Чертик. Жертва (рассказы)
Автор: Алексей Михайлович Ремизов
Жанр: мистический хоррор
Год: 1906, 1909
![](http://darkermagazine.ru/uploads/2012/9/books/aleksej-remizov.jpg)
Перечитывая некоторые рассказы Алексея Михайловича Ремизова (1877-1957), иногда удивляешься – неужели это написано в начале прошлого века? Рассказы об оживших мертвецах, странных деструктивных сектах под предводительством маньяка-социопата…
В принципе, практически через все творчество Ремизова толстой нитью проходит страх. Как писал К. Чуковский: «Все переливы и оттенки страха, – боязнь, испуг, ужас, трепет, дрожь, – так богато и подробно разработаны в писаниях Ремизова…»
Оставим сейчас его символистские рассказы и сказки и рассмотрим поближе два из так называемых «святочных рассказов» – «Чертик» (1906) и «Жертва» (1909). Впервые они вышли в журнале «Золотое Руно», а затем были переизданы в пражском сборнике «Зга».
Конечно, традиционными «святочными историями» тут и не пахнет. А пахнет самым что ни на есть настоящим хоррором, причем и доныне не растерявшим ни грамма своей жути. Без капли архаики, без запаха нафталина из бабушкиного сундука.
Глухая российская провинция – чем она хуже Аркхэма, Инсмута и сонма других затерянных американских городков? Да и дела в ней творятся не менее жуткие, чем на луизианских болотах и в узких глухих переулках…
Итак, «Чертик». Глухой дом на отшибе, в котором отшельниками проживает весьма странная семейка Дивилиных. Старик Дивилин – «утопленник», городской юрод и блаженный. Его нестареющая жена Аграфена – «…все в одном виде: и не стареет и моложе не становится...», набожная до исступления. Невестка Глафира – бывшая монахиня, жена их пропавшего при странных обстоятельствах сына Бориса, студента университета. «Однажды ночью к дому подъехала черная карета. Вышли из кареты люди. Вошли в дом. Взяли Бориса. Посадили с собою в карету. Карета укатила. Уехал Борис. И больше не вернулся…» Двое детей – Дениска и Антонина.
От всего света отгородились. И чем только там занимаются? Ползут слухи, ползут…
Из всего города вхож к ним только тараканомор Павел Федоров, больше всего похожий на собаку: «…заросший весь, поджарый, зубастый, и не голос, а глухой лай. Пес сопатый…». Люто ненавидит он детей – «поганое семя», а главный завет у него – «побороть Дьявола, стереть Дьявола с лица земли». Время от времени на него находит нечто, всегда неожиданно. «Стуча зубами, как в лихорадке, наконец вырывался тараканщик из комнаты и шел, окутанный мутью, с тяжелой тупой головой, а мозг его придавливало, будто лежал на нем какой-то плотный слой какой-то коры…» Он добирается до ближайшего зверинца, молча и слепо блуждает по нему, а вечером с чувством невыразимой ненависти бродит по улицам. Затем снимает проститутку и выплескивает на нее все накопившееся, оставляя после себя «не человека, не женщину… труп».
Ползут слухи, ползут… Почему же только он вхож к Дивилиным? Чем же они там занимаются? Колдуют? Уже и у сына Дивилиных в гимназии спрашивают: «Каких там у вас чертей вызывают?» А для мальчика и самого это тайна… Молятся вроде…
А тараканомор и Дивилины задумали ни много и ни мало – вызвать Дьявола. «Они готовы. И пусть Он им явится. И они одолеют Его. Вспыхнут костром. С ними вспыхнет земля и вместе все твари. И станет земля и все твари белыми и светлыми, как белы и светлы ризы Господни…»
Только вот дело кончится весьма и весьма плохо: «Глухой собачий вой разрезал ночь, ночь и комнату, будто тысячи собак выли и грызлись, отнимая друг у друга какой-то единственный кусок поганого сладкого мяса… бесившиеся вопли из низу и какой-то девичий, будто из земли, из крови выходящий крик…»
В «Жертве» все несколько иначе.
Богатое родовое имение. «Старый с колоннами дом, кленовая аллея, фруктовый сад, поля, лес, скот, люди – все Благодатненское приводило в восхищение не только соседей, но и любого наезжавшего с других краев…» Сам хозяин имения, Петр Николаевич Бородин – весельчак и балагур, «стоило ему раскрыть рот и уж хохот не умолкал». Супруга Александра Павловна, четверо детей: Миша, Лиза, Зина и Соня…
Одно только настораживает: Петру Николаевичу уже за сорок, а он не стареет, и на лице его застыло одно и тоже выражение, ни улыбки, ни смеха, только жутко поблескивают впалые глаза… Зябнет постоянно… Да и развлечения у него странноватые – резать кур, да на покойников смотреть ездить, причем «чем сильнее чувствовалось разложение, тем находил он покойника привлекательнее». Шутки тоже не лучше – всем и каждому земли кусок дарит. Не сказать, что большой, так – три шага в длину, шаг в ширину.
И вот уже слухи поползли – мол, нечисто дело… Их еще больше подогрел визит давнего друга Петра Николаевича – петербургского генерала, который при виде товарища упал в обморок, а потом, остервенело и спешно, уехал подобру-поздорову из этих мест. Долгожданная свадьба дочери Лизы из-за папиных шуточек тоже прошла весьма странно – «не то венчали, не то гоготали, как в балагане»…
И несчастья не заставили себя ждать – разбился на санях Миша, повесилась Лиза, от болезни умерла Зина… А Петр Николаевич продолжал вести себя как ни в чем ни бывало, даже смерть детей вызвала в нем обычное его любопытство к посторонним покойникам, не более.
Наконец, мать открывает Соне страшную тайну. Какая же достопочтенная семья без тайн и скелетов в шкафу?..
…Данные рассказы – редкий пример первых ростков чистой воды мистического хоррора в литературе дореволюционной России. Конечно, Ремизов – не первый из наших соотечественников, экспериментировавших с подобным жанром, но особенно радует неукоснительный отказ Ремизова от всяких европейских заимствований и стилизаций, весьма типичных для того времени.
Фольклорная манера неторопливого, сказового повествования, яркие, символичные, немного даже «лубочные» образы, обилие средств народной поэзии – плавность слога, повторы, четкая ритмизация рассказа, – все это создает странную атмосферу сказочности. И ведь как полагается в любой сказке: добро победит зло, или, на худой конец, крикнет петух – и нежить рассыплется… Однако тут эти законы не действуют, и финал каждого из рассказов открыт. Все, так сказать, на совести читателя…
Комментариев: 0 RSS