DARKER

онлайн журнал ужасов и мистики

ЗАКЛЯТЬЕ. 13-Й ЭТАЖ

Графиня в зазеркалье

La condesa sangrienta / Кровавая графиня (эссе)

Автор: Алехандра Писарник

Жанр: хоррор

Год издания: 1968

Похожие произведения:

«В самом деле, выражаются иногда про "зверскую" жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток».

Ф. М. Достоевский


Образ Елизаветы Батори, пугающий и притягательный одновременно, зачаровывает. Про нее сочиняют песни, снимают фильмы, пишут книги. Историки до сих пор спорят о том, насколько реальны приписываемые ей молвой преступления и не пала ли эта сильная и свободолюбивая женщина жертвой игры престолов и алчности своего короля. Предположений много, но аргентинскую поэтессу, переводчицу, художницу, одержимую декадансом Алехандру Писарник интересует не история, а сказка и заключенная в ней красота.

Алехандра, родившаяся в русско-еврейской семье и в детстве переехавшая в Аргентину, с ранних лет чувствовала свое одиночество и инаковость. В поисках себя она меняла имена и страны, употребляла наркотики, играла со смертью. В «Кровавой графине», написанной под впечатлением от работы французской поэтессы Валентины Пенроуз (1963), среди зеркал, автоматонов, шороха платьев и блеска украшений она словно пытается отыскать себя, снова и снова всматриваясь в отражение чахтицкой пани. Писарник принимает преступления графини как данность. Наблюдает за графиней одновременно как художник и как анатом — в этом, собственно, и состоит ужас, который в 2009 блистательно проиллюстрировал Сантьяго Карузо.

Повествование распадается на ряд глав — ярких картин. Вот железная дева, улыбаясь, сдавливает свою жертву в последних объятиях. Вот раздетая старыми прислужницами швея снимает с графини мерки, пока кровь капает с ее порванных губ. Вот спальня, где страдающая от мигреней графиня прикладывает ко лбу смертельно раненого голубя. Вот постель, пол вокруг которой посыпан золой, чтобы госпожа не испачкала туфельки алым.

Рассказывая биографию графини, Писарник, как и положено поэту, преуменьшает одни детали и преувеличивает другие — так создается легенда, в которой есть место тетке, изнасилованной гарнизоном турков, инцесту, ведьмам, словно сошедшим с полотен Гойи, прекрасным девушкам, принуждаемым к канибаллизму, и некогда живым ледяным скульптурам на подступах к чахтицкому замку. Все эти кошмары находятся в странном контрасте с его госпожой — холодной, как кукла, как зазеркальная тварь, жаждущей жизни, крови, смеха и света, но неспособной их удержать. Ею, как и уэбстеровским герцогом Амальфи, владеет черная меланхолия, но в отличие от него Батори даже не пытается оправдаться. Болезнь отсекает ее от других, делает узницей тела, из клетки которого она смотрит на судорожные движения кукол вокруг. Весь мир кажется ей абсурдной пьесой. Сыграть роль смерти — самую главную из возможных — значит победить время, ведь смерть никогда не умрет. Батори раздирают два желания: пребыть в вечности, окаменеть под стать стенам своей крепости, и жить — яростно, ярко, быстро, догнать ускользающий от нее, пленницы, мир. Первое невозможно в принципе. Никакие амулеты, (с именем Бога, конечно, она ведь добрая христианка), никакие кровавые ванны не остановят шагов времени, и ныне разрушенный чахтицкий замок тому подтверждение. Второе возможно для нее только на миг — в моменты крайнего душевного напряжения, вызванного крайней же жестокостью, иными словами, в момент чудовищных убийств. Писарник видит в Батори гения насилия, адскую святую, говоря языком елизаветинских пьес, и, вероятно, могла бы, вспоминая Сартра, сказать, что преступник не создает красоту, он и есть красота. Если так, то это красота мандрагоры, растущей у ног повешенного, красота темных и светлых зверей, блуждающих у подножия замка с четырьмя виселицами по углам и поющих колыбельные своей замурованной заживо госпоже. Красота подземелий, где гудение мух черным бархатом заглушает любой крик, — красота тишины и смерти в помутневшем зеркале Батори. Собственно, чтобы увидеть ее отблеск, алый, как чресла поруганной девицы, или белый, как раскаленное железо, и стоит читать эту книгу.

Комментариев: 0 RSS

Оставьте комментарий!
  • Анон
  • Юзер

Войдите на сайт, если Вы уже зарегистрированы, или пройдите регистрацию-подписку на "DARKER", чтобы оставлять комментарии без модерации.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)