DARKER

онлайн журнал ужасов и мистики


Тьма в книгах. Статьи

Хороших офисных хорроров (или просто произведений, в которых с офисом связано что-то пугающее) не так уж и много. Это и неудивительно. Дедлайны, самодуры-начальники, коллеги-враги — уже этого достаточно, чтобы испортить жизнь и настроение, зачем еще добавлять какую-то хтонь? Однако топ все-таки получился, причем некоторые произведения оказались в нем весьма неожиданно — но заслуженно. Самые достойные образцы офисного хоррора — в статье Елены Щетининой.

Стивен Кинг в 1981 году написал свой первый нон-фикшн — «Пляску смерти», основанную на курсе прочитанных им ранее университетских лекций. В ней будущий Король ужасов препарировал любимый жанр, рассказав об основных архетипах, самых значимых образцах хоррора и не только. С тех пор эта «анатомия ужаса» оказала влияние на многих более поздних авторов, в том числе и на Елену Щетинину, подготовившую ее подробный обзор.

Рассказов, героями которых являются дети и подростки, предостаточно. И это даже если не брать хорошо поживившегося на данной ниве Р. Л. Стайна! Для номера, посвященного теме мальчишечьих ужасов, Елена Щетинина традиционно выбрала семь малоизвестных, но любопытных рассказов, имеющих непосредственное отношение к ним.

Говард Филлипс Лавкрафт — одна из наиболее противоречивых и выдающихся фигур в американской литературе ужасов XX века. Масштабность мира лавкрафтовской прозы потрясает читателей. Страх перед неведомым, неизбежность ужасного, приближение непознанного — основные темы его рассказов. Но не менее интересна и его личность, очерк о которой подготовила Анастасия Ильиных.

С чем у многих ассоциируются книги Владислава Крапивина? Деревянные шпаги, белоснежные паруса «Крузенштерна», нагретая брусчатка Севастополя, воздушные змеи на августовском ветру… Но есть в творчестве Командора и темная сторона. И зло здесь — не школьные хулиганы, завучи и оборотни в погонах, нет, это люди и нелюди куда более страшные, жестокие и могущественные.

…обезьяны, кашалоты и даже зеленый попугай вполне могут оказаться героями какого-нибудь зоохоррора (если вообще уже не оказались). Тема эта обширна, и на ее полях пасутся сотни, если не тысячи тучных текстовых коров. Поэтому пришлось усушиться-утруситься, чтобы получился топ, а не целая книжная полка. Наш постоянный автор Елена Щетинина выбрала семерку самых знаковых зоохорроров из мира литературы.

Произведений, описывающих – или хотя бы упоминающих – ту или иную техногенную катастрофу или, на худой конец, опасность, тысячи. Конечно, сейчас многие из текстов, созданных уже даже и не в XIX веке, выглядят наивными. Чуть глуповатыми. И нередко весьма идиотскими. Однако именно они заложили основы современного технохоррора. Поэтому если какие-то из произведений в нашем топе вас не испугают… вы просто родились слишком поздно.

В истории человечества можно найти немало безумных и ввергающих в шок идей. Но особняком стоит то, что принято называть не иначе как «философский пессимизм». В корне этой концепции лежит очень простая и логичная, но тем не менее крайне непопулярная среди простых обывателей идея: «Жизнь есть то, чего не должно бы быть, — зло, и переход в ничто есть единственное благо жизни». Разные мыслители предлагали по-разному решить эту проблему, но особняком среди них стоит немецкий философ Эдуард фон Гартман.

Романов, повестей и рассказов, созданных на основе сюжетов сказок — великое множество. Антологии интерпретаций классических сказочных сюжетов более любопытны. Во-первых, под их обложкой уже собрано энное количество интересующих нас произведений, во-вторых, в них нередко зовут весьма знаковых авторов, а в третьих — какая-никакая концепция отбора присутствует. Топ таких антологий составила Елена Щетинина.

Гоголь? Серьезно? Мало что ли русской классикой вас в школе пичкали? Так наверняка подумает львиная доля современных читателей. Между тем о Николае Васильевиче с точки зрения weird fiction и хоррора поговорить очень даже стоило бы. А именно о его знаковом двухтомнике «Вечера на хуторе близ Диканьки», изданном в 1831–1832 годах. О бессмертных приемах классика рассказывает Дарья Тоцкая.

Романов и рассказов ужасов, действие которых происходит в праздники, очень много. По предварительной статистике, в качестве даты лидирует (кто бы мог подумать!) Хеллоуин, потом идет Рождество и так, по мелочи, все остальные (особенно локально-национальные) праздники. Есть в этом какое-то извращенное наслаждение — показать «на тебе!» всему этому благолепию, разнаряженным детишкам, богато накрытому столу, подаркам, шуткам и смеху. Елена Щетинина выбрала пятерку страшных праздничных рассказов.

Знаменитый рассказ о печально известном городке в штате Массачусетс и его рыбоподобных обитателях написан в 1931 году, но использованные в нем приемы выглядят более чем действенными и сегодня. Наверное, именно благодаря этому Глубоководные впоследствии многократно появлялись в работах последователей, а сам рассказ в 2001 году был экранизирован. Анализ произведения подготовила Дарья Тоцкая.

Книг о болезнях много. Очень много. Невероятно много. Самых разных жанров — от философской притчи до так милого нашего сердцу хоррора. Самых разных объемов — от рассказов до антологий и циклов. Одно перечисление названий заняло бы целую статью — а уж если давать каждому произведению хотя бы краткое резюме, то на это потребуется целое приложение к DARKER. Однако каждое из них очень любопытно, необычно, качественно — каждое по-своему — раскрывает тему болезни.

Повесть Стивена Кинга «Секретное окно, секретный сад» повествует об известном писателе Морте Рейни, который проживает в собственном доме, подремывая на кушетке в состоянии творческого кризиса. Стук в дверь. Некий незнакомец, Джон Шутер, обвиняет Морта в краже рассказа и дает три дня, чтобы тот доказал свою невиновность. Тщательный анализ произведения провел Михаил Кажаев.

Чистый космохоррор встретишь редко. Чаще всего сюжеты приводят читателей на какие-нибудь далекие планеты, либо обрушивают страшных космических тварей на нашу Землю. А вот хоррора о том, как страшно и неуютно может быть в корабле, летящем в открытом космосе — раз-два и обчелся. Наш постоянный автор Елена Щетинина не без труда, но составила топ из произведений, которые отвечали бы данным требованиям.

Марс. Бог войны в римской мифологии. И Красная планета. Сосед нашей Земли, вращающийся вокруг Солнца по четвертой орбите. Пожалуй, после нашей планеты, ее естественного спутника и звезды Марс — самое известное тело в Солнечной системе. Но вместе с тем — это и некий мрачный образ, таящий опасности и вселяющий страх. Таким Марс предстал в произведениях Кэтрин Мур и Кларка Эштона Смита, видных представителей американской палп-беллетристики. О «марсианских» работах последних рассказал Дмитрий Квашнин.

Книжный хоррор не стоит на месте. Все новые и новые авторы выползают из темных подвалов, спускаются с заросших паутиной чердаков, выбираются из глубин мрачных пещер и прорываются через рыхлую кладбищенскую землю, чтобы рассказать свои леденящие душу истории. Отметим же самых любопытных обитателей «страшных» книжных полок из присоединившихся к нам в ушедшем году. Литературные итоги года подвел Феликс Кривенцов.

Зима — готовое топливо для ночных кошмаров. Холод, голод, белое безмолвие, безысходность и никто не узнает, где могилка моя. Вечная мерзлота — один из распространенных постапокалиптических сюжетов, где герои вынуждены бороться с неуязвимым и бессмертным врагом — климатом. Что же тогда говорить о тех книгах, где в белизне зимних дней и темноте зимних ночей бродят непонятные и явно не привечающие людей существа? Мы попробовали составить топ книг, где зимний антураж был бы не просто симпатичными (или жуткими) декорациями, а играл бы очень важную роль в сюжете — или влиял на читателя.

Привидений в литературе много, очень много. С избытком бы хватило только разнообразных и не очень призраков английской готической литературы — но до них и после них были еще духи и привидения мифов народов мира, античных авторов, средневековых сказителей, творцов эпохи Возрождения, писателей Нового времени… Имя этим литературным привидениям легион. Но Елена Щетинина выбрала пять таких, которых знают, пожалуй, все.

Обычно, по умолчанию, считается, что в топ должны попасть десять единиц чего-то. Десять спортсменов, десять актеров, десять текстов, в конце концов. Но жанр хоррора идет наперекор устоявшимся правилам (и на нарушении их как раз и строятся многие сюжеты), поэтому в нашем топе будет семь текстов. Эдакая несчастливая семерка. Причем не только для главных героев этих рассказов, но и для всех тех, кому не повезет оказаться в подобной ситуации. Ведь социальный хоррор тем и страшен, что это может произойти с каждым.