздавались голоса. Когда они стихли? Минуту назад? Или я очнулся сразу в беззвучной пустоте?

За углом лязгнуло железо, словно кто-то отпирал замок, загромыхали стальные листы.

Что лысый черт там задумал? Я вяло, насколько смог, стиснул рукоять ножа, который весил теперь не меньше пудовой гири.

Мужик появился так же неспешно, как и исчез. Он шел мимо фонаря, и я рассмотрел лицо. Но оно меня сейчас интересовало гораздо меньше, чем все остальное. В одной руке он держал грязные ржавые вилы с налипшими комьями земли. Про вилы я вроде совсем недавно вспоминал... В другой — металлическое ведро и здоровенный садовый секатор. Или сучкорез. Или кусторез. Понятия не имею, как эта хрень называется.

Обезьяноподобный поставил ведро прямо в кровавую лужу, бросил секатор и, перехватив вилы двумя руками, неожиданно пихнул в мое предплечье, чуть выше запястья.

Нож глухо брякнулся на мокрый бетон. Ишь, предусмотрительный. Обезоружил, не рискует. Темные ручейки, побежали по пальцам. Боль отступила — мозг сдался. Хоть какое-то облегчение. Парочка новых дырок меня не огорчит. Ощущения исчезли неожиданно — я не чувствовал ни конечностей, ни туловища.

Мужик выдернул вилы, отложил их в сторону и взялся за ведро. Он собрал и плюхнул в него все, что валялось на дорожке. Сгреб корявыми горстями черное рыхлое пюре, которое расползалось в крови, и отправил туда же. Затем передвинул ведро под меня, взял секатор и защелкал лезвиями под моими ребрами.

Я не мог повернуть голову и разглядеть его старания, но слышал, как шлепаются в липкий кисель студенистые узлы внутренностей.

Тело надломилось посередине. Умелец разрезал боковые мышцы.

Вот уж когда не порадуешься крепкому здоровью. С другой стороны... Если не сдохнуть, то вырубиться я должен был уже давно. Что происходит? Я не терял сознание. Напротив, лишь четче видел происходящее.

Цепочка странных событий не прекращалась.

Мужик закончил выскребать кишки и отошел на пару шагов. Склонив голову, он осмотрел пустое брюхо, словно удовлетворенный скульптор. Затем взялся за мою здоровую ногу, распорол шнурки и стянул ботинок. Следом — разрезал окровавленную штанину до бедра и содрал ее, как рыбью кожу. Потом отложил инструмент и подошел к собачьей конуре.

Стоп!

Откуда конура? В голове заколотил метроном — раньше конуры тут не наблюдалось. На участке вообще не было собак! Я уточнил вопрос на мосту, когда получал эту проклятую работу. И никаких признаков собак я не увидел, когда изучал двор! Что там двор: конуры тут не было еще пару минут назад, когда мое дерьмо уже растекалось по дорожке!

Дверцу в собачью будку закрывала щеколда. Длиннорукий наклонился и открыл ее. В темном проеме закопошилась округлая фигура.

Я ожидал что угодно. Голодного питбуля, хладнокровного стаффорда... Да хоть немытую злобную дворнягу.

Из конуры, сокращаясь блестящими боками, медленно выползла гигантская гусеница.

Гусеница размером с откормленную свинью.

Ее матовое тело было покрыто полупрозрачной пленкой, на которой шевелились жесткие волоски. Под пленкой что-то двигалось и перетекало, словно множество подвижных личинок. За коричневыми ребристыми челюстями виднелась сопливая глотка, похожая на мокрый анус.

Гусеница сразу поползла ко мне. Безумие. Это ни в какие ворота не лезло.

Мужик тем временем порылся в конуре и вытащил еще одну гусеницу, раз в пять поменьше первой. Он сунул ее в ведро с кишками, откуда тут же раздались треск и чавканье.

Так. Это бред. Галлюцинации. Это не наяву.

Гусеница добралась до моей голой ноги и, распахнув ротовую дырку, всосала ступню, активно помогая челюстями. Она очень быстро натянулась до колена, словно огромный мягкий валенок. Я не чувствовал боли, но ощущал, как нечто внутри животного терзает, облизывает и высасывает мою плоть. Будто нога застряла в гигантской хлюпающей вагине, а по коже скользят тысячи липких хоботков. Офигенная перспектива — быть выпитым заживо.

Мужик, уперев руки в бока, наблюдал за происходящим.

Сюрреализм. Я внутри безумной картины. Я внутри галлюцинации.

Другого объяснения не было. Как нащупать реальность? Что происходит на самом деле?

Допустим, я упал на забор, порвался в лоскуты, истекаю кровью и вижу натуральный лютый бред. Ладно, понятно. Но ведь я натурально подыхаю и сдохну, если не выберусь из этого кошмара. Что делать? Что я вообще могу сделать?!

Гусеница добралась до гениталий, и я только сейчас заметил пустую кровавую дыру в собственном паху. Обезьяноподобный кретин вырезал из меня всю мякоть, будто из перезрелого киви. Моими яйцами сейчас хрустит долбаная гусеница в железном ведре!

Я собрал все силы, оставшиеся в высыхающих легких, и закричал.

Я взревел, заорал сквозь забрызганную слюной и соплями шапочку-маску. Со стороны, наверно, это был жалкий писк. Но внутри я орал, я разрывал жуткий морок, прогрызался сквозь безумие к реальности.

Мутный комок подобрался к горлу. Я выблевал кислую желчь под маску, прямо себе на лицо, и отключился.

***

Глаза открылись с трудом. Слиплись под коркой засохших слез. Я вспомнил вчерашнего дурачка с жареным лицом.

Желтый свет вокруг был агрессивно-насыщенный, почти оранжевый.

Подо мной, на бетонной дорожке, блестела огромная черная лужа. Я увидел собственное бесформенное отражение.

Все повторяется.

Тело пылало болью, я даже не смог точно определить — где и в каких местах меня проткнули чертовы шипы. Скорее всего — пробиты мышцы спины и ноги. Живот, голова и грудная клетка целы. Можно назвать это хорошей новостью. Равно как и возвращение чувства юмора.

Я сильно травмирован, я по-прежнему нанизан на забор, но ясно мыслю и функционирую. Выберемся.

— Что с ним?

Я дернул голову в сторону.

Рядом стоял тщедушный очкарик. К нему жалась бледная костлявая женщина. Из-за угла ковыляла жирная старуха. Все трое были в резиновых сапогах.

Отлично, узнаю этих уродов. Мои клиенты. Я уже насмотрелся на вашу семейку. Вблизи вы даже отвратительнее.

— Помоги, — прошептал я и сообразил, что на мне до сих пор шапочка-маска.

— Надо его как-то снять, — взволнованно произнесла тощая и посмотрела на очкарика.

— Да, да, конечно... — пробормотал тот, но с места не сдвинулся.

Мямля, похоже, был в шоке не меньше моего. Давай же, действуй! Вы только снимите меня. Ух, я с вами разберусь. А потом рвану до доктора. Я свою монету не упущу. Вы, твари, за хитрый забор с шипами по полной ответите.

— Что там, папа? — раздался из окна детский крик. — Что это на заборе?

— Все в порядке! — крикнул в ответ очкарик. — Не выходи из дома!

— А что это?

Любопытная мразь. Сука, я тебе покажу, что я такое.

— Все в порядке, зая! Не выходи! — повторил он. — Это... Это наш сегодняшний ужин.

Комментариев: 22 RSS

Оставьте комментарий!
  • Анон
  • Юзер

Войдите на сайт, если Вы уже зарегистрированы, или пройдите регистрацию-подписку на "DARKER", чтобы оставлять комментарии без модерации.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)

  • 1 Андрей Старцев 29-09-2019 14:17

    У меня рассказ вызвал двоякие чувства. С одной стороны он мне понравился: бодрое начало и отдельные яркие сцены, интересный главный герой, местами приятные метафоры - всё это подкупает. Но с другой стороны, тот самый "надлом", о котором уже упоминали в комментариях, делает рассказ сложнее для восприятия. Чувствовалась некоторая "пробуксовка" посреди текста - в моменте, когда герой висит на заборе, конечно. Быть может, её стоило слегка сократить?

    Учитываю...
    • 2 Андрей Старцев 29-09-2019 14:19

      А кроме того, сцена со сжиганием лица. Об этом тоже писали, она прекрасна, но неправдоподобна. Конечно, можно списать всё на то, что события разворачиваются вообще не в реальном мире, или как-то ещё дело обстряпать и объяснить, но осадок всё равно остаётся.

      Учитываю...
    • 3 Андрей Старцев 29-09-2019 14:22

      Добавлю также, что лично для меня рассказ скорее хороший, чем нет. Во время чтения ни разу не возникло желания остановиться - а это многого стоит. Так что Николаю спасибо, и удачи в написании новых трешовых нетленокsmile

      Учитываю...
      • 4 БАНК 30-09-2019 18:55

        Старцев, спасибо за отзыв!!

        Да, в работе есть несколько новых историй. Надеюсь, они получатся ещё более невероятными и неправдоподобными! ))

        Учитываю...
  • 5 Передонов 26-09-2019 21:19

    Ну никак не могу с Анонычем согласиться. Вторая половина рассказа - это как раз то, что надо, после первой половины. Подобный принцип ломки стиля некогда использовал Филип Дик: сначала тянется обычная НФ, а потом вдруг - бац! - фантастика исчезает и начинается реалистический психологический текст, который встанет поперёк горла любому типичному фанату НФ. В двух романах у него такая фишка. Здесь это сделано по-другому, но на подобном контрасте. Реалистичный триллер сменяется сюрным гротеском. Действие затормаживается, "харизматичный главгерой" (как выразился Аноныч) переходит в состояние мучительной статики, реальность вокруг него становится похожа на прорвавшую опухоль, из которой вытекает гной дикого бреда. Мне понравилось, что здесь преступление и наказание разнесены по разные стороны реальности: преступление происходит в обыденной реальности, а наказание - на её изнанке. В сущности, "харизматичный главгерой" выпадает из обыденного материального бытия внутрь самого себя. Из его вскрытого нутра, откуда вываливаются потроха, словно бы вырывается какая-то отрава, которая заражает всю реальность вокруг "главгероя", окрашивая её в тона зловещего бреда. И вторая половина рассказа происходит одновременно и вовне героя и внутри него. Ну, по-крайней мере, так мне показалось, когда я прочёл этот рассказ.

    Учитываю...
    • 6 БАНК 27-09-2019 22:01

      Передонов, спасибо за отзыв и за столь пристальный взгляд!)

      Учитываю...
  • 7 Аноныч 22-09-2019 00:11

    К творчеству товарища Романова отношусь строго положительно, но вот тут как-то мимо меня. Отличная завязка, обещающая нечто необычное, харизматичный главгерой, мощная сцена сжигания лица. И всё ради второй половины в духе дерьмовых крипипаст? Фи.

    Учитываю...
    • 8 БАНК 22-09-2019 06:29

      Аноныч, не секрет, что мне, как внимательному и чуткому автору, приятны любые отзывы от поклонников. В том числе – экспрессивные (тем паче, что получаю я их ежедневно).

      Уверен, при дальнейшем погружении в глубины моего удивительного творчества, вам откроется прелесть и этого необыкновенного рассказа.

      Учитываю...
      • 9 Парфенов М. С. 23-09-2019 00:29

        БАНК, я надеюсь, это такая форма стеба у вас, а не реально ЧСВ зашкаливает.

        Учитываю...
        • 10 БАНК 23-09-2019 07:19

          Парфенов М. С., скорее — добрая ирония (и над собой тоже).

          Форму ответа продиктовали предпосылки, заданные собеседником. С одной стороны — "строго положительное отношение" к моему творчеству, с другой — незавуалированный месседж в виде слова "дерьмо". Не мог не восхититься рельефностью и динамикой в столь краткой форме.

          Считаю любую обратную связь бесценной и всегда благодарен читателям за внимание и отзывы.

          А про собственное ЧСВ сложно говорить объективно. Если читатели прокомментируют, буду рад. ))

          Учитываю...
          • 11 Аноныч 23-09-2019 08:07

            БАНК, не "дерьмо" ни в коем случае. Классно написано, образно и т.д. Просто, дочитав, откровенно не понял, к чему было таким крутым началом обещать нечто необычное, а в итоге свести всё к довольно тривиальному сюжету. Сильное разочарование, даже обида какая-то, что ли, осталась по итогу. Вот и вылилось в такой отзыв. А концовка (в особенности - последняя фраза) действительно напомнила крипипасты не первой свежести, уж извините.

            Допускаю, что мог не понять метафору, символизм и прочее. Если так - прошу, проясните, пожалуйста.

            П.с. ваша половина "Месива" - лучшая, спасибо, особенно "деревянные" рассказы и "Мясной танк" зашли smile

            Учитываю...
          • 12 Андрей Миллер 23-09-2019 15:38

            Аноныч, так здесь ровно та же идея, что в "Месиве". По сути ещё один рассказ из той же серии.

            Учитываю...
          • 13 БАНК 23-09-2019 16:52

            Аноныч, спасибо за неожиданный отзыв! Приятно. Деревья и "Мясной танк" уже как визитка. ))

            Что ж, если вдаваться в технические подробности (лучше это, конечно, не делать)... Вы верно подметили — тело рассказа сломано посередине.

            Сделал это намеренно. Заметно, где прошлое (описанное в настоящем времени) переходит в условное настоящее (описанное в прошедшем). Происходит метаморфоза: тяжёлый грязный реализм превращается в гротескный развлекательный сплаттер. Т.е. рассказ именно таким и задуман. Да — контраст, внутреннее столкновение двух частей и вытекающая реакция читателя. Это в некотором роде поединок. Вы — судья.

            Хорошо это или плохо? Понятия не имею. Но мне было интересно так работать.

            А по сюжету и смыслам — Андрей прав — эта история вписывается в концепцию моих рассказов из "Месива". Рассказ о пороке и воздаянии, а место дествия далеко от нас с вами. Где-то чуть позже конца жизни. ))

            Учитываю...
          • 14 Парфенов М. С. 24-09-2019 13:05

            БАНК, о, всё-таки ЧСВ. Ну ладно, с годами пройдет. Текст терпимый, но не хороший, местами сбоит.

            Учитываю...
          • 15 БАНК 24-09-2019 14:00

            Парфенов М. С., печально, если это таки оно. Думаю, сложно найти человека, который сказал бы, что я смотрю на него свысока.

            Так или иначе, доверюсь вашему мнению (я не спорщик) и добавлю ещё один недостаток в мой банк. )) Значит, есть с чем работать.

            Спасибо за оценку текста. В каких местах, на ваш взгляд, сбоит?

            Учитываю...
          • 16 Парфенов М. С. 24-09-2019 14:39

            БАНК, не обязательно на других смотреть свысока, чтобы заниматься самолюбованием.

            Сбоит по мелочи в разных местах. Ну, например, акцент на "ребенок, ребенок" - а это не сыграло роли. "Реалистичное" начало таковым не является. Ну и тд

            Учитываю...
          • 17 БАНК 25-09-2019 21:31

            Парфенов М. С., спасибо!

            На сей раз я, пожалуй, поостерегусь поспешно раскрывать — с какой целью я сделал именно так (и с ребёнком, и с началом).

            Гораздо интереснее вдумчиво посмотреть вашими глазами.

            Учитываю...
          • 18 Парфенов М. С. 28-09-2019 16:01

            БАНК,

            ну, у вас две альтернативы:

            1. Считать, то Парфенов М. С. не особо вдумчивый, поверхностный читатель, слабо разбирающийся в чем-то и т.д. и т.п.;

            2. Считать, что вы, автор, допустили ошибки, и думать над тем, в чем эти ошибки, где и что вы сделали не так и т.д. и т.п..

            То есть если есть некий Большой Замысел, но его не видно, а видно мелкие сбои - то либо БЗ не такой уж и Б, либо он не оправдывает мелкие сбои. Пример - вы сами написали в комменте другому читателю про том, что специально делали первую часть текста реалистичной. А я вам говорю, что если человеку выжигать лицо паяльной лампой или типа того - то от боли заорет кто угодно, как бы он там кого не боялся, т.к. это такой уровень боли, когда крик - это тупо физиологическая реакция, на которую никакие эмоции не влияют. И это весь "реализм" сводит на нет. Я не знаю, какой там у вас БЗ и был ли он вообще. Не знаю, может там вообще все - бред героя, его глюк или сон. Но я знаю, что вы говорите о "реалистичной" первой части, а она - не такая. Значит, это сбой.

            Ну и вообще прикрываться БЗ в ответ на критику - так себе подход. Ну вот я писал рассказ "Каждый парень должен пройти через это". Там мильон отсылок и аллюзий расставлены для раскрытия БЗ, там история на тему девиаций в гендерном самоопределении и вариация на тему "мальчишечьих ужасов", деконструция и все такое. Но кто этого не видит - видят просто историю ужасов на известную, в общем-то, тему. И это нормально. И критика сводится к тому, что кому-то шок-финал не нравится, то есть к спорам о вкусах.

            При этом я не говорю, что я какой-то убер-ас, просто привожу пример того, когда некий (условный, конечно) БЗ есть, но никаких проблем не возникает, если читатель этот БЗ не считывает по тем или иным причинам.

            Учитываю...
          • 19 БАНК 28-09-2019 21:53

            Парфенов М. С.,

            Очень полезный ответ, благодарю.

            Справедливости ради, отмечу, что речь шла не совсем о том, что "первая часть текста реалистична". Я упомянул "грязный реализм". Но, признаю, грань тонка, да и в дискуссии о жанрах я профан. Заранее снимаю шляпу перед тем, кто захочет меня опровергнуть.

            От критики никогда ничем не "прикрываюсь", и скажу прямо — никакого Большого Замысла в рассказе нет. Есть моменты, которые меня развлекают в процессе создания истории; техническая часть, которая интересна лишь мне, не более того.

            Единственное, что смущает — слово "ошибки". Я делаю их в некотором роде намеренно. Но подтвердить это могу только другими моими рассказами. Подобные "ошибки" есть в каждом, да. Тут я бы попытался привести в пример немецких экспрессионистов, где крайности (неестественность, агрессия к зрителю, искажение форм) — это способ выражения художника, но осознаю всю шаткость подобного примера.

            И главное — это всё полнейшая ерунда! )) Я в восторге от вашего участия в судьбе моего рассказа. Понимаю, что хотите сказать: мои игры в артхаус снижают потенциал истории. И я, конечно же, не считаю ваш взгляд поверхностным. Записал весь конструктив. Рад, что уделяете мне внимание.

            Учитываю...
          • 20 Парфенов М. С. 28-09-2019 23:49

            БАНК, ну да, теперь "мои игры в артхаус" пошли. Я ж говорю, ЧСВ. Это ваш прогресс тормозит, ну да дело ваше.

            Учитываю...
      • 21 Андрей Миллер 23-09-2019 02:33

        БАНК, и в который раз говорю о том, почему эти рассказы по отдельности работают не очень smile

        Учитываю...
        • 22 БАНК 23-09-2019 07:46

          Андрей Миллер, вижу скорее положительный эффект, если мои истории при широком ознакомлении дают читателю гораздо больше, чем по отдельности. ))

          Есть подозрение, что концепция (на которую вы намекаете) шагнула из отдельно взятого сборника в творчество в целом. На данном этапе, конечно. Пока наблюдаем за этим процессом.

          Учитываю...