DARKER

онлайн журнал ужасов и мистики


Путешествие по вурдалачьим местам А. К. Толстого

Когда речь заходит о готическом ужасе и мистике в русской классической литературе, сразу вспоминается Гоголь с его «Вечерами…» и «Миргородом». Однако это не единственный выдающийся представитель направления в отечественной классике. Почти весь XX век был незаслуженно обделен вниманием Алексей Константинович Толстой (1817–1875) — поэт, прозаик и драматург XIX века, один из четырех соавторов Козьмы Пруткова, дворянин, охотник, путешественник.

Хотя мистическое наследие Толстого сравнительно невелико, повести «Семья вурдалака» и «Упырь» стали лучшими образцами хоррора наряду с рассказами Эдгара По и Амброза Бирса. Их читают и экранизируют в России и за рубежом. «Упырь» был интерпретирован на языке кинематографа дважды — в 1967 году в Польше в форме короткометражки и под названием «Пьющие кровь» в СССР в 1991-м (режиссер Евгений Татарский).

«Семье вурдалака» повезло больше. В 1963-м ее экранизировал Марио Бава в своем киноальманахе «Три лика страха», причем роль главного упыря играл не кто-нибудь, а сам Борис Карлофф. По современным меркам картина достаточно архаична, но в свое время имела большой успех. Интересный факт: в Британии она вышла под названием «Black Sabbath», которое немного позже позаимствовала одна рок-группа из Бирмингема, впоследствии ставшая всемирно знаменитой. Так что можно считать, что частичкой своего успеха Оззи Осборн и Тони Айомми обязаны А. К. Толстому.

В 1972 году вышел ремейк эпизода «Вурдалак», затем еще одна интерпретация в 1975 году (Испания), а в СССР и России повесть экранизировали аж трижды — в 1990-м («Семья вурдалаков», режиссеры — Геннадий Климов и Игорь Шавлак), 1992-м («Папа, умер Дед Мороз», Евгений Юфит, вольное абсурдистско-сюрреалистическое переложение, рассчитанное явно не на широкую публику) и 2017-м («Вурдалаки», Сергей Гинзбург, низкие рейтинги и масса негативных отзывов).

Ничего удивительного, что именно эти два произведения Толстого не оставляют кинематографистов равнодушными. В них выстроена совершенно жуткая атмосфера. Если прочесть «Семью вурдалака» на ночь перед сном, находясь дома в одиночестве, то можно не уснуть и до первых петухов. Граф Толстой сумел передать словами первобытный ужас, нить которого удается ухватить редкому современному режиссеру даже при огромном бюджете.

Значительный промежуток жизни Толстой провел в селе Красный Рог. В позапрошлом веке оно входило в состав Черниговской губернии (историческая Украина), а сегодня это Почепский район Брянской области России. Здесь Толстой жил, творил, охотился, бродил по лесам. Этот край он считал своей родиной, что недвусмысленно отражено в его стихах.

Что ж, отправимся туда и посмотрим, что могло послужить вдохновением для мистических переживаний графа, которые отразились в его повестях и поэзии. В этом нам поможет Юрий Павлович Соловьев — кандидат филологических наук, краевед, автор 125 публикаций, восьми книг. Он любезно согласился дать интервью для онлайн-журнала DARKER.

В путь!

Начало

Добраться до Красного Рога нетрудно. Автобусы отправляются с брянского автовокзала примерно раз в полчаса. Поездка занимает около часа.

Итак, подремав немного на мягком сиденье автобуса, мы прибываем на место — в село Красный Рог. Здесь царит ленивая атмосфера легкого сельского запустения. Застройка — частный сектор и двухэтажные квартирные домики. На улицах в выходной день почти нет людей, зато невероятно много котов и кур, которые свободно разгуливают где им вздумается.

Представитель местной фауны.

Первым делом отправимся к старой церкви — деревянному памятнику зодчества XVIII века. Именно здесь, у церквушки, похоронены в семейном склепе граф Толстой и его супруга.

У церковного забора видим табличку с надписью: «На этом месте был двор священника, а напротив — корчма, упоминаемые в балладе “Волки”».

Церковь в селе Красный Рог.

Фамильный склеп графа Толстого.

А.Л.: Юрий Павлович, в своей статье «Таинственное у графа А. К. Толстого и литература Серебряного века» вы пишете, что «Упырь» и «Семья вурдалака» — некий сплав европейских влияний с русскими. Чего в них больше — европейского или русского?
Ю.П.С.: Европейского, конечно. У Толстого, судя по всему, была такая навязчивая идея на протяжении всей жизни — он пытался заглянуть за пределы осязаемого мира. Ему было интересно, что происходит с человеком после смерти. Вампирский сюжет, видимо, был интересен ему именно в этом плане. Позже он переключился на спиритизм. Он дружил с ведущими европейскими спиритами, много практиковал, вел знакомство с Дэвидом Дугласом Юмом — знаменитым американо-английским медиумом — и даже был свидетелем на его свадьбе. Кстати, жизнеописание Юма создавал Конан Дойль, который его также сопровождал, но спустя много лет после Толстого. И Толстой был знаком с Алланом Кардеком, который пытался оформить в некую философскую систему видения, полученные спиритами в XIX веке. У него есть две книги — «Книга духов» и «Книга медиумов», где зафиксирована эта попытка систематизации. Они есть на русском.
Что касается местных преданий, здесь нужно учитывать, что толстовские имения находились на территории исторической Украины. Так называемые юго-западные районы Брянской области — это бывшая Черниговская губерния — историческая Украина — со своим специфичным фольклором, вспомните Гоголя.
А.Л.: Сам Гоголь повлиял на Толстого?
Ю.П.С.: Без сомнения. Здесь, в Черниговской губернии, были свои предания об упырях. Этнографы публиковали статьи об этом в журнале «Киевская старина», который, кстати, издавал наш земляк Лашкевич — мглинский помещик. Возможно, Толстой что-то слышал. С другой стороны, охотники — люди словоохотливые (извините за тавтологию), поговорить любят, и охотничьи байки бывают не только веселые или хвастливые, но и страшные.
Насчет охоты и ужасного: есть классическая русская охотничья книга «Записки мелкотравчатого» Дриянского. Это современник Толстого. Гениальнейшая совершенно книга по целому ряду причин и по тому, как описана псовая охота (очень драйвовое мероприятие — не просто барская забава, а азартное занятие)… С другой стороны, заметны моменты, связанные с мистикой охотничьего ремесла. В частности, когда Дриянский описывает случайную смерть одного из охотников от укуса уже умершей лисицы — это небольшой эпизод, — волосы становятся дыбом. На самом деле страшно. Видимо, Толстой был собирателем таких сказок, таких рассказов, потому что известно, что он вел охотничьи записки и очень хотел их напечатать, но этому противилась его жена, и рукопись до нас не дошла. Зато есть стихотворение Толстого о волках-оборотнях — достаточно мрачное…
Существует очень хорошая книга, изданная несколько лет назад покойным Глебовым, был такой преподаватель педуниверситета. Он специализировался по фольклору. Глебов решил издать записи студенческих экспедиций, сделанные на территории Брянской области главным образом в послевоенный период. С одной стороны, да, народ вовсю приносил жертвы лешим, все как положено — все эти кусочки хлеба оставлял и прочее, — до недавнего времени, да и до сих пор где-нибудь, наверное. Книга называется «Былички и бывальщины. Суеверные рассказы Брянского края». Там есть рассказы о явлениях умерших родственников, знакомых.
ВОЛКИ
Когда в селах пустеет,
Смолкнут песни селян
И седой забелеет
Над болотом туман,
Из лесов тихомолком
По полям волк за волком
Отправляются все на добычу.


Семь волков идут смело.
Впереди их идет
Волк осьмой, шерсти белой;
А таинственный ход
Заключает девятый.
С окровавленной пятой
Он за ними идет и хромает.


Их ничто не пугает.
На село ли им путь,
Пес на них и не лает;
А мужик и дохнуть,
Видя их, не посмеет:
Он от страху бледнеет
И читает тихонько молитву.


Волки церковь обходят
Осторожно кругом,
В двор поповский заходят
И шевелят хвостом,
Близ корчмы водят ухом
И внимают всем слухом,
Не ведутся ль там грешные речи?


Их глаза словно свечи,
Зубы шила острей.
Ты тринадцать картечей
Козьей шерстью забей
И стреляй по ним смело,
Прежде рухнет волк белый,
А за ним упадут и другие.


На селе ж, когда спящих
Всех разбудит петух,
Ты увидишь лежащих
Девять мертвых старух.
Впереди их седая,
Позади их хромая,
Все в крови… с нами сила господня!


<1840-e годы>

Прогулка по селу, усадьба

Красный Рог — большое село. От церкви до усадьбы графа, стоящей особняком, около двух километров: сначала по длинной главной улице (названа в честь А. К. Толстого), затем по безлюдной дороге у леса. Здесь нас встречают такие пейзажи.

Сама усадьба — место красивое и ухоженное, но к Толстому уже давно отношения не имеет. В 1918 году ее растащили местные крестьяне, а Вторая мировая война уничтожила то немногое, что оставалось.

Если вас интересует быт русского дворянства в XIX веке, то загляните в дом-музей, хотя, опять же, к Алексею Константиновичу Толстому выставленные там вещи не имеют прямого отношения.

Ахремов Лог

Покинув тихие аллеи усадьбы, направляемся в самые интересные для нас места — в Ахремов Лог, где Толстой охотился на вальдшнепов.

А.Л.: Он ведь был охотником?
Ю.П.С.: Был, но в конце жизни уже нет. Об этом в своих воспоминаниях пишет Фет. Здоровье не позволяло и, видимо, какие-то внутренние настроения. Но в семье сохранилось предание, о котором литературоведы не писали. Законная жена предпоследнего владельца и мать последнего уже в эмиграции опубликовала запись об этой истории, как Толстой с Николаем Михайловичем Буда-Жемчужниковым, своим двоюродным братом, у которого имения были в теперешнем Жирятинском районе (потом Толстой отписал ему Красный Рог), то ли охотясь, то ли просто путешествуя по лесу, обнаружили в урочище Монашки на болоте скит с одной монахиней, которую они привезли в Красный Рог, потому что она была в состоянии полного измождения, но она исчезла. Насколько я знаю, в России этот текст до сих пор не переиздан.
А.Л.: Урочище Монашки сохранилось?
Ю.П.С.: Трудно сказать. Я пытался наводить справки у почепских краеведов, но они мне ничего не рассказали.

Именно эти лесистые места Юрий Павлович рекомендует посетить, чтобы почувствовать атмосферу ужаса, которую Толстой так умело нагнетает в своих повестях.

А.Л.: Какие места, связанные с Толстым, и какое время годы вы посоветуете, чтобы проникнуться атмосферой «Упыря» и «Семьи вурдалака»?
Ю.П.С.: Я в первый раз читал это в каком-то из старших классов школы у себя дома на Набережной (это была, по-моему, весна) — и мне этого хватало, чтобы мурашки бегали по коже… Езжайте на железнодорожную станцию Красный Рог. Выходите на дорогу, которая ведет к селу Красный Рог. Там порядка восьми километров. В этом лесу есть замечательные места.

Возможно, где-то здесь было урочище Монашки.

Урочищ здесь много. Неудивительно, что Монашки где-то затерялись.

Прогуливаясь в Ахремовом Логе и окрестностях, мы обнаружили в полях деревню Колос, где уже почти нет жителей. Неподалеку от нее находится хорошо заметное с дороги урочище с маленьким кладбищем. Все подходы к нему запаханы. Вот уж где лучше не задерживаться с наступлением темноты!

Маленькое кладбище деревни Колос.

Бонус: один из домов на Набережной в Брянске, которую упоминает Ю. П. Соловьев. Фото сделано в апреле. Действительно — идеальное место для чтения «Семьи вурдалака».

Баклань

А.Л.: Какие еще места нашего края вдохновляли Алексея Константиновича на написание мистических прозы и стихов?
Ю.П.С.: Ни в письмах, ни в дневниках Толстой не говорил об этом буквально. Есть краеведческие версии. В частности, дом упырихи, бригадирши Сугробиной, в «Упыре» связывают с господским домом в Баклани под Почепом. Это обширные владения Разумовских. Граф Алексей Кириллович Разумовский — это дед Толстого. Свое детство Толстой, судя по всему, провел в Почепе и знал Баклань, хотя в итоге Баклань не отошла его родственникам, она принадлежала министру народного просвещения графу Сергею Семеновичу Уварову, женатому на одной из дочерей Разумовского. По другой версии, в «Упыре» описано имение в Кузьминках под Москвой. То есть это достаточно гадательно, с одной стороны. С другой стороны, Толстой значительную часть времени проводил за границей, и по большей части с заграницей он связывал свои поиски потустороннего. Что касается Брянского края, как правило, упоминается Баклань.
А.Л.: Осталось ли в Баклани что-нибудь от исторических зданий, связанных с имением Разумовских?
Ю.П.С.: Уже нет.

Пейзажи села Баклань (Почепский район). На рассвете и на закате здесь может быть жутковато.

Упорой

А.Л.: Вы знаете что-нибудь о деревне Упорой Выгоничского района? Есть информация, что в тамошних лесах и оврагах водились упыри. Якобы поэтому и деревня так названа.
Ю.П.С.: Видимо, название просто созвучно.

Выгоничский район граничит с Почепским. Расстояние между Упороем и Красным Рогом — примерно тридцать километров. По сути, это одна местность. Брянская независимая киностудия ArtScriptFilms Production вдохновилась повестями А. К. Толстого и сейчас снимает здесь полнометражный фильм ужасов «Упорой». Это не экранизация Толстого, но вещь определенно близкая по духу. Вот как комментирует свое отношение к графу и его творчеству Егор Долгих — руководитель и режиссер киностудии:

«Для нас Толстой — это источник вдохновения. Мы взяли некоторые его идеи, разбавили своими собственными. Ждите фильм в следующем году».

Овраги близ села Упорой идеальны для съемок фильмов ужасов.


Автор выражает благодарность кандидату филологических наук Юрию Павловичу Соловьеву и научному сотруднику краеведческого музея Ивану Константиновичу Бирюкову за помощь в подготовке статьи.

Комментариев: 1 RSS

Оставьте комментарий!
  • Анон
  • Юзер

Войдите на сайт, если Вы уже зарегистрированы, или пройдите регистрацию-подписку на "DARKER", чтобы оставлять комментарии без модерации.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)

  • 1 астрофитум 20-10-2019 20:08

    "Если прочесть «Семью вурдалака» на ночь перед сном, находясь дома в одиночестве, то можно не уснуть и до первых петухов".

    Не знаю. Прочитал - ничего особо страшного.

    Учитываю...