DARKER

онлайн журнал ужасов и мистики

ПРОКЛЯТИЕ ЗОВ МОГИЛЫ

Лорд Дансейни «Три адских анекдота»

Короткая история о дьявольской сделке, в которой за свою добродетель страховой агент получил от чёрта три очень смешные шутки. Каждый, кто их услышит, умирает от смеха. В прямом смысле слова.

Первая публикация рассказа - в июльском номере журнала «The Smart Set» за 1915 год. В 1916 году рассказ был издан в составе авторского сборника «Новейшая Книга Чудес» (The Last Book of Wonder). Рассказ дан в новом переводе Светланы Лихачёвой, в котором опубликован в составе изданного «Азбукой» тома избранных произведений автора с иллюстрациями Сидни Сайма — «Время и боги. Дочь короля Эльфландии».

Вот какую историю рассказал мне унылый путник на пустынной хайлендской дороге одним осенним вечером, когда в преддверии зимы трубили олени-рогачи.

Навевающие печаль сумерки, уже совсем почерневшие горы, неизбывная тоска оленьего рева, сиротливое, скорбное лицо незнакомца — все это казалось частью какой-то трагической пьесы, поставленной в этой долине отверженным богом: прегорестной пьесы, в которой холмы выступали декорациями, а одинокий путник — единственным актером.

Мы уже давно заметили друг друга посреди этой безлюдной глухомани, и расстояние между нами неуклонно сокращалось. Наконец­ мы сошлись, и он заговорил.

— Я расскажу вам кое-что такое, от чего вы умрете со смеху. Я не в силах больше держать этот анекдот в себе. Но сперва я должен вам поведать, как он мне достался.

Я не стану пересказывать эту историю его словами, со всеми страдальческими восклицаниями и драматизмом исступленных самобичеваний: мне бы не хотелось без лишней необходимости погружать своих читателей в атмосферу печали, что пронизывала все его речи и словно бы следовала за ним по пятам, куда бы он ни направился.

Я так понял, он был членом некоего вест-эндского клуба — вполне респектабельного, но отнюдь не фешенебельного, вероятно, где-то в Сити: в нем состояли страховые агенты, занимающиеся главным образом страхованием от пожаров, но также и страхованием жизни и автомобилей; словом, это был клуб коммивояжеров. Однажды вечером несколько членов клуба, доиграв очередную партию и ненадолго позабыв про энциклопедии и универсальные шины, принялись громко разглагольствовать за карточным столом о своих личных добродетелях, и какой-то коротышка с вощеными усами, который терпеть не мог вкус вина, соловьем разливался о своем воздержании. А тот, кто теперь рассказывал мне свою прискорбную повесть, чуть наклонился над зеленым сукном, и выдвинулся в свет двух оплывающих свечей, и, раззадоренный чужим бахвальством, поведал, вне всякого сомнения чуть смущенно, о своем собственном целомудрии. В его глазах-де все женщины были уродинами.

Хвастуны пристыженно умолкли и разошлись по домам спать, оставив нашего героя наедине с его беспримерной добродетелью. Во всяком случае, так ему казалось. И однако ж, он был не один: как только разошлись все прочие, из глубокого кресла в дальнем темном углу поднялся один из членов клуба и направился к нему через всю комнату, — о его роде занятий рассказчик в ту пору знать не знал и заподозрил правду гораздо позже.

— Ваша добродетель не имеет себе равных, — похвалил незнакомец.

— Да только что мне с нее толку-то! — отвечал мой злополучный приятель.

— Тогда вы, наверное, согласитесь продать ее за сходную цену, — предположил незнакомец.

Что-то в манере или внешности этого человека заставило унылого рассказчика этой печальной истории устыдиться собственного несовершенства, а поэтому он, по всей видимости, отчаянно засмущался, так что разум его смиренно преклонился перед собеседником, так же как житель Востока повергается ниц в присутствии высокопоставленного лица; а может, его просто тянуло в сон или он выпил чуть больше, чем следовало.

Как бы то ни было, вместо того чтобы возразить на столь безумное замечание, он лишь пробормотал: «О да». А незнакомец повел его в комнату, где стоял телефон.

— Думаю, моя компания даст вам за нее хорошую цену.

И он без дальнейших церемоний перерезал кусачками телефонный провод и отсоединил трубку. Из соседней комнаты слышались шаркающие шаги: старик-официант, приглядывавший за клубом, наводил порядок, прежде чем уйти на ночь.

— Что вы такое делаете? — удивился мой приятель.

— Сюда, — пригласил незнакомец.

Они прошли по коридору в глубину здания; там незнакомец высунулся из окна и закрепил отрезанные провода на громоотводе. Да, это был громоотвод, мой приятель в этом совершенно уверен: полоса листовой меди шириной в полдюйма или больше протянулась от крыши до земли.

— Черт, — проговорил незнакомец в телефонную трубку; затем помолчал немного, прижимая трубку к уху и по-прежнему высовываясь в окно.

Мой приятель явственно услышал, как несколько раз была упомянута его злополучная добродетель, а затем прозвучало что-то вроде «Да» и «Нет».

— Вам предлагают три анекдота: все, кто их услышит, просто помрут со смеху, — промолвил незнакомец.

Полагаю, к тому времени моему приятелю эта комедия прискучила; ему уже хотелось домой; так что он сказал, что анекдоты ему не нужны.

— Наши очень высокого мнения о вашей добродетели, — промолвил незнакомец.

При этих словах бедняга, как ни странно, заколебался, ведь по логике вещей, если товар оценивается высоко, за него следовало бы заплатить больше.

— Ладно, идет, — согласился он.

И агент тотчас же вытащил из кармана нижеследующий примечательный документ:

«Я, такой-то, в порядке компенсации за три новых анекдота, полученных от мистера Монтегью-Монтегю, в дальнейшем именуемого „агент“, каковые три анекдота гарантированно соответствуют заявленному описанию, закрепляю за ним, или, что то же, передаю и уступаю ему все права на вознаграждения, компенсацию, доходы, льготы и привилегии, мне причитающиеся, здесь или где-то еще, в счет нижеследующей добродетели, а именно: что все женщины в моих глазах уродины». Последние семь слов были вписаны чернилами рукой самого Монтегью-Монтегю.

Мой злополучный приятель послушно поставил подпись.

— А вот и анекдоты, — проговорил агент, вручая ему три листочка бумаги. На каждом четким, размашистым почерком было записано по несколько строк.

— Какие-то они несмешные, — заявил мой приятель, внимательно их прочитав.

— Вы к ним невосприимчивы, — объяснил мистер Монтегью-Монтегю. — Но все прочие, кто их услышит, просто помрут со смеху, это мы вам гарантируем.

Некая американская фирма купила по цене макулатуры сто тысяч экземпляров «Словаря электричества», составленного, когда электричество еще было в новинку, — и, как оказалось, даже в те времена автор владел предметом неважно; эта же фирма заплатила 10 000 фунтов одной респектабельной английской газете (собственно, газете «Бритон», ни больше ни меньше) за право использовать ее название, и мой злополучный друг занимался тем, что добывал заказы на «Бритонский словарь электричества». По всей видимости, убеждать он умел. Ему хватало одного взгляда на потенциального покупателя или на его садик, чтобы понять, порекомендовать ли книгу как «новейший, актуальнейший труд, лучшее, что только есть в мире современной науки» или как «винтажное издание, притягательное своей старомодностью; сувенир в память о добрых старых временах, давно миновавших». Так что он вернулся к своей пусть и занятной, но рутинной работе и выбросил из головы воспоминание о том вечере, когда он «слегка перебрал», как скажут в тех кругах, где прямым текстом говорить не принято: лопату не называют ни лопатой, ни даже сельскохозяйственным орудием, а просто никогда не упоминают предмета столь вульгарного. Но вот однажды, надевая вечерний костюм, он обнаружил в кармане три анекдота. Наверное, находка явилась для него настоящим потрясением. По-видимому, он внимательно все обдумал и в конце концов решил дать в клубе обед для двадцати его членов. Обед бизнесу не повредит, а может, даже и поспособствует, размышлял коммивояжер; а ежели анекдот понравится, так он даже прослывет острословом, причем в запасе у него останутся еще два.

Как прошел обед и кто был на него приглашен, я не знаю: тут рассказчик вдруг заговорил очень быстро и сбивчиво и перешел прямо к делу — так плывущая по реке ветка внезапно ускоряется, приближаясь к водопаду. Обед был подан; гостей обнесли портвейном; два десятка гостей закурили, двое официантов ждали на подхвате, а сам он, сперва внимательно перечитав лучший из анекдотов, рассказал его всему собранию. Все засмеялись. Кто-то случайно вдохнул сигарный дым и закашлялся, двое официантов тоже услышали и прыснули в кулак, еще один из присутствующих, с репутацией записного остряка, явно попытался сдержаться и изобразить равнодушие, но вены его опасно набухли, и в конце концов и он тоже расхохотался в голос. Анекдот имел успех; мой приятель заулыбался этой мысли; ему захотелось сказать соседу справа, что это, мол, сущие пустяки, ничего особенного, но смех не стихал — и даже официанты никак не могли успокоиться. Мой приятель все ждал и ждал, дивясь про себя; громкий хохот не умолкал, да что там! — набирал силу; а официанты хохотали едва ли не громче всех прочих. Прошло три или четыре минуты, когда в голову его закралась страшная мысль: да это же наигранный смех! И что только на него нашло — зачем он рассказал такой дурацкий анекдот? Внезапно ему открылась вся абсурдность этой шутки; чем больше он об этом думал, видя, как смеются над ним гости и даже официанты, тем больше понимал, что никогда уже не поднимет головы в обществе собратьев-коммивояжеров. А гости хохотали во все горло и прямо-таки захлебывались смехом. Мой приятель ужасно разозлился. И это называется друзья, досадовал он; неужто нельзя закрыть глаза на глупый анекдот? В конце концов, он же их обедом угощает! Тут он понял, что друзей у него просто нет: гнев его разом утих, он почувствовал себя глубоко несчастным, потихоньку встал из-за стола, выскользнул из комнаты и сбежал из клуба домой. На следующее утро бедняга едва набрался смелости заглянуть в газеты, но даже беглого взгляда хватило: в тот день сенсационные заголовки, набранные самым крупным шрифтом, так и бросались в глаза: «Двадцать два покойника в клубе».

Да, теперь мой приятель все понял: смех так и не прекратился, у кого-то, вероятно, лопнул кровеносный сосуд; кто-то задохнулся, кого-то затошнило, кому-то, вероятно, повезло скончаться от сердечного приступа, а ведь все эти люди были его друзьями, в конце-то концов; но не спасся никто, даже официанты. А все этот адский анекдот!

Мой приятель быстро пораскинул мозгами — он помнит с кошмарной ясностью, как доехал до вокзала Виктория, как пересел на поезд до Дувра, согласованный с пароходным расписанием, как переодетым поднялся на борт; а на борту к нему подошли двое констеблей, приятно, просто-таки умильно улыбаясь, и изъявили желание задать вопрос-другой мистеру Уоткину-Джонсу. Именно так его и звали.

В вагоне третьего класса, в наручниках, вымученно поддерживая разговор, но все больше помалкивая, мой приятель в сопровождении двух полицейских вернулся на вокзал Виктория — дабы предстать перед магистратским судом на Боу-стрит по обвинению в убийстве.

На суде его защищал молодой, весьма талантливый адвокат, который уже успел побывать членом кабинета министров, упрочив тем самым свою профессиональную репутацию. Защиту он выстроил превосходно. Не будет преувеличением сказать, что защитительная речь наглядно доказала: задать обед для двадцати гостей и, не сказав ни слова, скрыться после того, как все умерли, включая официантов, — поступок самый что ни на есть обычный, более того — совершенно естественный и даже похвальный. Именно такое впечатление создалось у присяжных. Мистер Уоткин-Джонс уже почти поверил, что выйдет на свободу, обогатившись всеми преимуществами пережитого ужасного опыта и с двумя анекдотами в запасе. Но юристы все еще экспериментируют с новым законом, позволяющим самому обвиняемому давать показания. Не воспользоваться этим законом они никак не могут, а то как бы кто не подумал, будто они об этом новшестве не знают, ведь юрист, который не в курсе недавно вышедших законов, очень скоро прослывет отставшим от жизни и лишится изрядной доли доходов — до 50 000 фунтов в год. Посему, хоть закон этот неизменно приводит подсудимого прямиком на виселицу, судейские им ни за что не пренебрегут.

Так мистер Уоткин-Джонс оказался на свидетельской скамье. Он говорил правду и ничего, кроме правды, — и после пылкой и вдохновенной речи защиты выглядел он довольно жалко. Внимая адвокату, рыдали все — и мужчины и женщины. А вот слушая Уоткина-Джонса, не проронили и слезинки. Кто-то даже захихикал. Никому уже не казалось, что бросить своих гостей мертвыми и бежать из страны — это естественно и похвально. Если такие дела творятся, то где правосудие? — вопрошали все. Когда же подсудимый договорил, судья благодушно поинтересовался, нельзя ли и его тоже заставить умереть со смеху. Что это был за анекдот-то? Ведь в таком серьезном месте, как зал суда, фатальных последствий можно не страшиться. Обвиняемый нерешительно вытащил из кармана три бумажных листка и только сейчас заметил, что один из них — тот, на котором был записан первый, самый лучший анекдот, — стал абсолютно чистым. Однако ж анекдот он помнил — помнил слишком хорошо. И по памяти рассказал его перед всем собранием.

«Заходит один ирландец в паб. Хозяин останавливает его в дверях: „Прошу прощения, но мы закрыты: откроемся через час“. — „Так меня растак, я подожду“, — говорит ирландец. „Пожалуйста, — соглашается хозяин. — Тогда, может, пока выпьете чего-нибудь, чтобы не заскучать?“»

Ни одному анекдоту повторение на пользу не идет; но Уоткин-Джонс не был готов к гробовому молчанию, с которым был встречен этот; никто даже не улыбнулся — а ведь эта самая шутка убила двадцать два человека. Несмешной оказался анекдот, адски несмешной; адвокат защиты хмурился, а судебный пристав рылся в портфеле — судье срочно что-то понадобилось. В этот самый момент подсудимому откуда-то издалека, словно бы помимо его воли, пришла на ум старая сомнительная пословица, и засияла перед его внутренним взором, и упрямо не гасла: «Семь бед — один ответ». Присяжные уже собирались удалиться на совещание.

— У меня тут еще один анекдот есть, — заявил Уоткин-Джонс и тотчас же зачитал его со второго листка бумаги.

И с любопытством уставился на листок — посмотреть, исчезнет ли текст, ведь люди, оказавшиеся в отчаянном положении, зачастую пытаются отвлечься на какой-нибудь пустяк. И точно — слова почти сразу же растаяли, словно их стерла незримая рука; перед ним лежал чистый лист, в точности такой же, как и первый. На сей раз рассмеялись все — судья, присяжные, обвинитель, зрители и даже мрачные охранники, приставленные к подсудимому с обеих сторон. Анекдот сработал — никакой ошибки быть не могло.

Мой приятель не стал ждать, чем все закончится, — он вышел из зала суда, не поднимая глаз и не в силах взглянуть ни направо, ни налево. С тех пор он странствует от места к месту, избегая портов и скрываясь в безлюдной глуши. Вот уже два года скитается он по дорогам Хайленда, один, без друзей; частенько голодает, нигде не задерживается подолгу; сиротлив и неприкаян, он бредет куда глаза глядят вместе со своим смертоносным анекдотом в кармане.

Иногда, гоним холодом и голодом, он ненадолго заглядывает в придорожные таверны, где вечерами завсегдатаи перебрасываются шутками и подначивают и его рассказать что-нибудь забавное, но бедолага уныло молчит, чтобы его единственное оружие не вырвалось на свободу и последняя шутка не посеяла скорбь в десятках домов. Борода его отросла и поседела, в волосы набились мох и травинки, так что теперь, сдается мне, даже полиция не узнала бы в нем того щеголя-коммивояжера, который продавал «Бритонский словарь электричества» в совсем иных краях.

Исповедь подошла к концу. Мой приятель умолк, но вот губы его дрогнули, словно он уже собирался что-то прибавить: сдается мне, он намеревался рассказать свой убийственный анекдот прямо там, на хайлендской дороге, и пойти себе дальше с тремя чистыми листками бумаги, может статься, прямиком в тюремную камеру, присовокупив к списку своих преступлений еще одно убийство, зато наконец-то сделавшись совершенно безвредным для окружающих. Я обратился в бегство — а он, согбен и несчастен, остался стоять в сумерках один-одинешенек: я слышал, как за моей спиной он что-то печально бормочет про себя — возможно, в очередной раз повторяя свой последний адский анекдот.

КОНЕЦ

Комментариев: 1 RSS

Оставьте комментарий!
  • Анон
  • Юзер

Войдите на сайт, если Вы уже зарегистрированы, или пройдите регистрацию-подписку на "DARKER", чтобы оставлять комментарии без модерации.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)

  • 1 id267171864 20-02-2023 20:13

    Отличный рассказ. Мне понравился.

    Учитываю...