Advertisement

DARKER

онлайн журнал ужасов и мистики

Тьма в кино. Пересматриваем классику

В апреле этого года стараниями энтузиастов был-таки оцифрован артефакт перестроечной хоррор-индустрии — телевизионный фильм «Час оборотня» (1990). До недавнего времени фанаты жанра довольствовались лишь фото со съемок и лаконичной рецензий в «Искусстве кино», теперь же отечественного «Человека-волка» можно посмотреть на YouTube аж в формате HD(!). Долгие ожидания не были напрасны, ведь кино, как оказалось, не уступает зарубежным аналогам. Рассказ о раритете подготовил Максим Шаповал.

Кинокартина «Чужая сторона» была снята на самом закате перестройки, когда Советский Союз агонизировал и доживал свои последние месяцы. Вместе с ним уходила в прошлое некогда могущественная, а теперь превратившаяся в старую никчемную развалину КПСС. И все стало дозволено, все стало можно. Стало можно не просто говорить правду, но и как угодно сгущать краски – лишь бы эту правду донести до каждого. Перед нами даже близко не фильм ужасов, не мистика, ни капли фантастического в нем нет. Но в нем буквально все ужасно, пугающе, отталкивающе и отдает настолько дурным кошмаром, что во время просмотра невольно поеживаешься. О достойной, но малоизвестной ленте поведал Алекс Лоренц.

Далеко не всем лентам повезло оказаться в числе всемирно признанной классики. Многие из них не известны зарубежному зрителю, и в массе своей забыты российской аудиторией. К этим артефактам советской фантастики относится и «День гнева» по рассказу Севера Гансовского. Максим Шаповал на страницах Darker вспоминает ленту с четким гуманистическим посылом.

В XXI веке сложно говорить серьезно о хорошем вкусе, которым надо руководствоваться при обращении к искусству кино. Век постмодернизма почти полностью размыл эстетические границы, поэтому сейчас смешно подразделять жанры на высокие и низкие. И вот перед нами зрелище из глубины прошлого века, которое в иное время до нас бы не дошло, как не доходили вирши поэтов-любителей древности, но мы-то живем во времена тотальной доступности информации, когда любой блогер влияет на умы не меньше (а то и больше) какого-нибудь кандидата наук. О фильме «Манос: Руки судьбы», трэше с невероятной историей, рассказывает Андрей Волков.

Хорошая книга в основе сценария определенно увеличивает шансы фильма на успех. Особенно когда режиссер не пытается кардинально переиначить изначальную идею, и снимает именно экранизацию, а не помотивник. Шведский меланхоличный хоррор «Впусти меня» – как раз такой случай. О вампирской классике, не похожей ни на «Дракулу», ни на «Сумерки», рассказывает Алексей Петров.

Взрослому человеку порой трудно понять и принять, что ангельски милое создание, его собственный отпрыск может быть чистым злом во плоти. Любовь застит глаза, чувства берут контроль над логикой, а разум отказывается признавать очевидное. Но, рано или поздно, все тайное станет явным: личина добропорядочности будет сброшена и дьявол, засевший в пай-мальчике, вырвется наружу. Классическую драму «Добрый сынок», пугающую почище многих хорроров, оценил Вячеслав Ерлыченков.

Этот фильм многие российские зрители могли видеть в 1990-е гг., поскольку дебютная работа Рене Эрама издавалась на VHS и не раз показывалась по кабельному телевидению. К сожалению, её постановщик не добился какой-либо известности и после 1996 года, когда вышел второй его фильм, его след теряется. А ведь здесь играют такие популярные в те годы актёры, как Кори Фельдман и Джек Нэнс. Рассказ о ленте «Вуду» подготовил Андрей Волков.

В 1212 году французскому пастушку Стефану явилось видение – Христос повелел ему собрать войско невинных детей, дабы отправиться в Палестину и силой одной лишь веры освободить Гроб Господень. Семьсот с лишним лет спустя, в городке Гэтлин мальчик-пророк Айзек приказал войску детей вырезать всех взрослых во имя «Того, кто обходит ряды» – демона, таящегося в кукурузных полях. О «Детях кукурузы», одной из самых известных экранизаций Стивена Кинга, вспоминает Максим Шаповал.

«Тварь из Черной лагуны» – культовое кино, которое должен посмотреть каждый любитель жанра ужасов или фантастики. Это экзотичное путешествие в край чудовищ, вопящих красоток и брутальных героев 50-х, предостерегающее нас об опасности, таящейся в неизведанных водах… О последнем классическом монстре, созданном Universal, поведал Максим Шаповал.

Вы только представьте: бескрайнее бирюзовое море, сливающееся на горизонте с небом. Небольшая, но комфортная яхта с запасом провизии и всем необходимым. Вы и ваша возлюбленная стоите на корме, держите друг друга за руки, целуетесь. Закатное солнце окрашивает пейзаж в теплые краски, легкий бриз обдувает лица... Но коварный змей способен проникнуть даже в самый уединенный Эдем. Вячеслав Ерлыченков рассказывает о классическом морском камерном триллере «Мёртвый штиль».

«Темные времена» – своеобразный антипод «Челюстей», задавших планку для подобных сюжетов на десятилетия вперед. Это тоже экранизация романа, «Наманвари», главный герой Стив Харрис такой же смелый, положительный и красавец-мужчина, как и персонаж Роя Шайдера, однако режиссер ведет повествование в другую сторону. Рассказ о приключенческом триллере с неожиданным гуманистическим посылом подготовил Андрей Волков.

Легендарный продюсер малобюджетных жанровых постановок Чарльз Бэнд основал компанию Full Moon Entertainment в 1989 году, после того как его предыдущая фирма Empire Pictures разорилась. На этих двух студиях было создано большое количество качественных малобюджеток, включая культовые экранизации Говарда Лавкрафта авторства Стюарта Гордона, франшиза «Подвиды» Теда Николау и ранние трэш-комедии Дэвида ДеКото. В конце 1980-х гг. Чарльз Бэнд ради удешевления производства делал фильмы в Италии, где даже приобрел старую студию Дино де Лаурентиса, а в первой половине 1990-х нередко снимал в Румынии, природа которой как будто создана для съемок хорроров, а история окутана легендами и мифами. Рассказ о снятом на этой загадочной земле фильме «Темный ангел» подготовил Андрей Волков.

«Ламповые» ужастики – особенное удовольствие в наше время. Таков и «Часовой» Майкла Уиннера – атмосферно-параноидальный мистический триллер, в котором немного буквальных ужасов, но есть крепкая жуткая идея и ее достаточно увлекательная реализация. Знакомит читателей с классикой Алексей Петров.

«Потогонное производство» основано на эмоциях страха, боли, отчаяния и смерти, проводя зрителя по закоулкам ада, сталкивая лицом к лицу с непонятным, и оттого страшным злом. С впечатляющим андерграундным слешером знакомит читателей Андрей Волков.

Итальянский режиссер Дарио Ардженто – личность культовая. Неоценим его вклад не только в итальянский, но и мировой кинематограф, причем, что немаловажно, именно в жанр ужасов как таковой. Своими многочисленными работами как непосредственно на съемочной площадке (в качестве постановщика), так и за ее пределами (как сценарист и продюсер), Ардженто навеки вписал свое имя в анналы истории. Для этого выпуска Алексей Абросимов пересмотрел один из культовых фильмов мастера, «Инферно», и поделился своими впечатлениями.

Самый известный бразильский хоррормейкер Жозе Можика Маринш создал в 1960-е гг. персонаж Зе-из-гроба, безумного гробовщика, которого сыграл сам. Этот герой стал популярен в Бразилии, так что его называют местным аналогом Фредди Крюгера. Андрей Волков рассказывает о втором фильме трилогии о гробовщике-ницшеанце, «Сегодня ночью я вселюсь в твой труп».

Подумать только, но были же времена, когда жанровое кино не изобиловало натуралистичными визуальными ужасами. Точнее в синема встречалось всякое испокон веков, но отсутствовало определение намеренной экранной мерзости, пока не наступил 1963 год, и мир не узрел «Кровавый пир». О прародителе слешеров рассказывает Алексей Петров.

Все мы когда-то были коллекционерами, у каждого была своя страсть, совершенно безобидная. Но есть предметы, которые довольно сложно собирать. Например, человеческие скальпы. О фильме «Маньяк» рассказывает Вячеслав Ерлыченков.

«Ичи-киллер» – это очень-очень-очень специфическое кино. Здесь правит бал только одно – насилие. Подробно с кровавой классикой знакомит Алексей Абросимов.

Дебютная работа МакГарра «Больная» – не хоррор и даже не триллер, а скорее психопатологическая драма с антивоенным подтекстом, содержащая определенный шокирующий контент, из-за которого постановку и причисляют к хоррору. Подробный рассказ об андерграундной классике подготовил Андрей Волков.