DARKER

онлайн журнал ужасов и мистики

ПАРАНОРМАЛЬНЫЕ ЯВЛЕНИЯ. ПОМЕСТЬЕ ПРИЗРАКОВ

heXenblatt: «Играют лучше, чем выглядят»

Где только не довелось побывать Йоне Берг в блужданиях по просторам стоунера. На этот раз она рискнула сунуться в чащу древнего, как звезды отечественной эстрады, дремучего леса, рискуя сломать ноги о валежник и спутанные корни многовековых дерев, чтобы побеседовать с командой heXenblatt о концепции «ансамбля неторопливого жужжания и вопля», вышедшем чуть больше месяца назад сингле «Fireball» и дальнейшем творческом пути коллектива. В интервью поучаствовала команда в полном составе: Ойген (бас), Семен (гитара), Юлия (вокал), Пит (ударные).

Кто и когда стал инициатором? Как появилось название?

Ойген: Не помню точно год. Наверное, 2018-й или 2019-й. Мне пришла в голову безумная идея поиграть стоунер. Стал искать команды в этом жанре, но почти ничего не нашел. Возможно, они на тот момент уже были, но явно мало. Я быстро понял, что нужно идти от обратного: если хочешь что-то сделать, делай сам.

Мне посоветовали обратиться к Диме Власову, очень крутому музыканту, который играет на аналоговых синтезаторах и многих других инструментах, издает всякое музло на своем лейбле. Когда я спросил, не знает ли он кого-то, кто хотел бы играть стоунер, он ответил, что сам хотел бы. Какое-то время мы раздумывали, чего именно хотим, даже поиграли вместе в одной из его групп, Hidden Glow, но нам надоело.

Я снова предложил сделать что-то по стоунеру. Оставалось только найти других участников. Несколько месяцев искали барабанщика — задача оказалась не из простых. У нас успели поиграть несколько человек, в том числе мой старый друг. Я бы даже не назвал это группой. У Димы было два-три трека, оставшихся от других проектов. Мы взяли их за основу. Постепенно стало что-то получаться — нашли прикольного барабанщика, с которым было здорово. Ему по-кайфу играть медленно, поэтому мы взяли его в группу. smile Сделали программу из нескольких треков. Бо́льшую часть написал Дима, я — одну вещь.

Поначалу мы хотели играть втроем, потому что это круто, когда в стоунеровой команде три человека, это своего рода минимальный эталон. Но Дима понял, что ему тяжело будет играть на гитаре и петь одновременно, и решил, что нам нужен гитарист. Буквально с первой попытки на Musicforums.ru я нашел Семена. Вспомнил про этот сайт, и стало интересно, работает ли он до сих пор. Открываю, а он реально РАБОТАЕТ. Люди там какие-то посты пишут, Семен вот что-то написал.

Семен пришел в группу, начал писать новые вещи. Как раз тогда он и написал «Fireball». Через какое-то время Дима покинул проект. Пришлось искать вокалиста.

О названии. У нас есть песня, открывающая релиз «Through the Woods», ею мы часто начинаем и выступления. «Witchleaf» («ведьмин лист») — это своего рода мифическое растение магических свойств, которое можно найти глубоко в чаще леса и… обрести просветление. Был вариант назваться так, но в русской транскрипции «витчлиф» звучит как-то беспонтово. Однажды девушка нашего барабанщика, хорошо знавшая немецкий язык, предложила буквально дословный перевод — hexenblatt. Тут есть еще игра слов: на слух «blatt» звучит почти как английское «blood». Ведьмина кровь…

Как получилось, что на вокале девушка?

Ойген: Мы просто искали. В итоге вместо вокалиста взяли вокалистку, которая умела делать то же самое, что и вокалист. К нам пришла Рита Февралева, когда у ее основного проекта Fuzzthrone были какие-то непонятки. 17 октября 2020 года, еще в ковидные времена, когда все постоянно отменялось, нас позвали на наш первый концерт. Мы удивились. Это был фестиваль «Дрожь земли» — кажется, седьмой по счету. Мы уже согласились играть — и вдруг на репетиции барабанщик сказал нам, что ему стало скучно. И ушел. Месяц до выступления, отказываться стремно — все-таки первый концерт. Мы взяли сессионщика из группы «Сrypt Jaintor», он за месяц выучил материал и очень помог нам на «Дрожи».

Мы отыграли концерт, а после него Рита все-таки вернулась в Fuzzthrone, чем повергла нас в замешательство — теперь нужно было искать и драммера, и вокалиста. Опять. Мы с Семеном остались вдвоем. Это был один из самых сложных периодов: найти в коллектив сразу двух музыкантов — задача весьма нетривиальная.

Семен: А вот я, например, будучи полноправным членом группы, не воспринимал происходящее как проблемные времена. Всего-то нужно было найти половину состава. smile Я рассуждал так: у группы есть главное — материал и желание его развивать. С этим несложно и музыкантов найти. И история подтвердила, что я прав.

Ойген: Кто только к нам не приходил. Временами это было похоже на какой-то цирк-шапито, хотя иногда появлялись и очень интересные люди — например, Антон из Without God, но мы быстро поняли, что еще один подобный проект он просто не потянет, так что остались с ним друзьями. Вообще за тот период через нас прошло огромное количество знаковых фигур московского дум-стоунер-движения. Мне кажется, у нас успела отметиться куча вокалистов из половины московских стоунер-групп. Все хотели у нас поиграть. Уж не знаю почему. Наверное, мы действительно крутые. smile Самое любопытное — что у нас в программе стояла «Fireball». Те, кто мог ее спеть, не тянули остальной материал. Те же, кому удавалось прорычать и проорать остальные треки, не тянули «Fireball» — там нужен был чистый, хорошо поставленный вокал.

В начале следующего года мы нашли драммера Пита и сразу взяли его в группу, потому что у него на футболке было написано «Acid King». Это не шутка. Мне позвонил Семен и сказал, что к нам на репетицию придет барабанщик. Я спросил, что за барабанщик, и получил в ответ: «Не знаю, у него на футболке написано "Acid King"». Всё. Сколько лет уже этой футболке?

Пит: Стараюсь играть в ней все концерты. И на фотосет, приуроченный к этому интервью, тоже пришел в ней. smile

Ойген: Так вот, драммера мы нашли, а весной к нам из Питера приехала Вика Misskalin, проорала у нас почти год, ушла — и мы опять начали поиски. Искали уже именно вокалистку, потому что поняли: heXenblatt — это три мальчика и девочка. И нашли Юлю.

Почему стоунер?

Ойген: Сужу по себе. Стоунер — это такой метал для тех, кому за тридцать. Когда тебе тридцать или ты приближаешься к этому порогу, большинство метал-направлений становятся для тебя скучными. В них слишком много пафоса, чего-то ненастоящего. А стоунер — это музыка чуваков из гаража, которые собрались с ящиком пива «Pabst», чтобы поиграть что-то такое медленное и ненапряжное.

Что круто в стоунере: с одной стороны, он достаточно современный, возник относительно недавно, его играют здесь и сейчас. С другой стороны, это музыка с очень винтажным звучанием, отсылками к Black Sabbath. Стоунер — для тех, кому нравятся семидесятые-восьмидесятые, кто любит поиграть на ламповых усилителях, старых гитарах. Что-то такое несовременное по духу, по стилю. Не очень технологичная и совсем не выебистая музыка. smile

Кто за что отвечает в группе? Кто пишет музыку, кто тексты?

Ойген: Часть текстов пишу я, часть — Семен. Что-то написал Дима — «Through the Woods» полностью.

Семен: Этот материал появился еще до того, как я присоединился к группе. Мы его доработали и выпустили. Звучит очень монолитно, мне кажется. После этого много материала написал я, в музыкальном плане он слегка отличается. Когда пишу музыку, мне проще сразу оформлять ее с текстами. Но Ойген, например, прекрасно дополнил песню «Hell or High Water» своим текстом. Есть композиция «Mothman», которую можно считать коллективной работой, потому что ее доработкой занимались трое — я, Вика и Юля, при этом я к тексту руку не приложил вообще, занимался только музыкой. Как такового «разделения обязанностей» у нас нет: Ойген или я можем принести песню — и она будет или не одобрена совсем, или доработана.

Семен: Если мои биты примитивные, Пит делает из них конфетку. Еще он периодически дает пожелания по форме, фишкам, предлагает свои варианты того, что можно сделать.

Пит: Я всегда очень конструктивно отношусь к составлению материала и разношу в щепки вещи, которые мне не нравятся. Возможно, иногда бываю неправ, но в итоге мы делаем то, что вы слышите. И я думаю, это неплохо.

Семен: Примерно как лебедь, рак и щука, мы тащим в разные стороны (по крайней мере, так может показаться), но есть общий вектор — своеобразная сумма сил.

Вы позиционируете себя как «ансамбль неторопливого жужжания и вопля», а тексты в официальном сообществе группы ВК так и пестрят буквой «ж». Почему жужжите, а не, скажем, ревете?

Семен: Мы и ревем, и орем так-то. smile Но прежде всего жужжим. Как начинается наша самая первая песня? Правильно. С жужжания. Я бы сказал, это стилистическая особенность.

Ойген: Это отголосок фуззов.

Семен: Да, именно. Мы хотим добавить музыки в грустные слова, чтобы читатель на протяжении всего процесса слышал фуззовый запил, низкое жужжание.

Кому принадлежит перл про то, что вы играете лучше, чем выглядите?

Ойген: Это нам сказал хозяин старого бара «Мотыга». Он пришел, увидел нас и такой: «Че это за говнари приперлись? Кого вы вообще пустили? Они нам тут щас все разнесут нафиг!»

Семен: А потом мы разнесли. smile

Пит: Ну, в хорошем смысле.

Ойген: В общем, эта фраза — своего рода признание от человека, который видел очень много, явно не одну сотню концертов.

Семен: Не одну сотню концертов в «Мотыге»! Этому опыту стоит позавидовать.

В группе есть кто-то с музыкальным образованием?

Юля: Я сейчас раскрою тайну, которую мало кто знает. Я без музыкальной «вышки», но у меня была очень сильная база. В музыкальной школе мне попалась потрясающая преподавательница. Это тоже случилось не сразу — в конце пятого класса, когда я уже подумывала потихонечку, что что-то не клеится, я слабый музыкант, слабый пианист, программа мне не дается. Нехорошо так говорить, но волей случая моя тогдашняя учительница в мае ломает ногу, и перед финальным экзаменом мы остаемся без преподавателя, сами по себе. Нас очень быстро распределяют по другим педагогам, и я единственная попадаю к заведующей кафедрой фортепианного отделения. С того момента я поняла, почему у меня ничего не клеилось: это была не моя программа и по характеру, и по технике. Мне переставили правильно руки — и всё, я с головой прыгнула в музыку.

Я не была уверена, что хочу связать свою жизнь с музыкой, поэтому не пошла в музыкальное училище после девятого класса, а планировала поступать после одиннадцатого. Я продолжала ходить к своему преподавателю, уже без всех дополнительных дисциплин, училась-училась, готовилась поступать… и поступила вообще на другую профессию. В вузе я поняла, что мне не нравится выбранная специальность, и вернулась в музыку, впрочем, занимаясь уже самостоятельно, поскольку знала свои сильные и слабые стороны.

Пит: Я приходил к учителю, получал задания, уходил разучивать. Своего рода интенсив-программа. Мне нужно было очень быстро научиться сидеть за ударной установкой — в школе в меня банально ткнули пальцем и сказали: «Ты будешь ударником». С того момента я и начал постигать эту тему.

Ойген: У нас в школе в каморке за актовым залом лежала старинная гэдээровская бас-гитара. Однажды, когда рядом был учитель танцев, я взял эту палку в руки и спросил, что это такое и как это использовать. Он примерно показал. Там колки нужно было поворачивать вдвоем или втроем — они едва крутились, гитару было почти невозможно настроить. Учился я всему сам по мере необходимости.

Юля, а как так получилось, что ты перешла с фортепиано на вокал?

Юля: Вокал мне нравился всегда. Просто меня очень многие пытались убедить, что я не вокалист, причем не только коллеги. Все же считают, что они имеют полное право высказывать другим свое «экспертное» мнение. В какой-то момент я разозлилась. Почему, собственно, я должна это слушать?

Обратилась к своей знакомой — она меня послушала и была крайне удивлена, что мне внушали, будто все плохо. Потом я попала клавишником и на бэк-вокал в трибьют-команду Dark Secret Love. Мы тогда трибьютили Slipknot (которых я сильно полюбила благодаря мужу), и во время одного из чеков, внимательно послушав и примерно поняв, как это делается, я аккуратненько попробовала гроулить. Вокалист посмотрел на меня и спросил, умею ли я. Получалось, что немножко да. smile С тех пор я начала глубже изучать все, что касалось экстрим-вокала, искала референсы, задумалась о поиске преподавателя, поскольку слышала множество историй, как люди срывали себе голос, зарабатывали впоследствии проблемы со связками… Без должных знаний и преподавателя это действительно опасно. Видимо, мне очень повезло, меня это все миновало. Я посещала интенсивы, смотрела тьюториалы, постепенно учусь.

«Fireball» написан достаточно давно, но релиз состоялся только 15 января 2023 года. Почему так получилось?

Ойген: Когда Семен только пришел в группу и написал «Fireball», он попросил меня релизнуть его к 12 апреля 2020 года, на День космонавтики. Но тогда не срослось.

Семен: Нет худа без добра, как говорится. Релиз получился почти аккурат к двадцатилетию катастрофы шаттла «Колумбия».

Кто автор обложки?

Обложку нарисовала Midjourney. Именно поэтому в пресс-релизе указано, что обложка родилась в творческом союзе душных людей и бездушной Машины. smile

Когда планируете выпустить полноформатный альбом?

Ойген: Нам кажется, что полноформатные альбомы были нужны во времена винила или чего-то в этом роде. Полноформат нужен, чтобы его продавать. Мы играем не ради того, чтобы продать побольше альбомов. Нам больше интересно сделать как можно больше релизов. Плюс когда выпускаешь полноформатник, то берешь два-три крутых трека, а все остальное чисто для наполнения, потому что в альбоме должно быть определенное количество композиций. Еще сложнее выпустить релиз, где треки объединены общей концепцией. Для полноформатного альбома их нужно написать дохрена.

Семен: Например, в «Through the Woods» все треки объединены общими концепцией и авторством. Он хорошо сбит и воспринимается как единое целое.

Ойген: Если бы на тот момент треков было десять, мы бы записали их и выпустили десять. Но их было четыре, поэтому мы записали EP — небольшой концептуальный альбом. Мы решили так делать и дальше — брать из сетлиста штуки четыре композиций, объединенных общей идеей, и выпускать их в виде EP. Лучше больше релизов такого формата или синглов, чем вымученный альбом с муторной и дорогой записью.

Семен: Нельзя обойти стороной и выпуск материала на физических носителях. Пока мы не обсуждали это детально, но думаю, что однажды придем к тому, чтобы релизнуть десять треков. Это будут EP по 4-5 песен и сингл. Возможно, одной из композиций в компиляции станет бонус-кавер.

Пит: Думаю, однажды мы запишем полноформатник. Просто пока не доросли. Мы к этому придем, но не в ближайший год — для записи чего-то настолько масштабного все же нужна идея. Но я однажды допинаю ребят. А Юля мне поможет. smile

Есть ли в планах съемки клипа? Как считаете, какой трек лучше всего лег бы в его основу?

Семен: Я с самого начала топил за то, чтобы сделать кинематографичное видео, и знал, на какую песню, а в голове вырисовался концепт. Но постоянно что-то мешало. В грядущем EP у нас есть композиция «Last Shot» — очень трагичная, как и остальные песни, что написал я. И у меня есть задумки визуала. Мы не хотим, чтобы клип был в формате лайв-видео, где мы бы просто играли посреди каких-нибудь развалин. Хочется делать искусство. Не знаю, как скоро мы дорастем: нужны не только деньги, но и время. Собрать всех вместе — самое тяжелое в производстве. Но клип однозначно нужен, потому что у текущего поколения развито так называемое клиповое мышление. Если мы хотим завоевывать молодую аудиторию, то без клипа никак.

У вас плотный график живых выступлений. Как это сказывается на повседневной жизни? Как удается не выгорать и раз за разом отыгрывать лайвы на одинаково высоком уровне? Как на вас влияет количество людей в зале? Или, например, их «живость»?

Семен: С одной стороны, есть Юля, профессиональный музыкант, у нее концертов больше, чем у меня рабочих созвонов в Zoom в день. С другой стороны, есть мы, которые просто играют по кайфу.

Ойген: Мне кажется, что подобная музыка именно про живые выступления, записи всегда можно послушать в Сети. Если бы мы не играли живьем, то группы не было бы в принципе. Группа живет в своих выступлениях. Я бы даже сказал: то, что мы записываем, вторично. Главное — лайвы. И мы в силах играть их часто.

Юля: Январь 2021 года был рекордным для меня по количеству концертов. Я отыграла в одиннадцати городах за месяц, в восьми из них — в первую неделю. У меня минимум три-четыре концерта каждую неделю, абсолютно разных. С Dark Secret Love мы давали по три-четыре выступления в неделю. Совершенно нормально, когда в пятницу-субботу Брянск, в воскресенье Калуга, а в понедельник ты бодрой маргариткой бежишь на работу, готовишься к другому концерту… Плотный концертный график тяжело дается физически: на каждом выступлении ты выкладываешься — какой бы ни был полный или «живой» зал, выступаешь каждый раз как в последний. Потому что зритель не любит фальши — неискренность очень слышна и очень заметна. Надо играть искренне, надо отдавать всего себя музыке и зрителю. Это только так и работает. Другого пути я не вижу.

Выгорание от такого количества концертов — в порядке вещей. Когда в воскресенье ночью или в понедельник утром возвращаюсь с концерта и понимаю, что у меня дальше еще рабочая неделя, хочется сесть и заплакать. На сцене этого не ощущаешь, потому что ты на своем месте — вот он, твой мир. Но усталость возвращается, стоит сойти со сцены. В какой-то момент понимаешь, что у тебя больше нет сил и желания что-либо делать. И тогда нужно отдохнуть. Головой и телом. Нужно вспомнить, для чего вообще занимаешься всем этим. Выдохнуть, рассчитать свои силы… ну, и дальше играть концерты. smile

Считаете ли вы зазорным делать упор на коммерческий успех? Андеграунд и финансы — совместимые понятия? В своем творчестве вы ориентируетесь на то, что нравится лично вам, или все же следите за тенденциями, чтобы музыка оставалась интересной вашей аудитории?

Ойген: Если группа настолько прокачалась, чтобы зарабатывать деньги на своем творчестве, в этом нет ничего предосудительного. Это круто. Значит, получилось.

Юля: Если воспринимаешь музыку как работу — развиваешься, растешь карьерно и скиллово. Это абсолютно нормально — зарабатывать на творчестве.

Семен: Наверное, в жизни каждой группы настает момент, когда на пороге появляется продюсер или заменяющий его человек, который направляет команду в русло более мейнстримовое и продаваемое. Тогда приходится следовать трендам, подстраиваться. В этом ключе коммерциализация группы мне не близка. Я рад, что в heXenblatt могу самовыражаться без ограничений. Монетизация не должна стоять во главе творчества, но если так получилось — о'кей. Слепое потакание потребителю, причем потребителю в плохом смысле этого слова, мне не близко. Повторюсь, очень ценю свои проекты за то, что в них я свободен.

Есть ли что-то в этой жизни, что могло бы заставить вас бросить группу?

Ойген: Единственное, что меня напрягает, — это поиск музыкантов. Но в остальном проект даже, напротив, стал отдушиной. Мне ни разу не хотелось бросить. Мы сейчас на подъеме.

Семен: Я никогда не хотел бросить.

Юля: Если я во что-то ввязываюсь, то руками-ногами-головой. Ввязываться и скоро бросать — это не про меня. Вряд ли я смогу когда-нибудь остановиться, ведь музыка — это даже не зависимость, это возможность каждый день расти, развиваться, делать что-то новое и даже менять чью-то жизнь. Однажды на одном из выступлений ко мне подошла девушка и сказала, что, побывав на нашем прошлом концерте, купила себе синтезатор. Это очень круто! Ты пришел в жизнь человека и кардинально ее изменил. Это окрыляет и дает силы сворачивать горы.

Ойген: Собственно, я и собрал эту группу, сходив на один концерт и вдохновившись тем, что увидел. Я понял, что хочу снова играть, выступать, колбаситься на сцене. И вот теперь мы тут.

Что самое сложное в творческом пути музыканта?

Юля: Моя огромная проблема — тайм-менеджмент. Приходится совмещать несколько работ и коллективов. Хочется и себе немножко времени уделять. smile Есть еще одна беда. Постоянно сравниваешь себя со своими кумирами — и не покидает мысль, что ты дно, вообще не музыкант. Начинается самокопание. И это самое страшное, потому что перестаешь верить в себя, во что-то хорошее в принципе, тонешь все глубже. И есть только два пути: позволить себе погрузиться в пучину отчаяния или взять себя в руки и продолжить совершенствоваться. Но и здесь свои подводные камни. Пытаясь оценить свои сильные и слабые стороны, можешь, сам того не желая, вернуться к тому, с чего начал. Мне удалось излечиться от этого недуга: я знаю свои пробелы и нахожу время над ними работать. Но вот тайм-менеджмент — настоящая боль. Сколько бы я ни боролась, время часто одерживает верх.

Семен: Ирония в том, что я учился играть на гитаре, чтобы иметь успех у девушек, а в результате играю стоунер и имею успех у мужиков, настолько гетеросексуальных, насколько это вообще возможно. Поэтому приходится завоевывать женщин другими своими качествами. А учитывая то, сколько времени я вкладываю в музыку, это немножко обидно. На остальные проблемы я вообще давно наплевал.

Что служит источником вдохновения? Книги, музыка, кинематограф?

Ойген: Лично я вдохновляюсь книгами. Есть песни, написанные по текстам Лавкрафта, которого я дико люблю. Композиция «Hell or High Water», как это ни банально, посвящена одноименному фильму (в российском прокате вышел под названием «Любой ценой»); «Fireball», как говорилось ранее, написан по мотивам реальной истории крушения шаттла «Колумбия». Все наши песни так или иначе базируются на вещах, которые нас с Семеном настолько зацепили, что о них обязательно нужно спеть.

Что появляется раньше — текст или музыка?

Семен: У меня есть только один текст, к которому до сих пор нет музыки. Во всех остальных случаях текст всегда появляется после. Мы никогда не подгоняли звучание под уже готовую лирику. Да, слова определенно влияют на готовую композицию, но рождаются либо вместе с музыкой, либо уже когда музыкальная составляющая готова. Далее — доработка.

Как относитесь к каверам? Исполняли их когда-нибудь сами или всегда был только собственный материал? Как считаете, может ли группа существовать, исполняя только чужое?

Юля: Каверы — это абсолютно нормально. Кавер каверу рознь. Зависит от того, кто исполняет, какова цель. Не вижу ничего плохого в том, чтобы исполнить кавер на песню, которая нравится. У тебя может быть свое прочтение, своя история, связанная с композицией. Ты же не виноват, что она уже существует и ты ее любишь. smile

Ойген: Мы сами исполняем каверы на Black Sabbath и Melvins. Это такая хулиганская фишечка к финалу концерта — когда собственный материал уже отыгран, можно положить вишенку на торт. Опять же, мы не играем «в ноль», а привносим в звучание что-то свое.

Семен: Мы не кавер-группа и можем себе позволить играть так, как хотим. Но очень важно грамотно выбрать трек. Хотя кавер — отличный инструмент для взаимодействия с залом, найти песню, которая гармонировала бы с остальным сетлистом и нравилась бы всей группе, — очень сложно. Поэтому у нас их так мало.

Расскажите о самом запомнившемся событии ушедшего года.

Юля: Я записала вокал для нашего EP! Да-да, я это сделала! Мы собираемся ехать на студию, Ойген скидывает мне текст, и я понимаю, что не знаю эту песню, а мне нужно сейчас ее записывать. Ну о'кей, что. Где наша не пропадала. Вспомнить, как я ехала к ним на первую репетицию, когда тексты вообще всех песен мне прислали, когда я уже была в дороге… это вообще отдельная история.

Так что да, мое главное достижение — что мой голос теперь есть в записи и скоро появится на всех площадках. Горжусь, люблю. Растем дальше. smile

Ойген: Было лето, мы сидели на даче того самого Димы, на втором этаже, и почти двое суток без передыха записывали гитару и бас. Задолбали всех соседей в радиусе нескольких сотен метров — жарко, играли с открытыми окнами, усилители на полную мощность. Весело, в общем.

Что скажете читателям напоследок?

Юля: Искренне желаю всегда верить в свои силы. Это важно. Потому что самая надежная опора и поддержка для вас — вы сами. Вы способны творить, вытворять, вытаскивать себя из, казалось бы, безвыходных ситуаций, взбираться на вершины. Помните: вы у себя есть, люби́те себя, давайте себе отдохнуть (!!!). И просто делайте то, что вам нравится и приносит искреннее удовольствие. Верьте в себя! smile

Ойген: Желаю больше новой музыки, новых впечатлений. Сейчас каждый день выходят релизы в самых разных жанрах. Слушайте — тогда жизнь будет нескучной и, возможно, вообще круто изменится к лучшему.

Пит: Если беретесь за что-то, не останавливайтесь на достигнутом. Всегда есть куда стремиться.

Паблик коллектива в VK.

Комментариев: 0 RSS

Оставьте комментарий!
  • Анон
  • Юзер

Войдите на сайт, если Вы уже зарегистрированы, или пройдите регистрацию-подписку на "DARKER", чтобы оставлять комментарии без модерации.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)